Каменный Кулак и охотница за Белой Смертью - Кууне Янис - Страница 54

54

И вот мимо поплыли уже совсем знакомые места.

– Шеппарь, – негромко, но настойчиво сказал Волькша: – Мне надо накоротке в Ладонь. По делу. Очень надо. Я только туда и обратно.

– Хочешь мамку напоследок обнять? – не без ехидства спросил свей.

– Я серьезно, – настаивал Волкан: – Если хочешь, чтобы мои кулаки бились теперь на твоей стороне, то русь к берегу. Только, буде ты не согласишься, я сам в реку сигану. В городце, ясное дело, не останусь. В леса уйду. Буду охотничать…

Сказав это, Волькша вдруг осознал, что в его угрозе и было заключено то чудесное избавление, которого вчера вечером так жаждал Ольгерд. Но было это чудо только одного Волкана. Сказав: «в леса уйду», Годинович вдруг явственно увидел в какой именно лес он уйдет и… какой именно дом громоздится на деревьях того леса.

Ему вдруг так страстно захотелось, чтобы шеппарь заупрямился, что бы он отказал венеду в его странной просьбе. Его не страшила ни студеная вода, ни долгая дорога к дому Кайи в мокрой одежде по весеннему холоду. Волькша подошел к борту и вопросительно посмотрел на свея. Тот скрежетал зубами, сверкал глазами, но молчал.

– Так что, шеппарь?

– Ну, будь по-твоему. Убежишь – лишишь себя чести, – мрачно вымолвил свей. И, повернувшись к гребцам, приказал: – А ну-ка, русь к берегу.

Во рту у Волькши стало горько, точно он по ошибке вместо сыроежки откусил поганку. Видение Кайинового дома, еще несколько мгновений столь явное, что его можно было потрогать, растаяло как дым.

Драккар ткнулся в берег. Волкан скинул сапоги и спрыгнул с борта. Скрипнул под ногами родной песок.

Ладонь еще спала. Ни одного дымка не вилось над крышами. В стайках сонно переминались с ноги на ногу лошади, похрюкивали во сне сытые свиньи, даже куры не возились на насестах. Сам воздух здесь был пропитан миром и… детством.

Но у Волькши не было времени прощаться с родным городцом. Он собирался быстро и тихо сделать то, что задумал и уйти.

И вскоре он уже топал обратно к Волхову. На ногах у него были привычные, отцом шитые сыромятные обучи. На плечах высился огромный короб, от тяжести которого каждый шаг давался парню с трудом.

Но на полдороге к драккару он услышал за спиной чьи-то быстрые шаги. Захотелось бежать, прятаться, чтобы только миновать эту негаданную встречу и тяжкое расставание. Вольк думал, что это кто-то из родных услышал, как он забирал короб из овина.

– Волкан! – позвал его женский голос.

Годинович остановился. Скрип сырого песка приблизился.

– Она все-таки нашла тебя? – спросила Лада-волхова, подходя к тяжелогруженому беглецу.

– Кто? – удивился Волькша.

– Твоя Доля, – ответила ворожея, но поняв, что Годинович не понимает о чем идет речь, продолжила: – Когда ты родился… словом, твоя мать попросила меня скрыть от всех твою судьбу, которая была начертана на твоем темечке в час рождения, – тихо молвила ворожея: – Она попросила дать тебе обыкновенный, пахарский оберег. Только бы никто не знал, что в семье самоземца родился Перунов помазанник.

– Кто Перунов помазанник? – переспросил парнишка, чувствуя, как с каждым мгновением ноша становится все тяжелее и тяжелее.

– Ты. Знаешь, я не стала гневить Вышней и не закончила тогда пахарский чин, хотя Ятва и просила. Обещала закончить и не закончила. Но теперь, когда твоя судьба нашла тебя, я должна сделать то, что по просьбе твой матери не совершила шестнадцать лет назад.

Волькша переминался с ноги на ногу. Сказать по правде, он боялся, что если снимет короб с плеч, то не наденет вновь. Но и держать поклажу уже больше не было сил.

– Это не долго, – успокоила его Лада.

