Осколки судеб - Плейн Белва - Страница 94

– Мама была бы рада, если бы могла все это видеть, – сказала Айрис. – Она так за всех нас тревожилась.

– Хорошая мать.

– Да, с родителями мне повезло. Я часто думаю, как же отличалась их жизнь от моей. Как многого они добились! Папа вырос в Нижнем Ист-Сайде, в бакалейной лавке. Когда его отец ослеп, матери пришлось содержать всю их семью. И затем, когда папа добился успеха… думаю, поэтому-то он ничего не жалел для моей мамы. Ему, вероятно, хотелось возместить ей все то, чего они оба были лишены в молодости.

Неожиданно Айрис почувствовала на себе пристальный взгляд Вернера. Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. У нее мелькнула мысль, что, возможно, его утомили ее личные воспоминания, и она поспешила сменить тему.

– Вы тоже выросли в Нью-Йорке, мистер… Пол?

– О чем это вы так серьезно думаете? – спросила сидевшая напротив них Ильза Вернер.

– Да нет, ничего серьезного, – ответила Айрис. – Я только спросила Пола, вырос ли он в Нью-Йорке.

– Да, он вырос в Нью-Йорке и может рассказать вам удивительные вещи об этом городе, вещи, о которых вы даже не подозреваете, – проговорила Ильза с любовной гордостью.

Подал голос Робби:

– Расскажите же нам. Я сам со Среднего Запада, и Нью-Йорк до сих пор поражает меня.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказал Пол. – В голове у меня всплывает такое множество картин. Электрические автомобили и шарманщики с обезьянками. И многоквартирный дом «Дакота» на Сентрал-Парк-Вест. Он вздымался, казалось, в самое небо, и я всегда мог по нему определить, где нахожусь, когда был ребенком. Моя бабушка говорила, что он мозолит всем глаза. Однако отец уверял, что он великолепен, и когда-нибудь весь Вест-Сайд будет застроен такими домами до самого Гудзона, где были фермы.

– Фермы? – воскликнула Лаура.

– Да, – продолжал Пол с явным удовольствием, – это были в основном овощные хозяйства, и за домами паслись козы. Помню, я думал, как чудесно жить в одном из таких домов. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это были, конечно, обыкновенные лачуги.

– Нью-Йорк поразителен, – сказала Джэнет. – Не могу дождаться, когда мы туда переедем.

Лаура заметно содрогнулась.

– Мы с Робби не согласились бы на это ни за какие деньги. Мы предпочитаем жить за городом, как можно дальше от всех этих толп и шума.

– Ну а мы с вашей мамой выбрали золотую середину, – заметил Тео. – Нам нравится сейчас этот дом и наш маленький садик. Хотя, вероятно, мы предпочли бы уехать чуть подальше и иметь сад побольше.

– И место для бассейна, – вставила Айрис. – Плавание, как-никак, твой любимый вид спорта.

– Дорого, – ответил Тео.

– Ты заслужил, – твердо произнесла она. – Тебе всегда это нравилось, и у тебя должно это быть.

Тео работал не покладая рук и зарабатывал сейчас вполне достаточно для того, чтобы они, наконец, могли позволить себе некоторую роскошь. К ее легкому удивлению, ее поддержал Пол Вернер.

– Да, я думаю, ваш муж вполне этого заслуживает. Да и вы тоже кое-что заслужили в качестве награды за ваш труд.

– Какой труд?

– Ваша докторская. Тео говорил мне, что вы почти закончили свою диссертацию.

– Она доставляет мне слишком большое удовольствие, чтобы я могла назвать это «трудом», – ответила она, довольная, тем не менее, его словами.

Появился десерт, лимонный мусс с малиновым сиропом.

– Это творение Лауры, – громко объявила Айрис. – Все вы прекрасно знаете, что моих заслуг тут нет. По части готовки я ей и в подметки не гожусь.

Все рассмеялись, и Лаура сказала:

– Это, естественно, по рецепту Наны. Моя бабушка была замечательной кулинаркой, – добавила она, повернувшись к Полу.

Наконец ужин закончился, и все перешли в гостиную. Тео раздал всем бренди, Филипп согласился сыграть какой-нибудь джаз, и Джимми, один из тех редких людей, которые запоминают анекдоты, попотчевал компанию целой серией.

