Приговоренные к войне - Вольнов Сергей - Страница 83

…Между тем нас поджидал главный сюрприз.

Мы, должно быть, добрались до центра города слишком быстро. Те, кто занимался эвакуацией мирных жителей, не поспел самую малость – зато мы успели увидеть, куда они схоронились.

Под землю! Как звери по норам. Как дождевые и прочие ЧЕРВИ…

На одной из площадей – невероятно, но факт – отсутствовала большая часть земной поверхности. Словно здесь кто-то могущественный вырвал громадный кусок прочного искусственного покрытия вместе с грунтом. Там, впереди, – зиял гигантский котлован. Хотя…

Туда бежали группы локосиан. Туда же, страхуя их отход, пятились немногочисленные фигурки черношлемников. Я подал знак: «Предельная осторожность!». Такая же команда моментально разнеслась в эфире по каналам оперативной связи.

Когда мы неспешно приблизились, неизбежно позволив уйти последним беженцам, – оказалось, что вглубь ведут несколько наклонных разводных виадуков. Да и сам верхний слой покрытия, на границах разрыва поверхности, был слоёным, многоуровневым. То немногое, что мы успели выхватить взглядом, нас потрясло.

Там, внизу, был целый подземный город!

Многоуровневые несущие конструкции. Глубинные своеобразные этажи, на которых в большом количестве размещались неведомые нам механизмы. Станки? Промышленные комплексы? Автоматические цеха?

А может, это и был… НАСТОЯЩИЙ город Эхтну?!

Машины, машины, машины… Непонятные механизмы, предназначенные для чего угодно, но не для боевых действий. И копошащиеся в большом количестве человечки. Как муравьи…

Разлом поверхности оказался вовсе даже цельным и отменно работавшим устройством – исполинским входом в нижние ярусы города. Мы это поняли слишком поздно – загудели приводы и восемь гигантских плит правильными сегментами выползли из-под слоёных краёв рукотворной бездны. Двинулись навстречу друг другу…

Наши пехотинцы, около десятка человек, всё же ринувшиеся под землю по широким сходням – успели. Затрещали частые выстрелы. Они ворвались внутрь, но там и остались. Вечная им память! Плиты сомкнулись над их головами за каких-то десять-пятнадцать секунд.

Население Эхтну, похоже, предпочло замуроваться и отсидеться в рукотворном муравейнике. Пока звери-чужаки рыскают по поверхности, среди безлюдных каменных декораций.

Под куполами, переливающимися радужно…

Словно под колпаками.

Часть вторая

Летопись вечности

Сегодня, как назло, плохая видимость – туман…

Напрасно глаза пытаются своеобразным штопором внедрить напряжённый взгляд в мутнеющую с каждым шагом преграду и, закрепившись, вырвать большой кусок этой пелены. Как пробку! Тщетно…

На пологом склоне шевелящимися островками возвышаются две фигуры. Где-то ниже по склону угадывается присутствие ещё нескольких живых существ, выдерживающих установленную дистанцию.

Наконец, резкий порыв ветра сносит на время завесу влажного непрозрачного воздуха. И я вижу этих двух. Слышу-то я их давно, но они практически ничего не говорят…

Более чем странная парочка, которую можно только нафантазировать вместе! Их разделяет такая временнaя бездна, что отсчёт должен идти только тысячелетиями. Один – представитель древнего начального побега цивилизации. Первый робкий шаг от общего с обезьяной предка – к человеку. Неандерталец…

Я пользуюсь услугами ветра, разогнавшего туман, и внимательно рассматриваю дикую, отталкивающую наружность. И в который раз благодарю технические возможности своей цивилизации, позволяющие мне наблюдать, оставаясь незримой. Не сталкиваясь в реальности с такими типами. А образчик – тот ещё! Рост около ста шестидесяти сантиметров. Крупная грудь, широкие плечи. Короткие мощные ноги. И всё это – усеяно коричнево-серой шерстью, даже морда, которую при всём человеколюбии, не могу называть лицом без внутреннего сопротивления.

Выражение этой морды также оставляет желать лучшего. Хотя, предполагаю, что она у него постоянно носит подобную гримасу – смесь постоянной угрозы и настороженности. Даже сквозь короткую шерсть просматриваются жуткие рваные шрамы на правой щеке и слева, возле уха. Тёмные, глубоко посаженные глазки неустанно шарят не только по собеседнику, но и по окрестностям.

