Куда исчез Филимор? Тридцать восемь ответов на загадку сэра Артура Конан Дойля - Фрай Макс - Страница 71

- А парня тебе жалко не было? - сплел пальцы Марцис.

- А его-то мне зачем жалеть? - фыркнула Ева, и Кунж разглядел злость в темных глазах.

- Да все затем же, - вздохнул Марцис. - Я так понял, что тут в деревне любили парня. Даже оберегали. Все, кроме тебя. Иначе зачем же ты Фукса уломала в дом тебя запустить? Зачем наколдованное скоблить начала?

- Не делала я ему зла! - поджала губы Ева.

- Кто знает, что есть зло? - пожал плечами Марцис. - Вот смотри, парня вроде ты околдовывала, на себя его на постели ворожила да тянула опять ты, память ему переплетала потом тоже ты, а если я об этом сестре твоей расскажу, вроде и зло я сотворю, хотя все тобой сделано. Как же это так выходит? Что молчишь?

Замерла девчушка. Стиснула зубы так, что желваки на скулах зашевелилась. Пальцы побелели, которыми в спинку скамьи вцепилась. Сказать что-то хотела, да только молча сползла на сиденье да глаза закрыла. Сухие ресницы захлопнула, и только тут Кунж разглядел - не шестнадцать ей, а года на два больше.

- Отчего пропал Питер? - спросил Марцис.

- Не знаю, - холодно вымолвила Ева. - Он говорил много, улыбался еще больше, а внутрь не всякого пускал. Только и поняла, что ждал чего-то. Сестре-то моей уж двадцать три, мамка моя пять лет ее к нему приспосабливала, говорила, пусть без магии, зато человек хороший, не обидит. Привораживала его, да, не без этого, но легко. В пределах положенного, когда ворожба не на парня ложится, а на девку, чтобы милей казалась. И все одно, оторвать не могла от Лизи этой, что б ей... Но потом он возьми да скажи, если тот день переживет, то женится на сестре. Тот самый день, когда в домик свой забежал. И все спрашивал, до того еще, как бы я жила, если бы знала, что срок мне еще лет десять, не больше. Я сначала смеялась, говорила, что оторвалась бы по полной, а потом так и сказала ему: как ты, Питер, живешь, так и я бы жила. Если бы смогла. Он промолчал, а потом уж, перед полуднем, на часы посмотрел и... Ну а дальше я рассказывала уже.

- Значит, больше ничего сказать не можешь?

- Да не знаю я ничего, - вздохнула Ева. - Мать его ему чего-то такое сказала, что он как на ровном месте споткнулся. Она же у него... Уж на что Менка моя страшна, а Сандра так вообще. Я, кстати, долго удивлялась, что у такой страшилы красавец родился. Моя мать говорила, что он на какого-то певца похож...

- Ева!

Голос прозвучал от дома. Кунж повернулся и увидел сестру. Она уже была ему знакома, но теперь, когда магия не прикрывала ее, Кунж вздрогнул. Половину лица девушки занимало отвратительное красное пятно.

- Зря вы все это затеяли, - буркнула Ева и пошла к дому.

- Ну что? - кашлянул Кунж. - Господин советник? Вторую дочку да мать ее - будете опрашивать?

- Нет, - отряхнул костюм Марцис. - Да и не о чем спрашивать их. Всю магию, что в доме парня обнаружил, я для себя разъяснил. Но к загадке не приблизился. Понимаете, господин Кунж, главное - технология, а мы все занимаемся персоналиями.

- Так, может, закончить с персоналиями? - поморщился Кунж от напекшего голову солнца. - Если остальных Больб не теребить, то остаются дед Клавдий и мать парня.

- К матери пошли, - поднялся Марцис. - Отложим пока Клавдия. Стариков надо в последнюю очередь слушать, чтобы их науку собственными мыслями не перебить.