Маленький дом весь искрился радостью и весельем, и Айрис, наблюдая и слушая, ощущала это каждой клеточкой своего существа. Ей было жаль, что они не пригласили Пола Вернера раньше. Они фактически пренебрегли своими обязанностями, о чем она и сказала Тео днем, когда они одевались.

– Ты ведь не думал, что теперь, когда он столько для нас сделал, у меня будет к нему какое-либо другое чувство, кроме благодарности?

– Конечно же нет. Мне просто в голову не приходило, что ему захочется прийти.

– Но почему, ради Бога, он мог этого не хотеть? Мы ведь приятные люди, как ты считаешь?

Тео ничего не это не ответил. Ну ладно, решила она.

В сущности, это не имеет никакого значения. Мы непременно пригласим их снова.

Вечер подошел к концу, когда Пол Вернер сказал:

– Ну а теперь, когда мы все так хорошо провели время и решили почти все мировые проблемы, пора отправляться по домам. Во всяком случае, мне.

Он поблагодарил хозяйку за ужин и всех за гостеприимство, пожав по очереди каждому руку. Все смотрели, как Вернеры вместе с Тео, который пошел их проводить, идут по дорожке к машине.

– Какой приятный человек, – сказала Айрис. – У меня такое чувство, будто я знаю его всю жизнь. И его жена мне тоже очень понравилась. Сразу видно, как сильно она его любит.

– Хорошо провели время, – заметил Тео позже в их спальне наверху.

– Очень. Но ты весь вечер сидел так тихо! Я привыкла, что ты всегда руководишь разговором, а сегодня ты наблюдал за всем со стороны. Была какая-то причина?

– Никакой причины. Я даже не сознавал этого. Вероятно, я просто заслушался Пола.

– Да, он очень обаятелен и полон жизни! Даже не верится, что когда-то он мне не нравился!

В это самое время, когда Тео и Айрис разговаривали друг с другом, Пол с Ильзой были в дороге, направляясь в Нью-Йорк. Прошедший вечер казался сейчас Полу сном; он все еще не мог поверить, что то, о чем мечтал он столько лет, было, наконец, даровано ему судьбой.

– Как она хороша! Как хороша, – прошептал он. – Все они… Эти две влюбленные пары… Джимми, такой уравновешенный и серьезный, тип молодого человека, который мне нравится… Должно быть, он для родителей своего рода утешение за все их мытарства с другим сыном… Хотя меня не покидает чувство, что и со Стивом все будет в порядке; он, конечно, никогда не будет пай-мальчиком, это уж точно, при его прямоте и резкости суждений. Но, по крайней мере, с работой у него все в порядке, и это уже прогресс. Он немного напоминает мне мою тетю-социалистку. Да, в нашей семье рождаются неординарные личности. Хотя, вероятно, такое происходит во всех семьях… У мальчика, который нам играл, светлый ум… И Лаура… – Он умолк, подумав: Лаура – это Анна… почти. Ты была права, Анна… ты сохранила семью, вместо того чтобы уйти ко мне, когда я умолял тебя оставить мужа… Ты была права… ты дала им то, на что они смогли опираться в жизни…

Темнота в машине скрыла появившуюся на его губах улыбку.

Я тоже помог, сказал он себе. В тот день, когда я вошел в кабинет Тео и узнал про весь этот хаос, я тоже помог. И я благодарю Господа, что мне удалось это сделать, лучшим доказательством чего явился сегодняшний вечер. У них двоих все в полном порядке, они вместе. Даже слепой мог бы это увидеть. Тео… Айрис…

– Я чувствую, ты улыбаешься, – проговорила Ильза.

– Да, я счастлив. Я так счастлив сегодня. – Да, дорогой, я знаю это, и я рада.

– Надеюсь, они пригласят нас еще когда-нибудь?

– Я уверена, что они это сделают, дорогой мой, – огни за окном автомобиля ярко осветили ее лицо, на котором было выражение одной только беспредельной любви.

– Как бы мне хотелось, чтобы какое-то время жизнь оставалась такой, как сейчас, – сказал он.

Не прошло и нескольких дней, как боль возвратилась, и Пола увезли в больницу.

Он лежал в блоке интенсивной терапии. Что-то, казалось, произошло с его головой, так как ему с большим трудом удавалось складывать слова. Может, подумал он, у меня не только инфаркт, но еще и инсульт, двойной удар? Осторожно он попытался пошевелить руками и ногами; они двигались, так что паралича не было. Он облегченно вздохнул.