Волк который правит (неофиц.перевод) - Спенсер Уэн - Страница 134

Эпилог. ЧАША РАДОСТЕЙ

Эльфы могут жить вечно, в отличие от своих воспоминаний. Каждое эльфийское дитя учат, что любое особое воспоминание должно быть четко отражено в сознании и аккуратно отложено в памяти в конце дня, в противном случае оно ускользнет и скоро будет забыто. День Памяти уже прошел, но Волку хотелось разделить эту церемонию со своей доми — пусть даже и с опозданием. Сейчас у них было время для этого. Он хотел, чтобы она знала, как сохранять воспоминания о том, что случилось за последние несколько дней; и хорошие и плохие.

Волк устроился перед алтарем Nheoya, бога долговечности. Его возлюбленная села рядом с ним.

Тинкер сделала глубокий вдох, затем выдохнула, тяжело вздохнув. — Это будет похоже на то, как будто тебя тащат через колючий кустарник… столько вещей, о которых я сожалею. Так много, в чем я облажалась.

— Цель церемонии — не наказание самой себя, любовь моя. От этого ты ничего не приобретешь. Ее значение состоит в том, чтобы обдумать произошедшие события — без эмоций, которые ослепляли тебя в тот момент — и научиться на своих ошибках.

— Легче сказать, чем сделать.

— Думай об этом так, как будто это произошло с кем-то еще — с личностью, которой ты была, и которой не являешься сейчас.

Она кивнула и зажгла свечу памяти. Они вместе хлопнули в ладоши, привлекая к себе внимание бога, и возложили дары из серебра на алтарь. Они сидели в молчании, ожидая, пока не достигли полного спокойствия перед началом церемонии. Волк быстро достиг необходимой концентрации, однако он подождал, пока Тинкер не была готова к тому, чтобы взять чашу слез и ощутить горькие воспоминания.

Он позволил себе осмыслить свою неудачу с Драгоценной Слезой, и те резкие слова, которые ей пришлось сказать ему. В тех словах была доля истины. Он позволил молчанию создать пропасть между их сердцами, и их мечты приняли разные формы. Он должен будет запомнить это, и напоминать себе о том, чтобы держать свое сердце открытой для своей возлюбленной, чтобы они могли разделить их мечты.

Загорался восход, чаши слез опустели, и они отложили в сторону их горестные воспоминания. Когда по храму разлился солнечный свет, они подняли чаши радостей.

Для Волка все его новые моменты счастья были связаны с Тинкер. Они были рассыпаны по его жизни, яркие, как бриллианты. Когда он поочередно брал эти воспоминания, проигрывал их в мыслях, и откладывал в памяти, он обнаружил в них закономерность. После каждого такого случая он убеждался, что, наконец, нашел ту, единственную, которая не только понимает его мечту, но и видит возможности, которые не пришли в голову ему, и обладает способностью воплотить эту мечту в реальность. Как суть всего этого, он обнаружил, что больше не существует того одиночества, существование которого он не позволял себе осознать, что не присутствует осознание, что он совершенно один, даже окруженный другими, что заполнилась пустота внутри.

— С тобой все в порядке? — по-английски спросила его Тинкер.

Он улыбнулся. Когда-то он сказал ей, что наиболее свободным он чувствует себя, говоря по-английски, и, судя по ее ответному взгляду, она это помнила. — Да, сейчас чувствую, что обрел гармонию внутри.

— Это хорошо. Я тоже, — но затем в ее глазах проступило беспокойство.

— Что такое, любимая?

— Тебе наверняка нужно куда-то идти, или что-то делать.

Он протянул к ней руку, и она взяла ее, переплетя их пальцы. — Единственное, что мне нужно, это сидеть здесь, рядом с моей доми , и говорить о том, что мы хотим делать дальше.