10

Дверь в дом Сандры была распахнута настежь, словно хозяйка ждала гостей. Кунж постучал деревянным молотком и, дождавшись невнятного возгласа, шагнул в дом. В отличие от дома Фукса у Сандры было не в пример уютнее. На стенах висели детские рисунки и портрет симпатичного молодого парня с мандолиной в руках. Мебель укрывали салфетки и циновки. Сандра сидела у стола и смотрела в окно на дом сына. Ее большие руки казались прокопченными в дыму и маслянисто поблескивали на белой скатерти, но Кунжа пугали не руки. Еще с первого приезда в деревню он избегал смотреть на лицо Сандры. Оно вызывала дрожь, почти ужас. По отдельности все в ее лице - и прямой большой нос, и тонкие губы, и чуть выкатившиеся глаза с выступающими зрачками, и маленькие веки, и расширяющиеся книзу щеки, и отсутствие морщин на широком, словно высеченном из камня лбу, и не менее десятка подбородков за первым, крохотным и острым, - не вызывало отторжения, но вместе эти черты соединялись в какое-то колдовское заклятье, вызывающее ужас и дрожь. Сандра была по-настоящему страшна. Ее глаза оставались безучастны, но Кунж неожиданно подумал, что если она попытается поселить в них доброту или участие, то в туже секунду станет страшнее в тысячу раз.

Марцис взглянул на Сандру мельком, как будто видел ее давно и привык к страшному облику, и остановился у портрета.

- Ваш сын?

- Похож, - проскрипела Сандра, затем облизала губы, и Кунж убедился, что у нее не раздвоенный язык. - Но это не он. Это Сон Сонг, певец. Он умер до рождения Питера. Задолго до его рождения.

- Вы были знакомы с певцом? - спросил Марцис.

- Нет, - покачала головой Сандра. - Иначе бы он умер от разрыва сердца. Говорят, что в девчонках я была еще страшнее, чем теперь.

Марцис ничего не ответил, только недоуменно поднял брови, сел напротив женщины и коснулся ее руки тонкими пальцами. Она вздрогнула и посмотрела на него с удивлением.

- Я советник Марцис, вашего сына нет больше. Он действительно исчез.

- Я знаю.

Она бросила быстрый взгляд на советника и тут же уставилась на свои руки.

- А мы все еще нет, - вздохнул Марцис. - Мне хотелось бы понять, как это произошло.

- Я... - Она нервно сглотнула. - Я не знаю.

- Но ведь вы что-то сказали ему? Чего он ждал?

- Ничего. - Она помолчала и добавила: - Он не поверил.

Сандра закрыла глаза. Кунж ждал, что из-под крохотных, без ресниц век потекут слезы, но слез не оказалось. Марцис принялся рассматривать свои пальцы.

- Как собираетесь жить дальше?

- Как жила, так и буду, - обронила Сандра.

- Почему не плачете? - спросил Марцис.

- А почему я должна плакать? - Она посмотрела на советника с вызовом, и Кунж понял, что она и не собиралась плакать. - Я уже давно все выплакала. Когда еще была молода. У зеркала.

- Но ведь Питер ваш сын? - уточнил Марцис.

- Да, - Сандра вздохнула и снова стиснула губы в узкую полоску. - Он мой сын. Кто же он, если я его родила? И я любила его. Так, как могла. Тем более что и он был уродлив по-своему. Он ничего не умел.

- Не согласен. - Марцис продолжал рассматривать пальцы. - Он умел быть добрым, умел любить, помогать людям. Его любили. Я в этом уверен.

- А я - нет. - Она снова закрыла глаза.

- Отчего вы поссорились? - спросил Марцис.

- Я хотела, чтобы он сошелся с Лизи, - выдохнула Сандра. - Она, конечно, старше его, но очень уж хороша, да и любила его. Я хотела, чтобы у меня были внук или внучка. А он не хотел. Он все пытался разобраться с самим собой.

- Но ведь он решил сойтись с Меной? Или нет? - не понял Марцис.

- Слишком поздно, да и не дала бы мне ее мать заниматься с ребенком.

- Что значит "слишком поздно"? - не понял Марцис.

- Он исчез в тот самый день, когда должен был исчезнуть.

- Что это значит? - не понял Марцис.

Сандра промолчала.

- Вы понимаете, что можете попасть под подозрение, если не будете отвечать на мои вопросы? - спросил советник.

- Ваши подозрения беспочвенны, - наконец вымолвила Сандра. - Насколько я знаю, никакой магии при исчезновении Питера не применялось. То есть постороннего воздействия не было. Таким образом, любые разговоры вы можете списать на дар предвиденья, который у меня мог проявиться.

- Кто был его отцом? - встал из-за стола Марцис.

- Никто, - отрезала Сандра.

- Ладно. - Марцис поднялся. - Хотел бы попросить вас, госпожа Облдор, об одолжении. Разрешите снять со стены портрет Сона Сонга. Я закажу нашему художнику копию. Это пригодится для дела. Портрет верну. Или вот господин Кунж вернет.