С этими словами она бросила за его спину три вороньих пера, начертала чем-то похожим на кровь две волнистые линии на лбу и посыпала волосы золой. После этого она надела Волкану на шею оберег из медвежьего когтя и двух кисточек с рысьих ушей. Совершая этот обряд она нашептывала что-то про беды и раны, про силу и славу, про седые волосы и возвращение в родной дом.

– Теперь иди, – сказала волхова, отряхивая с Волькши пепел и отирая ему лоб.

– А кто такой Перунов помазанник? – спросил Годинович напоследок.

– Зачем тебе знать. Просто иди по своей стезе, как ее Мокошь прядет, и может быть, когда-нибудь ты это поймешь, – ответила нестареющая ворожея и торопливо зашагала в Ладонь.

– А… – начал было Волкан, но понял, что, пожалуй, не хочет знать ответы на те вопросы, которые вертелись у него в голове.

Он спрятал оберег под рубаху и двинулся к поджидавшей его ладье.

– Ты что, репы в дорогу набрал? – пошутили с драккара.

– Не ваше дело, – довольно грубо ответил Волкан: – Лучше помогите поднять.

Только Ольгерду оказалось по силам втащить короб на борт.

– Что у тебя там? – спросил Рыжий Лют.

– Не твое дело, – отрезал Волькша, проверяя, как завязана крышка короба.

– Придурок латвицкий, – обиделся Олькша и отошел прочь.

И вновь прозвучал приказ: «русь». Драккар отчалил от берега и устремился к устью Волхова. Это были самые что ни на есть родные места. Здесь парни выросли. Здесь они рыбачили со своими отцами. Здесь куролесили и набивали первые синяки…

Стремительная варяжская ладья вышла в Ладогу с первыми лучами солнца. Утро обещало быть ведренным. Волховская губа величаво раскрывалась простору и уводила родные Волькшины берега все дальше и дальше на юг, покуда те не исчезли вовсе в зыбкой дали огромного озера.

Начата 01.05.2006 00:50 (поезд № 16, Москва-Мурманск) – Закончена 13:13 29.05.2007. Москва

Алфавитный указатель устаревших слов и понятий

Алатытрь – славянское название янтаря.

Альвы – по сути то же самое, что и «эльфы», только в произношении некоторых германо-скандинавских народов.

Альдейгыоборг – крепость Старая Ладога при впадении реки Ладожка и реку Волхов. Считается первой столицей Рюриковой державы.

Арсле (Arsle) – задница (Швед.).

Аскольд и Дирк (Дир) – члены одного с Рюриком клана, зачинщики «варяжской смуты», отправленные Рюриком за завоевание Царьграда. Считаются основателями Киева.

Аскольдова смута – варяжская смута, период разбойных набегов викингов на словенские поселения.

Асы – в скандинавской мифологии высшие боги(Ćsir). Верховным богом и вождём асов был Один.

Баян – у славян народный сказитель, то же что и скальд.

Березозол – март по славянскому календарю.

Берсерк – у скандинавов бессташный, нечувствительный к боли воин, шедший во главе атакующего строя.

Била – от шведсткого bila – топор с большим лезвием, секира.

Бирка (björko) – остров на озере Мэларен (mälaren) центральное место, где собирались викинги для распродажи награбленного и организации новых походов.

Бонде – в средневековой Скандинавии зажиточный хозяин, владелец земельного участка.

Бонд – задел земли.

Ботало – коровий колокольчик, на случай пропажи вешался на шею корове для обнаружения ее в лесу по звуку.

В озеро Ильмень, из которого вытекает Волхов, впадает несколько десятков больших и малых рек, Ловать среди них самая многоводная.

Валхала – у древних скандинавов торжественный зал в доме Одина, где благоденствовали павшие в бою воины.

Ваны – в скандинавской мифологии боги, связанные с плодородием, одно время враждовали с асами.

Варг (враг) – восходит к шведскому слову varg – волк.

Варг Кнутневе (Varg Knytnäve) – Волк Кулак (швед.)

Варяжский терем – большой бревенчатый дом, с крышей покрытой дерном и открытым очагом в центре.

Варяжское море – славянское название Балтийского моря.

Вёдро – ясная, хорошая погода.