Осколки судеб - Плейн Белва - Страница 90

Мысленно он повторил фразу, с которой собирался начать разговор. Он думал и гадал над этим несколько часов, но ему так ничего и не пришло в голову, и он решил действовать прямо.

Я пришел от Тима, скажет он. Если он потерпит неудачу, ну что же, значит, эта затея всего лишь глупая ошибка. Это было наихудшим, что могло случиться… С другой стороны, если Агнес специально подсунула ему конверт, то его вполне могли впустить. И тогда что? Почему он пришел от Тима? А, хороший вопрос! Ну, потому что… потому что Тим хотел через него передать кое-что Стиву Штерну. Он сразу же увидит по их лицам, или лицу, если это будет один человек, слышали ли они когда-либо о Стиве. Если Стив погиб во время взрыва в том доме, он, возможно, узнает и об этом тоже. Если нет, он попытается их разговорить и, может быть – хотя вряд ли – ему удастся узнать о местонахождении Стива… Пол вздохнул. Воздушные замки…

Однако он был здесь. И со все еще бешено колотящимся сердцем поднялся по ступеням и позвонил. Дверь отворилась, и он оказался в тускло освещенной, неубранной прихожей.

На пороге стоял мальчик – все мужчины моложе сорока казались Полу мальчиками – загораживая проход.

– Что нужно?

Пол спокойно ответил:

– Меня прислал Тим.

Последовала пауза, во время которой оба оглядывали друг друга, один, видя перед собой пожилого человека, чисто и просто одетого, другой – стереотип эпохи: молодого парня, одетого, как и сам он, но с длинными волосами и большими круглыми очками в металлической оправе.

– Тим? Кто это?

Выражение, появившееся при этом вопросе на лице Пола, говорило яснее всех слов: как будто ты сам не знаешь, что я не уполномочен отвечать на подобные вопросы, что твой вопрос – последнее, на что я могу ответить или отвечу, даже если бы от этого зависела моя жизнь!

Снова последовала пауза, ясно сказавшая Полу, что парень боится ошибиться, не зная, впускать его или отправить восвояси.

В этот момент по лестнице спустился еще один парень.

– Тут какой-то тип, – сказал тот, кто открыл Полу дверь. – Говорит, что от некоего Тима.

У второго парня было умное волевое лицо и решительные манеры. Уверенным, не терпящим возражений тоном он сказал:

– Вы что, мистер, думаете, можно вот так, запросто, вваливаться к людям в дом под любым предлогом? Откуда мы знаем, может, вы маньяк, убийца, – добавил он с усмешкой. – А что до Тима, так я лично знаком с тремя Тимами, даже с четырьмя, считая моего деда.

Он не спросил Пола, как его зовут. В этом деле, Пол понимал, имен не спрашивали. Это была своего рода игра, и он принял брошенный ему мяч.

– Хорошо, Мой Тим высокий, около шести футов трех дюймов ростом, светловолосый, с румяным лицом. Он помешан на бейсболе, фанат «Гигантов». Вырос в Нью-Джерси, его мать ветеринар, сестра Агнес художница… – Пол попытался припомнить как можно менее известные факты, в особенности такие, о которых наверняка не могли знать «власти». – Он вегетарианец, провел позапрошлое Рождество в Италии, предпочитает крепким напиткам вино, и его очень интересует один из его бывших студентов по имени Стив Штерн.

Парни, которые отошли к подножию лестницы, словно боясь, что Пол ринется наверх, переглянулись и затем уставились на Пола.

Наконец после минутного молчания второй из них сказал:

– Так что там насчет Стива Штерна?

У Пола перехватило дыхание. На секунду ему показалось, что возвратилась боль, которой не было с того дня в Италии. Но ничего не случилось; дыхание его восстановилось, и он мог говорить.

– Тим лишь хотел узнать, все ли у него в порядке. В виду обстоятельств.

Парочка вновь обменялась взглядами. Они были явно в растерянности. Полу казалось, что сквозь их нахмуренные лбы он видит, какие мысли мелькают в этот момент у них в головах. Перед ними был человек, который, вне всякого сомнения, хорошо знал Тима Пауэрса. «Обстоятельства» могли относиться только к происшедшему на прошлой неделе взрыву. И все же, не мог ли… он быть врагом, случайно напавшим на их след?