На его тело по диагонали наброшена серая шкура убитого животного. В правой руке допотопное копьё с каменным наконечником, а на груди висит самый настоящий боевой нож – современный, в ножнах. Под ножом просматривается какой-то амулет…

Второй – современный, так сказать, человек, то есть живший на Земле в НЫНЕШНЕЕ время, соответствующее текущему времени Локоса.

Облачён он в камуфлированный комбинезон. В разных местах его униформы размещены предметы экипировки. За спиной на ремне перекинут компактный пулевой пистолет-пулемёт. Этот собеседник на голову выше дикаря и практически не уступает ему в ширине плеч…

Судя по их виду, по тому, как дикарь поминутно бросает взгляд вниз по склону, где его терпеливо ждут соплеменники – эти двое прощаются.

Взгляд первобытного человека вспыхивает, когда спецназовец достаёт невесть откуда массивный амулет с изображением головы неведомого чудовища.

Уста неандертальца оживают.

– Алисей знает – там не хотят… – Тычок пальцем в небо. – …не хотят, чтобы я носил это… Я не смог его сохранить.

– Послушай меня, Кром-вождь! Послушай в последний раз. Ты должен взять это обратно. Потому что…

Выжидающий недоверчивый взгляд того, кого назвали Кромом.

– Потому что я ухожу вверх, в небо. К ним… К тем, кого ты боишься. Я им объясню, что ты ДОСТОИН ЕГО НОСИТЬ! Я только прошу… Верни мне взамен…

Глаза дикаря оживают. Он сноровисто снимает ремешок с болтающимся на нём металлическим медальоном.

– …моего Феникса…

Произошедший обмен опять порождает молчание. И вдруг, словно очнувшись, человек в камуфляже говорит:

– Кром, я ухожу. Больше мы не увидимся… Те, кто нарушил покой твоего племени, наказаны. Во искупление – они дарят тебе всю эту планету. Понимаешь? Здесь – всё ТВОЁ. Отныне и навеки. Когда-то у вас отобрали Землю, и вы перестали быть… Спасибо тебе за всё и… ПРОСТИ. Развивайся… И будь… лучше, чем мы… БУДЬ!

Человек в камуфляже долго смотрит в неподвижные глаза Крома, судорожно зажав в кулаке медальон. Я успела рассмотреть его, пока они обменивались – металлический, красного цвета, Феникс на зелёном шнурке… Мифическая птица, по верованиям землян – каждый раз возрождающаяся из пепла разрушенных миров.

Глава седьмая

Устав муравейника

Война топталась по планете Локос, как тяжёлые сапоги по лужайке, усеянной муравейниками.

«Чвак! Чвак! Хру-у-ум-м-м!»

Муравьи не понимали, что происходит. Куда бы они ни бежали – спасения не было. В любом месте, в любой миг, сверху обрушивалась невидимая гигантская подошва и, походя, вминала их плоть в твердь.

Люди стерильно мирной и одновременно могущественной цивилизации не понимали: КАК это вообще возможно, чтобы вот так, враз, в одночасье, они превратились в муравьёв?!

«Хру-у-у-ум-м-м! Чвак! Чвак!»

Сопротивления не было. Была растерянность, грозящая перерасти в обречённость. Орды варваров-землян ползли, как вулканическая лава, оставляя после себя пепел. Первые шаги. Первые города, попавшие под гигантские подошвы инопланетной злобы, представляли собой поистине разорённые муравейники. Сожжённые дома. Тысячи и тысячи трупов. Боль. Страх. Красные кляксы на серых мостовых. Пустые окна в умолкших домах. И…

НЕНАВИСТЬ.

Зарождавшееся чувство. Зародыш, из коего только и могла развиться, вырасти до опасных размеров сила, вынуждающая убивать, не подсчитывая трупов. Оно уже появилось. Оно уже разносило свои беспощадные вирусы во все стороны из главных очагов пандемии. Этими очагами становились обугленные, окровавленные пустоши, что ещё недавно были шумными городами. Прежними остались только названия, как имена на посмертных обелисках.