Мертвые души - Гоголь Николай Васильевич - Страница 104

104

К ГЛАВЕ XI

И пошли писать вновь широкие, рябые, как сороки, дорожные версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, деревни с самоварами, бабами, горшками, ребятишками. Мужик-бородач с рукавицами за поясом и сапогами на плечах, городишки с двумя лавчонками, баранками, мылом и пряниками, [Над строкой вписано: на живую нитку выстроенные городишки с лавчонками, сбитенщиком, лаптями

На отдельном листе записи к этому же тексту: [Солдат верхом] Городишки выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, с сбитнем и кожей, лаптями и прочей мелюзгой, мучными бочками, калачами, лаптями, лентами мелькали по степям;

Солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым порохом и надписью: такого-то артиллерийского полка] шлахбаумы, поля неоглядные и по ту — другую сторону зеленые, желтые и черные свеже разрытые полосы, вороны, как мухи, и горизонт без[Фраза не закончена. ] Эх, ты, Русь моя! Моя забубенная, разгульная, расчудесная, расцелуй, [Эх ты, Русь моя матушка, что за привольная] люби тебя бог, святая земля. Как не родиться в тебе разгульной, беспредельной мысли, когда ты сама без конца. Как не развернуться на таком широком[Над строкой начато: На твоем ли да на широком просторе] просторе и не быть в тебе богатырю, когда есть где пройтись ему. — Дрожу и чую с слезами в очах, слышу[Дрожу и забываюсь и [слушаю] и слышу] широкую силу и замашку, когда гляжу на эти потерявшие конец [моря] степи, на движущиеся, не колышущиеся моря. У, в какую в даль несет меня могучая мысль и какие чудные грезы мчатся передо мною. Засияет, сверкает [у меня] в оке. Эх, Русь!

Чуд<ная>

Эх, Русь, ты[Сбоку листа запись: рыдваны с помещиками, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий в <нрзб.>. Сверху надписано: затянутая бог знает в какой]

К ГЛАВЕ XI

“Держи, держи левее, дурак”,[а. Держи, держи прямее, окаянный; б. Держи, держи левее, гляди<?>] кричал Селифану, который тоже с своей стороны

Вот я тебя палашом, кричал скакавший навстречу верхом с аршинными <усами> [чорт] бери чорт твою душу… Казенный экипаж, не видишь”.

К ГЛАВЕ XI

Где ж, скажите, где в ином, другом месте столько божьего свету развернулось во все концы. [Где столько земли и свету божьего развернулось. ] Бездонная моя! [беспредельная] Глубина и ширина ты моя![Далее начато: а. Какую силу, какую широкую силу и замашку я слышу когда; б. Что я чую, глядя на; в. Где ж возьму я слово сказать “Моя”, где] Найдись где-нибудь бог или человек, расскажи мне, что я чую, вперивши очи на эти[что я чую, глядя на эти] недвижные, неколеблемые моря, на эти потерявшие конец степи? Что за сила и замашка. —

Что же движется?[Далее начато: Что говорит, лепечет] Что говорит во мне неслыханными речами? что запевает неведомой песнью во мне, когда… когда… когда вонзаю очи в эти недвижные, неколеблемые моря, в эти потерявшие конец степи?

У! как грозно, мощно объемлет величавое пространство. [объемлет меня всё это неоглядное пространство. И как чудна мне эта дорога. ] Какая широкая сила и замашка[Далее начато: Могучим] заключилась во мне! У! как несут меня могучие мысли! Силы святые! в какую даль! [Что же я?] В какую сверкающую, чудную, незнакомую землю, даль?[незнакомую миру даль. ] Что же я? человек ли я? Эх.

К ГЛАВЕ XI

А ночь! Какая ночь деется в вышине и сияет, а воздух, а небо далекое, высокое, там[Далее начато: необъятно раскинувшееся там в отдаленной глубине своей] на недоступной вышине, так необъятно раскинувшееся, так ясно в отдаленной глубине своей. Как чудно дышит в лицо тебе дыхание ночи и убаюкивает тебя, и дремлешь ты, и забываешься, и храпишь[Далее начато: с очень прият<ной>и не без]

К ГЛАВЕ XI

Наконец герой наш думал о том и о сем, начиная иногда и позабываться, закрывать иногда глаза, [Далее начато: с очень прият<ной>и не без] склонять голову свою на угол подушки. [Далее начато: Воспользовавшись] Автор очень рад, признается. Теперь, наконец, на свободе можно поговорить несколько обстоятельнее о нашем герое, [Далее начато: потому что автор] ибо до сих пор, нужно признаться, всё мешали. [ибо до сих пор как-то всегда мешали то городские были, то покупки. ] Автор сомневается [душевно], чтобы избранный им герой[Далее начато: понравился большинству?>] мог понравиться читателям, а особенно дамам, потому что дамы <требуют?>чтобы герой был непременно совершенен, совершенен во всех частях: и физически и нравственно, — без пятнышка, как говорится. Автор даже предвидит уже заранее, что и самая наружность героя, [некото<рая>] полнота и средние лета будут очень не по вкусу им и они, отворотившись, даже скажут: фи, такой гадкой! Но как бы ни хотелось мне быть вежливым, на этот раз никак не могу взять в герои добродетельного человека. [Далее начато: а. Он и сам даже не знает почему, как; б. Автор точно должен признаться] Да если, впрочем, сказать правду, то всё, что относится к перу, бумаге и чернилу, он до сих пор еще ничего не производил по внушению дамскому, и даже если дама облокотится на письменное бюро, и то уж он чувствует какую<-то>маленькую неловкость. А впрочем, если сказать напрямик, то он не имеет обыкновения смотреть по сторонам, когда пишет. Если и подымет глаза, то разве только на висящие перед ним на стене портреты Шекспира, Ариоста, Фильдинга, Сервантеса, Пушкина, отразивших природу таковою, как она была, а не каковою угодно некоторым, чтобы была.

Итак, добродетельного человека на этот раз взять нельзя, [добродетельного человека никак не могу взять] и по весьма законной причине: нужно ему, бедному, дать, наконец, отдых. Что ни говори, а ведь мы его запрягли, как коня какого-нибудь: [какого только] пошел, да пошел, только знай помахиваем кнутом да похлестываем. Немудрено, что, наконец, изморили его так, что он похож бог знает на что: ребра да кожа, и тени нет добродетельного человека. Нет, пора, наконец, припречь и подлеца.

К ГЛАВЕ XI

Я уж знаю вперед, дамы скажут: “фи, такой гадкой!” и отворотятся. Но как бы ни хотелось автору услужить дамам, но на этот раз никак не может, [Вместо “Но как бы ~ не может”: Но уж воля ваша, господа дамы, очень рад бы услужить вам в чем другом. Но уж в этом] — нет, извините. Что касается до того дела, к которому относятся перо и чернила, уж здесь позвольте мне быть хозяином. Уж тут я никак не намерен угождать дамским требованиям и не пущу ни одну даму к себе в кабинет. На этот раз никак не могу взять добродетельного человека героем. И я имею на это совершенно справедливую причину: в самом деле, добродетельного человека запрягли, как коня какого-нибудь. Пошел<?>да и пошел. Только так и понукают и хлещут его по бокам. [Нужно ж, наконец, дать ему отдых] и в самом деле его так уж изморили, что теперь уж он бог знает что такое и не похож даже на добродетельного человека: инда ребра видны на боках, [Вместо “инда ~ боках”: [еле] на боках ребра] и еле движется; нужно, наконец, дать ему отдых; пора и подлеца припречь на пристяжку