– Я понимаю, – заговорил Пол снова, – что вам нужно переговорить. Возможно, вы хотите также посоветоваться с другими. В этом вы абсолютно правы. Поэтому я подожду на веранде, пока вы совещаетесь. – Он сделал шаг к двери, которая все это время оставалась открытой. – Могу привести еще несколько фактов. Так, у Тима есть брат, твердолобый госдеповец. Он на дипломатической службе, и зовут его Том. Если у вас возникнут еще какие-то вопросы, спрашивайте.

Он вышел на веранду и тут же наступил в натекшую сквозь дыру в крыше лужу, промочив кроссовки. Дул сильный ветер, и косые, почти горизонтальные, струи дождя мгновенно намочили его одежду. Ему было холодно и чрезвычайно неуютно, и он испытывал в этот момент смешанные чувства. Может, он ненароком ступил в осиное гнездо, а может, удача наконец-то ему улыбнулась.

Прошло, вероятно, минут десять, прежде чем дверь вновь открылась и его пригласили внутрь. На этот раз в прихожей собралось человек шесть. К нему обратилась высокая молодая женщина с властными манерами:

– Мы решили вам поверить. Если окажется, что мы ошиблись, вы первый, кто об этом пожалеет.

Образованная, подумал, внутренне усмехнувшись, Пол. Говорит как по-писаному. Образованная и безжалостная. Не хотелось бы мне, мелькнула у него мысль, когда-нибудь оказаться в ее власти. Он улыбнулся и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

– Никто ни о чем не пожалеет, уверяю вас. А теперь, что вы можете сообщить мне о Стиве Штерне?

– Он наверху. Идите, и сами все увидите.

Внутри у Пола все задрожало, ладони стали влажными, и в горле пересохло.

Один из мужчин предложил:

– Идемте со мной, я покажу.

Они двинулись вверх по лестнице, один пролет, другой… Некоторые из дверей были Открыты, и Пол видел незаправленные постели, разбросанные вещи, какие-то коробки, книги, одежду… В глубине дома внезапно взревело радио, и из какой-то комнаты, где, очевидно, готовили что-то на раскаленной сковороде, потянуло горящим маслом. На третьем этаже, перед одной из дверей, они остановились.

– Он там, в постели.

– Ранен?

– Нет, просто болен. Может, вам удастся что-нибудь с ним сделать, – добавил мужчина и толкнул дверь. – Эй, Стив, к тебе тут пришли. От Тима.

После этого равнодушного представления мужчина ушел, и Пол остался наедине с человеком, который лежал в постели на смятых простынях. В комнате царил полумрак. Порванные в нескольких местах жалюзи были опущены почти до подоконника, так что пробивавшийся внутрь слабый свет казался каким-то грязным. Из щели между жалюзи и подоконником сильно дуло, и брызги дождя летели прямо на кровать. Пол поднял жалюзи и закрыл окно. В комнату с серого неба полился более чистый и нежный свет, и он смог, наконец, разглядеть лежащего на кровати человека.

Он подошел ближе, удивляясь спокойствию, которое вдруг снизошло на него в этот момент. Он уже не дрожал, чувствуя, как ни странно, что воспринимает нормально эту, казалось бы, совершенно невероятную ситуацию, полностью ею владеет, как человек во сне, который ведет себя как герой в самых драматических обстоятельствах.

Юноша на кровати спал. Дыхание со свистом вырывалось из его полуоткрытого рта, мокрые волосы прилипли ко лбу.

Да он весь горит, было первой мыслью Пола, за которой сразу же пришла вторая: он совсем не такой, каким я представлял его себе.

Тео говорил ему лишь об уме своего сына, но никогда, даже вскользь, он не упомянул о его красоте. Принеся к кровати единственный не заваленный грязной одеждой стул, Пол сел и принялся внимательно разглядывать спящего. Лицо его, энергичное, властное и в то же время не лишенное мягкости, было словно высечено из мрамора; даже спутанная борода не могла скрыть его симметрии. Не похож на отца, подумал Пол, и мысленно добавил: и па меня тоже. Этот мужчина – этот мальчик – был его! Его плоть и кровь!

Несколько минут Пол размышлял об этом, о реальности грязной убогой комнаты и пути, который привел сюда такого мальчика.