Список жертв - Гарвуд Джулия - Страница 75

Может, позвонить Корди и Софи? Ей наверняка станет легче после разговора с подругами. Но не хотелось взваливать на них дополнительные проблемы. Кроме того, она наверняка разревется. Наедине с подругами или даже с Алеком это бы и ничего. Может, ей полегчало бы, если бы она поплакала и кто-нибудь большой и сильный пожал бы ее. Но не сейчас и не здесь.

Алек наблюдал за Риган. Он видел, что девушка бледна и мысли ее где-то далеко… и глаза у нее печальные.

Двери распахнулись, и в комнату вошел Лайл Брэдшоу. Он выглядит как шафер на свадьбе, с неудовольствием подумал Алек. Прекрасный темный костюм, белая, в тонкую полоску, сорочка — идеально выглаженная и свежайшая. Единственным ярким пятном, оттенявшим строгость костюма, был красный галстук. Волосы тщательно причесаны. По сравнению с ним Алек выглядел как помощник механика, который собрался разобрать хлам в гараже.

Уинкотт наблюдал за тем, как Лайл смотрит на Риган, а Бьюкенен смотрит на Лайла, который смотрит на Риган. Судя по выражению лица Бьюкенена, он был не в восторге от Лайла Брэдшоу.

— Письмо и конверт на столе Генри, — сказал Уинкотт, чтобы нарушить напряженную тишину в комнате. — Но я не думаю, что мы найдем какие-нибудь отпечатки.

— Все равно надо отправить в лабораторию, — буркнул Алек.

Уинкотт, которому не улыбалось разбираться с подчиненными, если они соберутся передраться, отозвал обоих в уголок и принялся обсуждать развитие расследования, стремясь занять их головы делом.

Риган повернулась к компьютеру, вызвала почту и принялась читать письма. Что угодно, лишь бы не думать о той несчастной девушке и своем не очень радужном будущем.

В дверь заглянул Генри — попрощаться. Она предложила молодому человеку взять выходной на понедельник, но он и слышать не хотел ни о чем таком.

— Нет-нет, Риган, ни за что! А если придет еще одно письмо… или что-то случится? Я должен быть на месте — вдруг я вам понадоблюсь!

Такой милый мальчик.

— Хорошо, но обещай проспать и прийти попозже.

— Постараюсь. — Он поколебался, потом негромко сказал, поглядывая на детективов: — Мы не должны никому рассказывать про письмо или эту женщину.

— Я знаю.

— Честно сказать, я порядком удивлен, что никто до сих пор не слил эту жуткую историю газетчикам. Множество людей в курсе…

— Не думаю, что всем известны детали, — покачала головой Риган.

— И еще я подумал: если до этой истории докопается какая-нибудь чужая газета — Софи нас убьет. Ну ладно, я ухожу. До завтра.

— Генри, пожалуйста… будь осторожен.

Дверь закрылась, но через секунду распахнулась вновь — в кабинет ворвался Эйден. Он остановился у стола и выдохнул:

— Алек рассказал мне и Спенсеру про ту бедную девочку в парке и про письмо. Бог мой, Риган, ведь на ее месте могла быть ты!

— Я знаю, — тихо ответила она.

— Я и Спенсер останемся в городе, пока этого психа не поймают. Слушай, может, мне позвонить Уокеру и попросить его приехать?

— Не нужно! Ну подумай сам: Уокер всегда привлекает массу внимания, газетчики будут следовать за ним по пятам. Что, если кто-нибудь из них пронюхает про письма и остальное?

— Да-да, ты права…

— Я хочу, чтобы он оставался как можно дальше от меня… Честно сказать, было бы лучше, если бы все — ты и Спенсер, Софи, Корди и Генри — держались подальше. Находясь рядом со мной, вы все подвергаете себя опасности, а я не переживу, если с кем-то из вас что-то случится… — Голос ее дрогнул.

— Не говори так! Конечно, я никуда не уеду. И не надо беспокоиться о нас. У тебя и так проблем хватает. Держись, сестричка…

— Я в порядке, честно. Не волнуйся.

Брат мерил комнату шагами, пока не успокоился и не пришел в себя. Они проговорили еще несколько минут. Вид детективов и то, что Риган держалась молодцом, несколько уменьшили его тревогу, и в конце концов Эйден собрался уходить.

