Осколки судеб - Плейн Белва - Страница 66

Тео поднял брови.

– Всегда?

– Господи! Конечно же нет! – Пол вздохнул. – Иногда, разговаривая с вами подобным образом, я чувствую себя полным идиотом. Какое у меня, в сущности, право давать вам советы?! Я и сам в своей жизни грешил против истины. В одном плане, я имею в виду, – быстро добавил он, недовольный явным драматизмом последней фразы. – Только в одном.

– Не стоит об этом вспоминать, особенно теперь, когда вы столько для нас сделали.

В ресторане с каждой минутой становилось все более шумно, так как многие посетители поднимались, гремя стульями, и громко прощались друг с другом. Время ланча закончилось. Тео бросил взгляд на часы.

– Боюсь, мне пора возвращаться.

– Да, разумеется. Так вы мне напишите? Сам я писать не буду. Несмотря на всю нашу осторожность, письма, как вы знаете, имеют привычку попадать не в те руки.

– Я вам напишу, Пол.

– Мне бы очень хотелось знать, как у вас обстоят дела, особенно теперь, когда мы с вами познакомились поближе.

– Пол! Я понимаю больше, чем вы думаете. Я буду часто писать вам и обо всех. Обо всех.

Они поднялись, обменялись рукопожатием и разошлись в разные стороны.

Пол тщательно привел все свои дела в порядок; никто в нем больше не нуждался – к сожалению – так что он был абсолютно свободен и мог полностью отдаться мыслям об Италии.

Старые и очень близкие друзья, римский адвокат с женой нашли ему дом, заверив при этом, что он не слишком велик; найти его, писали они, настоящая удача, так как, да будет ему известно, большинство вилл, расположенных по берегам озер, были огромны. Вилла, которую они для него сняли, стояла между оливковой рощей (гладкие древние серебристые деревья) и озером (спокойным, как заводь при свете звезд). У него также будет повар (спагетти под разнообразными соусами и изумительные салаты с базиликом, придающим им необычайный аромат) и великолепный сад (ярко-лиловые бархатистые анютины глазки вокруг небольшого фонтана в виде мраморного ангелочка, у которого изо рта струится вода). Дом назывался «Вилла Джессика».

Почему, писала Ильза, почему Италия? Разве не может он провести чудесный год вместе с ней в Израиле? Он полагал, что может, и на мгновение почувствовал необычайный соблазн. Но жизнь в Израиле требовала напряжения душевных сил и, к тому же, Ильза целыми днями работала. Что он будет там делать? Сидеть у нее в квартире и ждать ее прихода? Нет, больше всего на свете он жаждал сейчас отдыха, отдыха под небом Италии. В последнее время появилась одышка, особенно часто она возникала, когда он поднимался по лестнице… Но об этом лучше не думать.

В конце концов было решено, что Ильза сама к нему приедет. Но не сразу, написала она ему, к его огромному разочарованию. Она только что открыла клинику для матерей с младенцами в бедном квартале; в ней все еще не хватало хороших медсестер, поэтому-то она и не могла пока к нему приехать.

Он понял или, скорее, заставил себя понять, надеясь лишь, что она не заставит его ждать слишком долго. Для мужчины нет никакого удовольствия в том, чтобы сидеть за ужином на своей террасе со свечами и цветами в полном одиночестве. Мужчине нужна…

Я, мелькнула у Пола мысль, последний на земле романтик, вот кто я такой! Тело твое стареет, но ты по-прежнему чувствуешь себя молодым и, как в юности, жаждешь любви и красоты. Молодежь считает тебя старым дураком, но они не понимают; поглядим, что они скажут, когда доживут до таких лет.

Все это он и изложил Лие, когда пришел к ней прощаться. Он сообщил ей и многое другое, чем привел ее в настоящий ужас.

– Не могу поверить, что ты сказал Тео! – воскликнула она. – Просто не могу!

– Но ведь тебе я сказал? И Ильзе тоже.

– Это совсем другое. Ты нам доверял. Ты знал, что мы скорее умрем, чем кому-нибудь проговоримся.

– Ему я тоже доверяю. Он никогда не причинит боли Айрис. Никогда.

Задумчиво Лия произнесла:

– Как я поняла из твоих слов, вся эта история с Джорданом кончилась ничем.

– Похоже на то.

– Я рада. Она такое нежное создание. Все это было лишено всякого смысла. Между прочим, с тех пор она ничего у меня больше не купила.

