Приговоренные к войне - Вольнов Сергей - Страница 95

– А у них вы спросили?!! У этих самых рабочих? Я давно не слышала в этом зале слов, сказанных с таким цинизмом, по отношению к собственному народу! А уж если вы коснулись Запредельных Кшархов и вспомнили, что именно они являются НЕЗЫБЛЕМЫМИ УСТОЯМИ Локоса… Я напомню о моём подведомственном Кшархе. Не нарушай устоявшееся нерукотворное! Может быть вы, уважаемые, забыли эту формулировку из Третьего Запредельного Кшарха?! И речь на этот раз идёт не об Эксе. Речь о нашей родной планете… – голос Малышки дрожал от негодования. – Если кто не помнит, я подскажу: когда-то наша цивилизация, чтобы не вступать в конфликт с природой, создала целую искусственную планету. После своего создания Экс много чего повидал. Но самым чудовищным потрясением для планеты стал Проект «Вечная Война». Вернее, СТАЛ БЫ… если бы Экс был отнесён к «живым», а не искусственным небесным телам. Но сегодня на нашей ЖИВОЙ планете гремят взрывы, льётся реками кровь. Ещё немного – и нарушатся многие природные связи. Тем более, если начнут взрываться подземные уровни, а ведь если война хлынет туда – это неизбежно… И это уже прямое нарушение Третьего Кшарха. А значит, если мы хоть как-то заботимся о последующих поколениях, нашей главной и единственной задачей являются действия, способные прекратить эту бойню! Для этого необходимо сделать всё, чтобы вернуть землян на их собственную планету…

– По-моему, вы не по адресу обратились, уважаемая Юолу Сфе Оол! – выкрикнул с места Мидж Аскэ Тиук Пятый, смотритель Запредельного Кшарха, курирующего смертный грех «Невежество». – Это уже вопрос к землянам, захотят ли они назад, на Родину? Или же они теперь согласны и на Локос? Насколько я помню, они уже раз отказались возвращаться в своё вчера…

И опять в зале поднялся шум, на фоне которого выделялись одобрительные выкрики Седьмого и Четвёртого. Лишь Шестая и Второй по-прежнему сохраняли спокойствие. И само собой, молчание.

– Что ж, если… – голос Юолу Сфе Оол Третьей дрогнул. – Если благоразумие оставило вас… Значит, Локосу не повезло в трудный час с правителями! А я… поищу другие пути.

Третья опустила свой погасший взгляд. Решительно двинулась к персональному выходу, начинавшемуся у дверей лифрона. Она уходила из так называемой «острой» части зала, предназначенной для заседаний. Уходила при полном молчании шестерых прочих… Скользнула на прощание взглядом по лицам семиархов. И как-то запоздало, но чётко выхватила выражение лица Инч Шуфс Инч Второго. Уже потом, войдя в свой сегмент в части зала, именуемой личным пространством семиархов, она поняла: «Второй, на секунду прикрыв глаза, всем своим видом показал полное одобрение моему протесту! Но почему же он молчал? ПОЧЕМУ?!»

Гулкие шаги несли Третью всё дальше от этого сборища, к своему лифрону. И, казалось, каждый из них высекает не эхо, а одно и то же вопрошающее слово.

Я снова и снова прокручивал в голове тот недавний разговор. Всё, что помнил. Старался – по порядку. Получалось – отдельными фразами. Я видел его мимику, жесты. Пытался даже представить интонацию.

«Слышишь, Данила Петрович, может, это и бред, а может… Я вот, частенько теперь о Реке Времени думаю», – это была моя реплика.

«А чего про неё думать – живи, да и всё. Сколько отпущено, живи. Время и без твоих размышлений будет тикать. И не собьётся, и не остановится», – а это спокойный ответ Упыря.

«…заварили кашу, уроды инопланетные. Теперь всем расхлёбывать придётся», – и опять он.

Эх, знать бы, что Судьба-разлучница уже отпечатала нам билеты на разные поезда! Знать бы, что говорили мы тогда с Данилой в последний раз – ей-богу, не спал бы всю ночь!

Весть о его смерти настигла меня уже в санбате! Я конечно же не поверил сразу. А потом, когда вдруг всё занемело изнутри… замолчал. Ушёл в себя, из последних сил не впуская внутрь эту весть полностью, защищаясь неверием в её правдивость.

