Песнь Хомейны - Роберсон Дженнифер - Страница 81

— Привет, Аликс, — ухмыльнулся я.

Она была так бледна, что я испугался — не упадет ли она в обморок, но этого не произошло. Ее глаза на страшно исхудавшем липе со следами синяков казались огромными, волосы были небрежно заплетены в косу, а на ее ночной рубашке была кровь. Не ее кровь — я понял это, кровь того человека, которого она убила.

Я забыл, что в моих волосах блестит седина, а лицо изрезано морщинами, что я стал двигаться по-другому и даже стоял теперь по-другому. Я забыл о том, что сделал со мной Тинстар. Но когда я увидел ужас в глазах Аликс, я вспомнил. И с памятью вернулась боль.

Я протянул руку, стараясь не думать о распухших суставах:

— Ты идешь?

Она коротко взглянула на мертвого Айлини, потом наклонилась и подняла нож, встав рядом со мной. Ее свободная рука, лежавшая в моей, была холодна и дрожала. Мгновение мы так и стояли — рука в руке, запачканные кровью — должно быть, от нас исходил запах крови и страха, и тут мы забыли о своем оружии, и на одно отчаянное мгновение обнялись.

— А Дункан? — спросила она, когда я, наконец, отпустил ее.

— Он здесь, не тревожься. Но как тебе удалось обмануть Айлини?

Она бросила быстрый взгляд на труп.

— Он был достаточно глуп для того, чтобы открыть дверь. Для того, чтобы куда-то отвести меня, так он сказал. Он не думал, что я могу сопротивляться. А именно это я и сделала. Я взяла факел и обожгла ту руку, в которой он держал нож.

Я коснулся левой рукой ее впалой щеки:

— Как ты, Аликс?

Мгновенно в ее взгляде появилась отчужденность:

— Я расскажу тебе потом. Идем со мной — вот сюда, — она подхватила подол рубахи и пошла вперед, все еще сжимая в руке нож.

Мы поспешно прошли по коридорам и вышли на винтовую лестницу. Аликс шла первой, я следовал за ней, несколько приотставая по мере того, как мы поднимались все выше. Мои колени мучительно болели и ныли, ноги свело, мне не хватало дыхания. Но наконец Аликс открыла узкую дверь, низкую — мне пришлось пригнуться, чтобы пройти, — и мы оказались на задворках крепости, если так можно выразиться.

Аликс указала жестом:

— Эта башня — часть личных покоев Тинстара. Там есть лестница вниз. Если мы попадем туда, сумеем незаметно спуститься, а потом пройти во дворы.

Я схватил ее за руку и мы побежали по направлению к башне. Откуда-то доносились звуки боя, но я прекрасно знал, что числом мы намного уступаем противнику. Мы обогнули башню в поисках двери, и тут я замер, как вкопанный. На стене башни я увидел знакомую фигуру.

— Дункан!..

Он оглянулся, словно затравленный зверь, в глазах у него были изумление и страх:

— Нет! — крикнул он.

Аликс вырвалась от меня и побежала было к нему, выкрикивая его имя, но что-то в лице Дункана заставило меня протянуть руку и задержать ее.

— Аликс… постой… Лунный свет озарял лицо Дункана. Я видел, как тяжело вздымается его грудь, его лицо заливал нот, влажные волосы слиплись:

— Уходите — немедленно уходите отсюда! Аликс… не медли!

Аликс пыталась высвободиться из моих рук, но я держал ее крепко.

— Дункан, что ты говоришь? Ты думаешь, я послушаю..? — она резко повернула ко мне голову. — Отпусти…

Дункан шагнул к нам, потом остановился. Его лицо обратилось к темному ночному небу, потом он снова перевел взгляд на меня и жестом указал на Аликс:

— Возьми ее, Кэриллон. Освободи ее отсюда… — он судорожно, глубоко вздохнул, едва не упав. Тут только я разглядел, что его левая рука в крови. Слышишь меня? Уходите теперь же, пока…

Что он хотел сказать еще, мы не услышали — последние слова утонули в громыхнувшем над нашими головами грозовом раскате. Я вжался в стену башни и потянул за собой Аликс. Со взрывом звуков возникла вспышка света — настолько яркого, что его пылающая белизна ослепила нас.

— Что, теперь вы все у меня в руках? — поинтересовался вкрадчивый голос Тинстара.

И тут я увидел его: он вдоль стены от другой башни. Дункан стоял между нами и Айлини. Он протянул ко мне руку и в последний раз взглянул на Аликс:

— Освободи ее, Кэриллон! Разве не за этим мы пришли?

