Осколки судеб - Плейн Белва - Страница 83

В последующие несколько дней в каждом очередном номере газеты сообщались новые, всё более поразительные сведения о погибшем. Он объездил весь мир, налаживая связи между ливийцами и японцами, Советами и Кубой; покупал оружие, предоставлял убежище террористам, финансировал лагеря по подготовке террористических групп в самых разных странах – от Праги до Бейрута и Кубы. Он знал всех крупнейших лидеров – от Хабаша до Че Гевары и Кастро; побывал в Южной Америке, где ознакомился с тактикой и методами борьбы тупомаросов, которые, кстати, как сообщила Ильза, поддерживали связь с палестинцами.

– Ты знал об этом?

– Откуда мне знать? Как выясняется, многие другие, кому полагалось бы об этом знать, тоже ничего не знали. Оказывается, в 1966 году Мартильини ездил в Гавану, на тот конгресс, на котором произошло объединение международного рабочего и студенческого движения.

– ФАТХ тоже был там представлен, – заметила Ильза.

– И при всем том этот ублюдок жил жизнью миллиардера.

Газеты и журналы с восторгом, не упуская ни одной детали, описывали огромное богатство Мартильини: поместье в Лихтенштейне, этом рае для налогоплательщиков, дом в швейцарских Альпах, особняк на юге Испании и великолепную виллу на озере Гарда с гаражом, полным «роллс-ройсов», пляжем, яхтой, великолепными садами и озером с лебедями, тоже являвшемся его собственностью. Он очень любил лебедей.

Пол отложил журнал.

«Он очень любил лебедей».

Где-то когда-то он слышал эту фразу. Где? Кто мог очень любить лебедей?

– Странная штука – память, – сказал он. – Ты уверен, что что-то знаешь, какое-то воспоминание мелькает у тебя в голове и кажется, ты вот-вот поймешь, что это, но оно снова ускользает от тебя и прячется в каком-то дальнем уголке памяти.

– А что ты хочешь вспомнить?

– Что-то связанное с лебедями. Что же такое я хочу о них вспомнить?

– Ума не приложу, что бы это могло быть. Но потом это всплывет. Так всегда бывает.

– Да, возможно, посреди ночи.

– Только, пожалуйста, не буди меня, когда это случится.

– Обещаю. Да и в любом случае это скорее всего какой-то пустяк.

Спустя несколько дней Пол под влиянием неизвестно откуда взявшегося импульса предложил Ильзе:

– Ты не хотела бы поехать на озеро Гарда посмотреть на виллу Мартильини?

Ильза восприняла предложение без энтузиазма.

– Да тебя к ней и близко не подпустят, пока не закончено расследование.

– Мы просто проедем мимо. Мне хочется взглянуть на нее.

– Что за глупое любопытство.

– Пусть будет глупое любопытство. Но проехаться по красивым дорогам не так уж плохо.

– Ну ладно, поедем. Но я все равно думаю, что это глупо.

Вскоре «феррари» уже несся в восточном направлении. В Бреши они сделали остановку, так как подошло время ланча. Ильза, ненавидевшая ходить по магазинам, решила, что пора все-таки купить подарки друзьям в Израиле. Пол обошел вместе с ней несколько фешенебельных магазинов, где иностранные туристы и итальянцы на отдыхе покупали шелковые и кожаные вещи и дорогие безделушки. Точно зная, что ей нужно, Ильза быстро и решительно выбрала шарфы и перчатки, а Пол, чувствуя себя несчастным, стоял рядом, не смея задать вертевшийся на языке вопрос: «Когда ты уезжаешь?» – потому что не хотел услышать ответ.

Затем они продолжили свой путь и вскоре съехали с основного шоссе и углубились в район, застроенный виллами.

Прошло полчаса, а они все ехали мимо каменных стен и запертых железных ворот.

– Ты хоть представляешь, куда ехать? – спросила Ильза.

Он понимал, что ей стала надоедать поездка, которую она считала его капризом. Возможно, это действительно был глупый каприз, а возможно, и нет. Ему по-прежнему не давало покоя какое-то воспоминание, какой-то вопрос, оставшийся без ответа. С нарочитой уверенностью он сказал:

– Я очень хорошо знаю, куда ехать. Название деревни упоминалось в одной из газет.