И только ночью, когда я наконец задремал, она хлынула в меня, когда сам Упырь, явившись во сне, сказал:

«Да ладно тебе, Дымыч. Одним Упырём больше, одним меньше. Для космической войны – это пыль! Зато теперь у меня здесь такая интербригада собралась – нам в том лесу и не снилось! Ты хоть помнишь ТОТ лес? НАШ ЛЕС… Ты ж там ещё меня учил минные заграждения ставить, чертяка!»

«Упырь, да не гони ты беса! Всё я помню…»

«Вот и замечательно, хрен тебе в шапку! Ты только меня не забывай. Я вообще-то подумал, что ты меня уже здесь ждёшь… А ты молодец, выкарабкался! Ничего, Дымыч, сюда не спеши. Я тебя долго ждать согласен. Воюй там за нас двоих! Я буду ждать, пока не навоюешься…»

Потом он долго жал мою руку, хлопал по плечу. Пока у него… не отвалилась правая рука. Данила Петрович, истинный русский солдат, усмехнулся, поднял её левой, зажал под мышкой и, подмигнув, направился в сторону темнеющей полоски леса… Только тогда я очнулся…

…и заплакал навзрыд, не стыдясь своих слёз. А потом, когда иссякли и они, зарылся лицом в подушку и долго лежал, не в силах пошевелиться от тупой боли, переполнившей меня.

Когда-то в юности я читал классиков, гениальных писателей братьев Стругацких. Запомнилось мне одно их высказывание… до сих пор помню: «Человеку в жизни даны три радости – любовь, работа и дружба. Без какой-либо из них можно обойтись, но зачем? Ведь их всего три…»

Без дела всей моей жизни, воинской работы, пока жив, я не останусь точно.

Любовь у меня не отберёт даже смерть, я верю.

А третью радость, к несчастью, она у меня отобрать сумела.

Подразделения землян по-прежнему растекались по чужой земле в семи основных направлениях, взяв за точку отсчёта роковую для Локоса точку – Главный Портал. Взамен ушедшим, из пространственного коридора, появлялись всё новые отряды, ожидавшие на Эксе своей очереди. Они возникали на поверхности «материнского» мира безостановочно, как нефть из скважины. И, кроме главных направлений, постепенно заполняли собой и пространства, нарезанные атаками ударных колонн, как куски лакомого пирога.

Однако не на всех направлениях наши войска продвигались с одинаковым успехом. На Северо-Восточном оперативном – неожиданным препятствием стали опасные, труднопроходимые участки местности, чем-то напоминающие зыбучие пески и болотную трясину одновременно. Такое себе «сухое болото», разбросанное большими хаотическими участками. Ни дать ни взять – природное минное поле замедленного действия!

На Северном оперативном – продвижение затруднилось активным сопротивлением локосиан. Возле города Тийц бои шли долгих пять суток. Хотя истины ради следовало отметить, что большая часть подразделений на этом направлении составляли так называемые «войска третьей очереди». Другими словами – наиболее древние из переправленных на Локос. К ним относились воины Античности и раннего Средневековья.

Уже всем было понятно и без слов, что главными сейчас являются три направления. Одно из них – Юго-Восточное оперативное – было устремлено к побережью, на котором, как выяснилось из показаний пленных черношлемников, находилось три мощных транспортных портала. Захватив их, можно было всерьёз заняться локальной переброской войск по территории планеты. Два других – Юго-Западное стратегическое и Западное оперативное – клещами охватывали столицу планетарного государства. Причём, более слабое, оперативное, направление, находящееся немного ближе к объекту, должно было выйти к северной части локосианского мегаполиса. А стратегическое – то, на котором наступали мы – в диаметрально противоположную точку, на южную окраину.

Третья большая передышка для атакующих соединений нашего направления застала воинские части на расстоянии двух с половиной сотен километров от столичного мегаполиса. В моё отсутствие войска пока возглавлял Крутояр, командир восславянского корпуса «Пардус». Передышка, конечно же, была необходима, однако её длительность удивляла. Войска бездействовали уже третий день! И эта настораживающая пауза говорила о многом. Потому Крутояр даже не удивился, когда к исходу дня над лагерем зависла небесная армада из шевелящихся «перьев». Аэромобильное Крыло «Алконост»! Повисев, воздушные боевые машины одна за другой плавно опустились на пустое поле, неподалёку от нашего штаба.