Крик Новорождённых - Баркли Джеймс - Страница 109

Он дал сигнал поднять собственный флаг для переговоров на флагштоке надвратной башни и вышел на балкон, над которым растянули навес, чтобы не так пекло. Как это было нелепо! Балкон украшала затейливая резьба, изображавшая празднование победы после присоединения Атрески к Конкорду. Он был задуман как трибуна для приветствия важных персон и союзников, прибывающих из других частей империи. А сейчас на нем стоял маршал-защитник, ожидая приближения авангарда армии захватчиков, которые позаботятся о том, чтобы обрушить это сооружение на землю.

Лучники выстроились над воротами и цепью растянулись по стенам. С башен, установленных на стенах с интервалами в триста футов, смотрели баллисты, онагры и скорпионы — двухплечевые устройства для метания копий, уже наведенные и готовые к выстрелу. Никто не начнет стрельбы без личного приказа маршала. Юран знал цардитов. Скорее всего, те устроят какую-нибудь демонстрацию своего превосходства. Но он не поддастся на провокацию, и его артиллеристы и лучники прекрасно знают, во что им обойдется самовольный выстрел.

— Ты ни разу не видел врага вблизи, так ведь, Сафинн? — Юран ощутил вкус к оскорблениям, которого раньше за собой не знал. — Я чую твой страх. Как дерьмо, воняющее под солнцем. Некуда бежать, да? Остается только встретить врага и победить его или молить Бога о даровании быстрой смерти. Ты задумывался, что сделают цардиты с посланцами своего смертельного врага? Мне надо показать тебе шрам у меня на спине. Рану нанес тот самый гладиус, который я сейчас ношу на поясе. Дюймом ниже — и я бы здесь не стоял. — Он выдохнул прямо в лицо консулу. — Ее нанес эсториец, который собирался вырезать мне почки.

— Что ты пытаешься мне объяснить? — спросил Сафинн, у которого уже тряслись поджилки.

— Что твои дни уюта и роскоши давным-давно миновали. Что тебе придется стать тем человеком, за которого тебя принимала твой Адвокат. Я здесь маршал-защитник, но ты — старший представитель Адвокатуры. У тебя хватит духа встретить врага так, как это сделал я десять лет назад? И готов ли ты заплатить максимальную цену, как я когда-то?

— Я сделаю то, чего ждет мой Адвокат.

— Очень скоро мы это увидим, правда?

Степная кавалерия Царда подъехала к городу в строгом порядке и встала красивым строем, который Юран оценил по достоинству. Он уже давно не видел степной кавалерии. Их умения явно не стали хуже. В результате шестеро всадников в центре оказались там, откуда можно было перекрикиваться с теми, кто стоял на балконе. Остальные выстроились дальше широкой дугой. Каждый второй держал луки. Другие вздымали вверх острия пик с закрепленными на древках вымпелами.

В центре строя Юран увидел сентора, который возглавлял кавалерию. По обе руки от него стояла пара лучников. Шестой всадник нес переговорный флаг: белая и желтая половины, разделенные диагональной полосой. Сентор не стал спешиваться. Он осмотрел балкон и стены справа и слева. На его лице Юран заметил легкую улыбку.

В городе воцарилось молчание. Голоса стихали по мере того, как распространялось известие о том, что цардиты уже у стен. За воротами, там, где большинство горожан не могли увидеть происходящего, ждет Враг. Сейчас будет решена их судьба. Очень немногие верили в то, что войны удастся избежать. Стояла испуганная, отягощенная безнадежностью тишина.

— Я полагаю, что обращаюсь к маршалу-защитнику Юрану, правителю королевства Атреска, — сказал сентор на цардитском просторечии.

— Это так, — ответил Юран, решив говорить на том же языке. Достаточным поводом для этого стала тревога Сафинна. — Я желал бы знать твое имя, сентор.

— Ренсаарк. Старший офицер короля Царда, его величества короля Хурана. И мое присутствие здесь свидетельствует о том, что мой король будет править долго.

— Это покажет будущее, — отозвался Юран. — Одной победой война не заканчивается.

— Твой флаг переговоров, — проговорил Ренсаарк, указывая на ткань, вывешенную перед балконом. — Это флаг Атрески, так ведь? Знак вашего прошлого.