Я побежал, волоча Аликс за собой, и втащил ее в башню, не обращая внимания на ее протесты. В первый раз в жизни я делал то, что сказал Дункан, не задавая дурацких вопросов.

Я не посмел выбрать для Аликс коня из наших скакунов — не хотел оставить какого-нибудь воина пешим — потому сел в седло, усадил ее позади меня и направил коня вперед, минуя тень камня-оборотня. Руки Аликс обвили мою талию:

— Кэриллон… постой! Ты не можешь оставить его там!

Я заставил коня ускорить шаг, стремясь поскорее уйти прочь из густого вонючего тумана, окружавшего облаченный в черный камень Вальгаард, прочь — к очищению и свободе.

— Кэриллон…

— Я доверяю его мозгам и его воле! — прокричал я сквозь цокот копыт, — А ты — нет?

Она прижалась ко мне, когда конь поскользнулся на гладком базальте:

— Я бы скорее осталась помочь…

— Вот! — прервал ее я. — Видишь? Вот почему мы бежали…

Ближайший к нам камень поднялся, выдираясь из земли, и протянул руки к нашему коню. Нет, не руки: лапы. Лапы с когтями из острых базальтовых осколков.

Аликс вскрикнула и прижалась ко мне, я одной рукой придержал коня и рванул его в сторону, крикнув Аликс, чтобы она пригнулась. Мы едва проскочили, увернувшись от удара когтистой каменной лапы, мой меч царапнул по телу твари. Взлетели искры — сталь с лязгом и скрежетом прошла по камню.

Мы с трудом миновали опасность — конь никак не мог восстановить равновесие. Осколки камня брызнули в стороны, поранив нам лица, подкованные железом копыта нашего скакуна глубоко зарывались в базальт. И тут я увидел, что двигаются уже все камни-оборотни. У них не было фации живых существ из плоти и крови, не было и их быстроты, но выглядели они устрашающе. Большинство силуэтов было неузнаваемым — фигуры были вырезаны грубо и почти не отделаны, — но я видел оскаленные пасти и сознавал, что они могут легко перекусить нас надвое.

На нашем пути появилась еще одна каменная фигура. Я тут же осадил коня, заставив его присесть на задние ноги, зная, что он рискует порезать сухожилия об острые осколки. Аликс вскрикнула и с трудом удержалась в седле, вцепившись в мою куртку. Я пришпорил коня, поднимая его на ноги — и увидел опускающиеся на нас когтистые лапы.

Медведь, нет, не медведь. Его очертания были неясными. Он потопал за нами, на его спине топорщился гребень. Он неуверенно держался на стеклянно блестящих ногах, но я знал, что он одолеет нас. Конь под нами уже валился на землю.

Рядом с нами из земли рванулся дым — дыхание бога. Он ударил мне в лицо, и я ощутил кровь бога. Она жгла… так жгла, она разъедала кожу и плоть — но я не смел поднести руку к лицу, боясь, что конь выйдет из моей воли. И я не хотел потерять свой меч.

Дым вырывался из земли со зловещим шипением, обрушивая на нас всю свою ярость. У него был запах разложения. Конь шарахнулся в сторону, едва не сбросив нас обоих. Я услышал вздох Аликс — похоже, у нее перехватило дыхание от изумления. Она соскользнула набок, вцепилась в мою руку и с трудом влезла назад на потный круп коня. Я снова услышал резкий свист вырывающегося из-под земли дыма.

Ущелье стало уже и было теперь буквально забито ожившими камнями. Нужно только добраться до горловины ущелья — и мы были бы спасены… но на нашем коне, валящемся с ног, это было невозможно.

Перед нами возник новый фонтан дыма, еще невысокий, конь устремился прямо к нему — и вскрикнул, когда жар обжег ему брюхо. Он дернулся, споткнулся, низко пригнув голову к передним ногам, потом легко сбросил нас. Но, даже сильно ударившись о камень, я не жаловался — коня поймал медведь.

Я вскочил на ноги, ощущая боль в костях. У меня по-прежнему был меч, обе ноги были целы, и я не собирался оставаться здесь. Я подошел к Аликс — она приподнялась и села — взял ее за руку и поднял на ноги.

— Беги, — скомандовал я. И мы побежали.

Мы огибали каменных зверей и перепрыгивали через дым, задыхались, кашляли, вытирали выступающие на глазах жгучие слезы И снова бежали. Но вот