И они снова поехали по еще более узким, более извилистым, тихим затененным дорогам, где воздух был напоен ароматом апельсиновых и лимонных деревьев, и опять мимо потянулись каменные стены с железными воротами, за которыми в глубине садов мелькали дома.

– Должно быть, это здесь, – сказал наконец Пол.

Четыре или пять машин стояли вдоль дороги. У ворот, на которых висел огромный замок, собралась группа людей, пытавшихся высмотреть хоть что-то на подъездной аллее.

– Любители достопримечательностей, – заметил Пол, вылезая из машины.

– Как и мы, – фыркнула Ильза.

Какой-то мужчина спорил на ломаном итальянском с другим мужчиной, судя по всему, привратником, кричавшим с порога небольшого каменного дома, расположенного за оградой.

– Нет, нет, я повторяю, вход воспрещен. Можете спорить хоть целый день, все равно я вас не впущу.

– Нужно проехать дальше, – сказал Пол. Проехав еще несколько ярдов, он снова остановил машину и вышел.

– Пол, это же бессмысленно, – уверяла Ильза.

Он не ответил; ее слова не дошли до него. От пришедшей ему в голову мысли в мозгу словно вспыхнуло белое пламя, заставив забыть обо всем остальном. Он вспомнил то, что хотел вспомнить.

Он подошел к ограде, сделанной из тонких изящных черных железных столбиков, между которыми с трудом можно было просунуть руку; в высоту они достигали восьми футов и заканчивались наверху позолоченными остриями. За оградой росли густые кусты, алые розы-гибискусы, старые рододендроны, мохнатые сосны, через которые с дороги ничего нельзя было разглядеть.

Он медленно шел вдоль ограды, выискивая какой-нибудь просвет в этой зеленой изгороди. Ильза шла за ним. Они прошли так ярдов сто. Участок был огромным. Внезапно Пол повернул назад.

– Подожди минутку. Пойду принесу из машины зонтик.

– Зонтик! – На небе ослепительно сияло солнце. – Ради Бога, Пол, для чего тебе зонтик?

Он знал, для чего. Бегом вернулся назад, неся зонтик, и все еще поглощенный мыслью, осенившей его несколькими минутами ранее, вскарабкался на камень, оказавшийся у ограды, и, приподнявшись на цыпочки, просунул зонтик между столбиками. Ему удалось немного раздвинуть кусты, достаточно для того, чтобы кое-что разглядеть на территории виллы.

– Лужайки, – бурчал он себе под нос, – дома даже не видно. Одни лужайки.

– Естественно. А ты что ожидал увидеть, птичник?

Он не знал, чего ожидал, он знал, на что он надеялся. Он прошел вдоль ограды еще несколько ярдов и повторил свою попытку с зонтиком. На четвертой попытке он замер и со свистом втянул воздух. В этом месте кусты перемежались с молодыми гибкими ивами, которые легче было раздвинуть, и на сей раз Пол увидел несколько больше. Он стоял, бормоча про себя:

– Да, да, так оно и есть, – потом позвал Ильзу. – Иди, посмотри. Смотри сюда, где я держу зонтик.

– О, это чудесно. Ради этого и правда стоило сюда приехать, – признала Ильза. – Какие изумительные птицы. Этот гордый изгиб шеи. А пруд кажется стеклянным. Сделанным из голубого стекла. Как его лучше назвать – маленькое озеро или большой пруд? Так ты это искал?

– Лебеди. Это было у Мег. Она сказала, что Тим гостил у Джордана на его вилле на озере Гарда и что там было много лебедей.

– Ну и что это доказывает? Не думаешь же ты, что это единственная в округе вилла, где есть пруд с лебедями?

– Она сказала, что лебеди были его увлечением, у него их целые стаи, – упорно стоял на своем Пол. – Здесь, наверное, пятьдесят лебедей; не многие будут держать столько птиц. Три-четыре пары, не больше.

– Ну, хорошо, теперь ты их увидел, и что дальше? – с сомнением спросила Ильза.

– Ничего. Дай-ка я взгляну на них еще разок.

Он раздвинул деревья, и в этот момент на пороге появился мальчик лет десяти.

– Сеньор, – закричал он, – вы не должны этого делать. Это запрещено.

– Я смотрел на лебедей. Разве нельзя?

– Смотреть не положено. Папа говорит, посторонним нельзя подходить близко.

– Вот как? А кто твой папа?

– Привратник. Я живу в домике у ворот.