— Конкорд не верит в переговоры, — сказал Юран.

— Да, — согласился Ренсаарк. — А этот человек по твою правую руку? Это человек Конкорда?

— Консул Сафинн из Эстории.

— Я не веду переговоры с Конкордом, — заявил Ренсаарк. Он произнес пару слов, которые Юран не смог расслышать, и сделал едва заметный знак пальцами. Один из его телохранителей наложил стрелу и выпустил ее настолько быстро, что Юран даже не успел понять, что происходит. Стрела ударила Сафинну в горло и прошла глубоко в рот. Консул схватился за древко, из открывшегося рта хлынула кровь. Он не мог говорить: наконечник стрелы пробил язык. Умоляюще посмотрев на Юрана, он рухнул на колени.

— Максимальная плата, — жестко сказал Юран. — Пусть твой Бог примет тебя в объятия.

Сафинн завалился на бок, бессмысленно хватаясь руками за горло, давясь кровью, деревом и металлом. Юран поднял обе руки, запрещая своим людям ответные выстрелы.

— Тогда говори с Атреской, — предложил он. — Что ты можешь сказать такого, что я захотел бы услышать?

— Только давай не будем перекрикиваться. Встреться со мной у твоих ворот. Давай поговорим как цивилизованные люди. — Ренсаарк наклонил голову.

— Ты уверен, что мы цивилизованные?

— Выслушай меня и убедись.

ГЛАВА 40

848-й Божественный цикл, 25-й день от рождения соластро, 15-й год истинного Восхождения

Они сидели вдвоем за простым столом в надвратной башне. Оба без оружия. Им принесли еды и воды. Цардиты стояли подле своих коней у ворот, которые были открыты в соответствии с правилами переговоров, но заполнены тяжелой пехотой Атрески. Ренсаарк не захотел взять с собой телохранителей.

— Если я не выйду из этих ворот до ночи, армия Царда снесет стены, чтобы получить мой труп. И где тогда ты окажешься? — спросил он.

Юран не стал ничего отвечать, и Ренсаарк радовался этому молчанию.

— Знаешь, сколько времени я постоянно слышу ржание коня? Либо подо мной, либо в загоне, куда я ставлю его на ночь. И я уже много дней не ощущал холода крепкого каменного здания, такого, как это.

— Этот город трудно взять штурмом, — осторожно сказал Юран, несколько сбитый с толку его словами.

— Однако один раз взяли, — отозвался Ренсаарк.

— Легионы Конкорда — опасный противник.

— Может, раньше так и было. — Ренсаарк улыбнулся. — Но Цард еще опаснее. Мы предостерегали Конкорд, как предостерегали все эти годы и вас. Не воюйте с нами. Мы слишком сильны.

— Сентор, мне не хотелось бы думать, что ты играешь со мной на почве неуместной веры в неизбежность вашей победы. Ты пришел сюда, чтобы вести со мной переговоры. Выдвигай свои требования.

— Маршал, мне понятны сомнения, которые тебя раздирают, — заявил Ренсаарк.

— Да неужели? — Юран поднял брови. — Не думал, что мои мысли так легко прочесть.

— Десять лет назад мы встретились бы как друзья, как торговые партнеры. Цард вам не угрожал.

— Конечно не угрожал! — резко отозвался Юран. — Мы были нужны вам как щит против Конкорда. Но до тех пор, пока Конкорд на нас не напал, наша история изобиловала приграничными конфликтами. Эстории не пришлось слишком тратиться на строительство приграничных фортов на нашей границе с Цардом, так ведь?

— Ты преувеличиваешь.

— У тебя короткая память. Но я не думаю, что ты пришел сюда вести споры о нашей истории.

Ренсаарк пожал плечами.

— В каком-то отношении я пришел именно для этого. То, что я не явился сюда с требованием, чтобы ты немедленно сдался, имеет прямое отношение к нашей истории. Наши отношения не всегда шли гладко, но мы никогда не воевали. И не воевали бы и сейчас, если бы Конкорд не напал на нас, вместо того чтобы протянуть дружескую руку. Руку, которую мы прижали бы к сердцу. И что нам оставалось делать, как не воевать против всего Конкорда? Неужели ты думаешь, что нам не было больно разорять ваши земли, чтобы добиться своего?