Пожиратель Пространства - Вольнов Сергей - Страница 63

Это тоже паранойя, даже более извращённая; вылечить такую – воистину медико—психиатрический подвиг совершить. Хотя, всё же не исключён и вариант иного душевного расстройства, менее массового. То есть – хворь настигла меня.

Подозрение подобное (я речь об эпидемии паранойи веду!) возникло под воздействием их же героико—сказочных россказней. О королевстве Экскалибур, на самых дальних задворках освоенной Вселенной затерявшемся. О низвергнутых монархах и малолетних цесаревичах, злодеями в законных правах ущемлённых, и не как—нибудь простецки, а магические ухищрения используя. О революциях, чародеями совершённых. (Говоря о множественности монархов, наследников и революций, я, возможно, преувеличиваю, но суть небылиц передаю точно.)

Кроме того, форма организации поисковых работ, производимых ими, крайне меня удивила. Ищут цесаревича наобум, хотя и пытаются переубедить меня в обратном. Переубеждения в следующем заключаются – вещают они во все десять глоток, что не пофартило мне, и остался я, в отличие от них, судьбой обиженным, в число «осенённых светом» не вошедшим. Но и оговорку допускают, словно пытаясь меня утешить, якобы снисходя к моей ущербности: дескать, в невезении этом, возможно, самое большее везение и заключается, так как сами они, все – у везения упомянутого не в гостях, а в плену.

Да и везением это лишь с большой натяжкой назвать можно. Одни лишь неудобства и незадачи мне приносит. Не будь его, – контракт дурацкий, вероятно, на голову и не свалился бы. Но сотоварищи и сотоварки тут же поправляются (вдруг я действительно им поверю!): не подумай, дескать, наше мнение о контракте не однозначно, подобные случаи ведь очень редко более одного раза в жизни вольного торговца бывают. Если вообще бывают. Такой договор – самая большая награда за страдания и лишения, пережитые существами, им подобными. Такая романтически и финансово навороченная авантюра – деликатес для коммерциалистских мозгов, для предприимчивых и беспокойных душ. Истинный Шедевр, чудом заполученный в коллекцию торговых операций.

Повторюсь: не без странностей организовали они поиск наследного принца. Движется корабль прочь от Освоенных Пределов, в запредельные пространства. Маршрут движения по ходу рождается. Такая вот стопроцентная импровизация. Когда за кормой остаётся очередной «отработанный» мир, собирается «большой совет», и начинает решение принимать, согласуясь с показаниями приборов, советами Зеро—Сети и собственной интуицией.

В конце заседания, всегда и неизменно, «совет» утверждается в мнении, что приборам верить не стоит. Не могут все эти потенциометры, видеодетекторы, виртуальные ретрансляторы, гиперпространственные топографы и всякая прочая машинерия реальность отображать без погрешностей; грешны они и каются.

Сеть же, лентяйка, доверия в ещё меньшей степени заслуживает, совсем куцые заслуги её; в то же время недостатков глобального (вернее сказать, общекорабельного) масштаба, – у корСети целых два.

Первый: компьютеры есмь не что иное, как слабое подражание сложнейшему изо всех думательных инструментов, созданных матушкой—природой (понятно, о чём, собственно, я). Второй: речь идёт именно о Сети «ПП», больной на голову в не меньшей степени, чем её пользователи.

Огорошила нас она, наповал сразила. Выключается неожиданно Дуся (так команда дублёршу кличет), и снова выходит в эфир основная Сеть собственной персоной. Явившись из самоволки, нагло заявляет: дескать, «Я была на отдыхе в раю!». Даже Мола подобное происшествие потрясло. Об этом он лично нам сказал; без его заверений, понятное дело, ни в жизнь не догадаться.

Где это видано, чтоб искусственно созданная кристаллическая структура, хандра зелёная, пускай и сложная, как айгунская головоломка, самовключением незапрограммированным занималась?

Фана, который в силу своего мировоззрения рассматривает всё с ним происходящее, как костюмированное действо лишённых материальности призраков, это ввергло в шок. Панибратское откровение собственноручно умерщвлённой им Зеро—Сети повергло буддиста в уныние.