Риган смотрел на старшего брата с нежностью. Потом она вдруг сказала:

— Знаешь, когда-то давно ты объяснил мне, что Мэдисоны не бегут от проблем и не прячут голову в песок. Пришло время доказать, что я Мэдисон, и взглянуть в лицо трудностям.

— Это дело полиции…

— Я говорю не о преступлении. Я имела в виду нашу семью и бизнес.

— Вот как. — Он остановился подле стола и внимательно взглянул на сестру. — И что это за проблемы, с которыми ты решила встретиться лицом к лицу?

— Я не могу позволить, чтобы ты и Спенсер и дальше принимали за меня решения. И я хочу сказать: то, что я делаю, управляя благотворительным фондом, не менее важно, чем твоя деятельность по зарабатыванию денег. А может, и более важно, если взглянуть на это дело в перспективе.

Эйден молчал, но возражать не стал. Риган была права, и он это знал.

— И еще, — продолжала она. — Я вижу свою миссию в том, чтобы вернуть обществу долг. Знаешь, когда ты можешь реально помочь людям, это создает такое чувство… ты осознаешь, что это и есть миссия, что это важно. Я считаю, именно мои проекты позволяют вам и вашему бизнесу оставаться в рамках человечности.

— Что ж… — Эйден помолчал, потом сказал уверенно: — Я могу убедить Спенсера и Уокера пересмотреть цифры и удвоить бюджет фонда на следующий финансовый год.

— Спасибо, — искренне ответила Риган. — Пожалуй, я тоже сделаю тебе приятное. Я не стану противиться твоему решению по делу Эмерсона.

— Эмили взяла отпуск на недельку. — Он подмигнул. — А когда вернется — начнет искать новую работу.

Риган едва сдержала торжествующий возглас. Вместо этого она кивнула и сдержанно сказала «спасибо».

— Еще что-то хочешь обсудить? — поинтересовался брат.

— Пожалуй, на сегодня все.

Честно сказать, ей ужасно хотелось поплакаться ему насчет Алека, но это невозможно. Да и что рассказывать-то? Всего одна ночь… Еще пять дней — и Бьюкенен вообще уедет из Чикаго. Она никогда его больше не увидит. Все было известно с самого начала, так что жаловаться не приходится…

Пять дней Риган изо всех сил пыталась занять чем-то свою голову и руки. Работы над проектами пока было немного, и они с Генри посвящали большую часть времени разбору дел и реорганизации офиса.

Как и прежде, Алек каждый день являлся на дежурство. Как и прежде, он был мил и дружелюбен, но что-то в их отношениях неуловимо изменилось. Детектив Бьюкенен соблюдал дистанцию. Стал более сдержан, не дразнил ее и не подшучивал. И вообще всячески избегал ситуаций, когда они могли бы оказаться рядом. Более того, он менял тему всякий раз, как беседа грозила перейти на что-то личное. Риган мучилась сомнениями, не жалеет ли он о той ночи.

Потом Риган заболела. Она так и не поняла — то ли это вирус какой-то прицепился, то ли стресс вызвал такую реакцию организма, но вечером, когда Алек провожал ее до квартиры, ей стало нехорошо, и она провела кошмарную ночь: ее буквально выворачивало наизнанку. Лишь к полудню она пришла в себя настолько, чтобы спуститься в офис.

После обеда Эйден зашел к сестре, чтобы забрать подписанные контракты. Риган маленькими глотками пила чай со льдом и не слишком внимательно слушала его рассказ о новом отеле.

— Эй, сестричка, ты меня слышишь?

— Не знаю.

— Тебе нехорошо? — подозрительно спросил он. В детстве она иногда пыталась ускорить выздоровление, просто выбираясь из постели и объявляя, что абсолютно здорова, даже если ее шатало от слабости и сопли текли ручьем.

— Я в порядке.

— Алек говорит, что вчера ночью тебе было очень плохо.

— Да? А он откуда знает?

— Понятия не имею. Но он так переживал за тебя, что провел ночь в отеле.

— Алек? Он ночевал в отеле?

— Ну да. Говорит, спал на диване в твоей гостиной.

Риган была в шоке. Значит, все время, что она, как привидение, ползала в туалет и обратно, он был за дверью? Все слышал? А может, и видел, как жутко она выглядела…

Подумать только, что, если он ее видел? Риган вспомнила, как вчера мельком взглянула в зеркало: там отразилась замученная особа с нечесаными волосами и бледно-зеленой кожей.