– Твои цены, дорогая, им теперь не по карману, – улыбнувшись, сказал Пол и совсем другим тоном добавил: – Они чрезвычайно беспокоятся о сыне, о том, который связался с Тимоти Пауэрсом.

– Какая ирония! Они кузены и даже не подозревают об этом.

– Всего лишь троюродные братья.

– Из тебя вышел бы неплохой специалист по генеалогии… Знаешь, Мег места себе не находит из-за Тима. Каждую минуту она ждет, что его арестуют. Ты с ней еще не прощался?

– Сейчас туда еду.

Итак, он попрощался с Лией, неуверенно пообещавшей, что они с Биллом приедут его навестить, сел в машину и отправился к Мег.

Когда он вошел, Мег сидела в дальнем конце своей длинной деревенской гостиной, перед тем же столиком, который ее мать всю свою жизнь ежедневно накрывала к послеполуденному чаепитию. Приблизившись, Пол узнал поднос, блестящие розовые чашки из майолики и корзинку чеканного серебра, полную в настоящую минуту ароматных сдобных булочек. Также, к своей досаде, он узнал Тима и сидевшего спиной человека в дорогом костюме. Заслышав шаги, человек обернулся, и перед ним оказалось полное, как всегда, презрения и надменности лицо Виктора Джордана.

Протянув руку, которую Пол был вынужден пожать, Тимоти радостно воскликнул:

– Какой сюрприз! Сто лет тебя не видел! Слышал, – продолжал он все тем же радостным тоном, – ты едешь в Италию?

– Да, в пятницу, – поцеловав Мег в щеку, коротко ответил Пол, больше всего желая в этот момент, чтобы Тимоти, наконец, прекратил ломать устроенную им лишь ради Мег комедию.

– Тим только что вернулся оттуда, – заметила Мег и повернулась к Джордану: – Вы ведь знакомы с моим кузеном?

Голова Джордана склонилась в официальном поклоне.

– Я имел это удовольствие на одной из ваших рождественских вечеринок.

– Тим был гостем мистера Джордана в Италии во время каникул, – пояснила, обращаясь к Полу, Мег и добавила: – Ешь булочки, пока они горячие.

Джордан, казалось, ожидал какого-нибудь замечания или вопроса со стороны Пола, и когда тот ничего не сказал, бросил небрежно:

– У меня на озере Гранда прелестный домик. К сожалению, не смог провести там столько времени, сколько хотелось.

Пол скрипнул зубами. «Игра», вспомнились ему слова Лии, «неискушенная молодая женщина», «придает всему делу особую пикантность…» Ему захотелось ударить Джордана, вмазать ему прямо в это холеное умное лицо. Вместо этого он взял из корзинки булочку и заставил себя сделать несколько глотков из чашки.

– Весьма отличается, – вставил Тимоти, – от того места на Среднем Западе, где я обитаю.

Пол, не в силах сдержаться, заметил:

– Судя по тому, что писали газеты, ты не ограничиваешься одним только Средним Западом. Похоже, ты исколесил всю страну.

– Да, – учтиво ответил Тим, – у меня много дел.

У Пола застучало в висках. Он не ожидал подобной конфронтации, в которую, по существу, вылилась эта встреча, причем перевес был явно на стороне противника. Эта странная пара, Джордан с Тимоти, было больше, чем он мог вынести, особенно в его теперешнем настроении, когда ему хотелось лишь уехать и забыть о всяких проблемах и тайнах. Подчеркнуто отвернувшись от Тима, он обратился к Мег:

– А где Ларри?

– Занимается жеребой кобылой. Срочный вызов. Ты знаешь – хотя, откуда тебе знать – в прошлом месяце его ударил в колено жеребец? Видишь ли, эта конюшня… – И она начала рассказывать долгую и не очень интересную историю.

Пол слушал ее вполуха, ни на секунду не забывая о странной паре, сидевшей рядом. Тим, в своей обычной бесцеремонной манере, совершенно не вяжущейся с традиционной старомодной обстановкой, развалился на стуле и, то и дело роняя крошки, поглощал булочки одну за другой. Джордан, явно утомленный рассказом Мег, перестал слушать; его глаза сейчас, когда он был погружен в свои мысли, были как мертвые. Ужасные глаза, холодные, словно мрамор, подумало Пол. Интересно, что за мысли пробегали в эту минуту за его массивным квадратным лбом?