Крик Новорождённых - Баркли Джеймс - Страница 116

Чтица опустилась на колени и открыла небольшой деревянный ящичек с резными изображениями корней и солнца. Он будет наполнен дарами горожан и зарыт у ног Кессиана. Васселис первым подошел к сундучку и, опускаясь рядом с ним на колени, сжал руку чтицы.

— Спасибо тебе, Элена. Твои слова — это слова истинного Бога. — Он положил в сундучок охотничий нож. — Это тебе, Ардол, мой милый старый друг, чтобы тебе было чем охотиться на твоем пути. Да улыбнется тебе Бог. — Васселис почувствовал, как у него сжимается сердце. — А я, оставшись здесь после тебя, посвящу жизнь тому, чтобы добиться справедливого воздаяния за преступления, совершенные во имя Бога женщиной, которая прикидывается Его слугой.

Маршал встал и протянул руку Нетте. Они возглавили процессию от Дома Масок. От места, куда им в ближайшие дни придется много раз возвращаться, чтобы поминать тех, кто не должен был уйти столь рано.

— Теперь мне нужно идти к Аркову, — сказал Васселис, снова ощутив на душе страшный груз ответственности. — Поговорить с ним. Убедить.

— Не давай ему тебя увезти! — с отчаянием попросила Нетта. — Тебе надо быть здесь. Тебе надо добиться того, чтобы наш сын мог вернуться.

Васселис содрогнулся. Кован! Он брошен в неизвестность. Он слишком молод, чтобы принять ответственность, которая на него легла. Он сильный юноша, но это… Васселис мог только молиться о том, чтобы те, кто специально оставлен им на такой случай, и те, с кем Кован и Восходящие встретятся случайно, помогли ему. Помогли им всем. Теперь маршал мог только пытаться уберечь их дом для того, чтобы они могли вернуться. Если такой день когда-нибудь наступит.

Он проводил Нетту до виллы и передал заботам обоих людей, а потом сел на коня. Маршал направился вверх по склону холма в сторону Карадука: там, на почтительном расстоянии от Вестфаллена, разбил лагерь Арков. С ним было сто шестьдесят левимов. Сорок дворцовых гвардейцев сопроводили Коройен, Веннегура и оставшихся в живых воинов Доспехов Бога прочь из Вестфаллена.

Канцлер уехала с большой неохотой, чуть ли не обвинив Аркова в сговоре с Васселисом и сочувствии вестфалленской ереси. Арков сохранил безукоризненное спокойствие и в соответствии со своей должностью капитана дворцовой гвардии Адвоката официально зарегистрировал ее обвинения против конкретных лиц, но также занес на бумагу и контробвинения Васселиса. Он обещал, что будут назначены слушания. И они произойдут в Эсторре, а не в Вестфаллене.

Наконец Арков разрешил Васселису оставаться на свободе на время поминания Ардола Кессиана, а Васселис, со своей стороны, не собирался злоупотреблять этим доверием. Арков — порядочный человек, того же типа, что и Пол Джеред. Ему предстоит далеко пойти в Адвокатуре.

Арков выехал встретить маршала, и они вдвоем поехали шагом вниз по склону в направлении озера Фристос.

— Как ты понимаешь, она вернется, — сказал Васселис, когда обмен вежливыми фразами закончился.

— Ее вернут в Эсторр, и мой заместитель зачитает перед Адвокатом те обвинения, которые ты выдвинул. Не думаю, чтобы она куда бы то ни было отправилась.

— Ты наивен, капитан. Мы оба знаем, что Адвокат не станет ее задерживать, а значит, у нее окажутся развязаны руки. А ее глаза устремлены только в одну сторону.

— Я не могу арестовать канцлера ордена, — отозвался Арков. — И я должен уважать ее слово. Я могу только передать ее во власть Адвоката. Все остальное не в моих силах.

— Ты ее не видел, — возразил Васселис, — А я видел. Я видел фанатизм в ее взгляде, который побуждал ее действовать. Она перерезала горло чтице Вестфаллена на глазах всего города. Тут сотни людей, которые готовы это засвидетельствовать. Обладай ты такой властью, как у нее, что бы ты стал делать?

Арков какое-то время молча смотрел на него, пока они ехали по выжженной солнцем траве.