Ибо вынудило сделать вывод, для истинного последователя учения Будды весьма неутешительный. Мир, нас окружающий, несомненно, по умолчанию – буддистская майя. Радужные, невесомые детские пузыри. Из тех, что пускал для меня дед, проводя тайные алхимические манипуляции с маминой парфюмерией. Но иногда пузыри лопаются – и от брызг, устремляющихся в лицо, начинает щипать глаза…

В результате Экипаж сходился во мнении, что одна лишь интуиция достойна веры. Если же у интуиции ещё и магические корни растут, как тут вере в фанатизм не преобразиться?..

Корни эти торговцы в магическом талисмане узрели, точнее – в части талисмана, отысканной в шиприте. В ней же, решили, причина всех недоразумений, связанных с Сетью. О талисмане им поведал экскалибурский уполномоченный, милорд этот, с имечком длиною со взрослую ползучую лиану. Дескать, избрал этот талисман Экипаж «Пожирателя», повязал с собой невидимыми, но на разрыв тяжкими, путами. Чутьём наделил, подсказывающим, где племяша наследника искать, который тоже владел частью талисмана (а, может, она владела наследником?). Ещё треть талисмана – дядюшкиной была.

Лично я подозреваю, она тоже Кем—то и во имя Чего—то была уполномочена: не может такого быть – дядюшка—носитель миссию судьбоносную вершит, а его магический симбионт дурака валяет.

В общем, троичным талисман получается, в лучших традициях человеческой мистики. Так от него и прёт культом Древа Йезуса.

Оно и понятно: экскалибурцы ведь – человеки, со всеми присущими им религиозными сказочками для малышни.

И ладно, пусть бы только верили, втихаря, без шума, никому свою веру не навязывая. Так нет же, вздумалось им этот талисман найти. Не знаю, претензии ли свои ему высказать им возжаждалось, или в вассальной зависимости заверить – не важно. Другое имело первостепенную важность: талисман по размерам явно не велик, параметры же корабля – полная ему противоположность. По моим расчётам, очень приблизительным, соотношение выходит – один к миллиарду. Попробуй отыщи! Это даже не иголка в ворохе листьев…

Это соотношение корабельных сыщиков не смутило, учинили они натуральное расследование. С обысками, с параллельными, друг у друга, дознаниями, с выработкой версий… Если бы до установленного срока не отыскали, подозреваю, дело бы и до следственных экспериментов дошло. Говорю «отыскали» понаслышке, потому что были сами они в этом убеждены. И заверяли меня, ничего особенного не ощутившего: да, несомненно, итог поиска успешен.

Но не это их заверение явилось главным доказательством. Убедил меня факт прекращения поисков.

Искомый талисман, точнее, подобным образом наречённое НЕЧТО, нашёлся в кучке шиприта. «ПП» отоварился им на одной космической планете—выработке. Мирок тот отдалённо напоминает Танжер—Бету времен её горнорудной юности, хотя перспектив превратиться в локальный «центр мира» у него никаких: неудачное расположение в пространстве, требующее немалого количества энергии для проколов. Да и средств в него на порядок меньше вложено было.

Талисман оказался драгоценным камнем с пошлейшим названьицем «Сияющий Во Тьме Свет». Комментировать вслух эпохальную находку я отказался, мысленно же заявил: «Вам не кажется, ребята, что камушки дорогущие – самая натуральная безвкусица? Нижайшего пошиба. Договорились за нос меня поводить, добазарились поиграть в „звёздных рыцарей и принцесс“ – пожалуйста. Только штампов постарайтесь избегать. Скучно. Сплошь компиляция и эпигонство».

Пытался я у них выведать, чтО ж такого особенного они чувствуют. Озадачил этим вопросцем Бабушку, коварно напомнив: «А на Киру Тиане ведь, населённом суровыми прагматичками и реалистами, в чудеса не верят! Тебе ли не знать?».

«О разных чудесах, Энджи, речь ведётся. Назовём их… достойными и недостойными. В достойные – на Киру Тиане верят. Так вот, Сияющий Во Тьме Свет, и всё с ним связанное – одно из чудес достойных. А насчёт наших субъективных ощущений – в двух словах не расскажешь, если вообще возможно адекватное их отображение с помощью столь несовершенного инструмента, как речь. Я могу тебе рассказать, но ты ничего не поймёшь, кроме чистой физиологии, наподобие периодически возникающих тошноты и головокружения, покалываний, жжений и зудов. В данном случае уместна параллель с религиозными чувствами. Я имею в виду, что существу неверующему понять верующего практически невозможно. Апеллируют они к разным инстанциям: неверующий – к разуму, верующий – к чувству…»