— Маршал, вам известно, как мы трое, приезжавшие сюда, относимся к вам. И вы знаете, что произошло с Д'Алинниусом и почему канцлер вообще здесь оказалась. Но в конечном итоге мы все отвечаем перед Адвокатом, а она приказала вас арестовать.

— Ты не должен меня увозить. С тем же успехом мы можем сами сжечь Вестфаллен!

Арков поднял руку, и Васселис попытался успокоиться. Он разжал пальцы, судорожно стиснувшие поводья коня.

— Послушайте, — проговорил капитан. — После отъезда канцлера я могу говорить откровенно. Я здесь не только по поручению Адвоката, но и по поручению казначея Джереда. Он приписывает страх, владеющий Адвокатом, воздействию канцлера, которая напичкала Дел Аглиос ложью относительно опасности Восходящих для ее правления. Джеред опасается, что, уничтожив Восходящих и вас, канцлер убьет нечто потенциально спасительное для Конкорда.

— Не преувеличение ли это? — откликнулся Васселис. — Дела наших Восходящих основаны на мире, а не на войне.

— Я знаю, что он вам говорил об их способности к разрушению. А еще он полагает, что Адвокату, а через нее — канцлеру нельзя позволить уничтожить это оружие. Он будет очень недоволен тем, что мне не удалось взять под свой надзор Восходящих.

— Джеред действует наперекор ей? — Васселис остановился.

— Он опасается за Конкорд. Вы знаете его тревогу по поводу исхода войны. Он думает только о благе Конкорда, и хотя казначей любит Адвоката, но служит он Конкорду и всем народам, которые в него входят.

— А ты, капитан Арков? Кому предан ты?

— Я предан истине и справедливости и желаю единства Конкорда. — Арков откашлялся. — В данном случае я солидарен с казначеем.

Чувство облегчения захлестнуло Васселиса.

— Ты не пожалеешь об этом, друг мой.

— Я мучительно обдумывал это, маршал. Я состою в дворцовой гвардии. У меня маленькие дети — и я нарушаю приказ моего Адвоката и становлюсь врагом канцлера, как и вы. Не случайно со мной сейчас остались левимы, а не мои собственные всадники. Я не хочу втягивать в это и их тоже.

— И что будет теперь?

— Теперь вы у меня под стражей. Это не изменилось. Но мне не дали определенного срока, к которому я должен доставить вас в Эсторр. — Он кивком указал на Вестфаллен. — Как это ни трагично, но я подозреваю, что этому месту суждено стать полем битвы за веру Конкорда — и мы должны подготовиться. Я не могу позволить вам покинуть Вестфаллен, но ваши заместители и я сам будем активно пользоваться посыльной службой. Созывайте сюда ваших людей, маршал Васселис. Собирайте ваших солдат, инженеров и ученых. Потому что как только канцлер поймет, что я не намереваюсь доставить вас на суд, она вернется, с благословения Адвоката или без него. И мы должны подготовиться, иначе нас всех сожгут.

— Зачем мы плывем туда? Я не хочу. Не хочу. Я хочу домой! Миррон была в полном отчаянии. Помимо всего прочего у нее началась морская болезнь. Девочка стояла в стороне от остальных у левого фальшборта и смотрела назад, в сторону Вест-фал лена. У нее за спиной гребцы триремы сушили весла, но ветер и так гнал корабль на хорошей скорости. Восходящие нашли корабль «Гордость Кирандона» накануне вечером, уже в сумерках. Первоначальное облегчение от того, что они оказались на борту, длилось недолго, а осознание своего положения, пришедшее на следующий день, стало еще более болезненным.

Ардуций изо всех сил старался поддерживать ребят, но он чувствовал то же, что и Миррон, хоть и не выражал протеста настолько активно. Оссакеру было плохо: шок снова лишил его сил. Он лежал в каюте, и за ним ухаживал хирург корабля, пока капитан, женщина по имени Патония, пыталась объяснить Восходящим, какой приказ ей дан. Патония была невысокой, но сильной женщиной с мускулистыми плечами, коротко остриженными волосами и лицом, красным и загрубевшим от долгих лет, проведенных в море.

— Сирран — это замкнутая, закрытая страна, — терпеливо говорила она. — А маршал активно участвовал в переговорах, устанавливая с ними необходимые дипломатические связи и торговые отношения. Сирранцы знают его и доверяют ему настолько, насколько вообще кому-то доверяют. Там вам обеспечат такую защиту, какой вы больше нигде не найдете.