Сборник научных и публицистических статей - Гарифуллин Рамиль Рамзиевич - Страница 50

32. Все для человека имеет смысл. Даже отсутствие смысла жизни.

Суицид часто происходит от того, что отсутствие смысла жизни для человека:

а) имеет смысл?

б) не имеет смысл?

33. Когда страх смерти начинает уравниваться со страхом жизни, начинается истинный суицид.

34. Суицид в большинстве случаев является следствием бездействия или бездеятельности личности, которые ведут к овеществлению души. Личность все больше и больше начинает относиться к себе как к вещи.

35. Человек — машина, работающая либо по программе суицида, либо по программе мирового разума

36. У личности может быть потребность в самоубийстве (личностный смысл в самоубийстве) и при этом не быть смысла жизни.

37. Личностный смысл — это еще не весь смысл жизни, а только ее часть. Личность может иметь личностный смысл, но не иметь смысла жизни. Бывает так, что личностный смысл есть — он в суициде, а смысла жизни нет.

38. Склонность личности превращать ценности переживаемые лишь в понимаемые — склонность к суициду.

39. Жизнь человека имеет смысл, пока существуют барьеры, которые необходимо преодолевать. Если такие барьеры исчезают и остается лишь один барьер — страх смерти, который личность не видит (то есть для нее не существует страха смерти), то личность становится суицидной.

40. Сознание — игра пустоты. Душа умирает, когда эта игра прекращается. В результате пустота начинает костенеть и возникает суицидная пустота.

41. Могут ли существовать такие интеллектуальные автономные машины, которые при определенных внешних и внутренних переменных величинах вырабатывали бы в себе алгоритм операций, направленных на выключение или самоуничтожение? И может ли такая машина служить моделью суицидной личности?

Эта машина должна оперировать некими смысловыми операциями и смыслами. В конце концов, оперируя и развиваясь в среде этих смыслов она должна прийти к последнему смыслу — смыслу к самоуничтожению. Лишь тот смысл жизни предпоследний, за которым идет последний смысл жизни — самоуничтожение машины. Самоуничтожение происходит при жизни. Поэтому оно есть последний смысл жизни.

Здесь возможно два подхода:

Машина изначально запрограммирована на самоуничтожение и уничтожает себя в силу своей же эволюции;

Машина не запрограммирована на самоуничтожение, но в результате неких внешних условий в ней создаются внутренние условия, направленные на самоуничтожение.

По-видимому, такие машины должны уметь распознавать (“самосознавать” себя в целостности) и “думать” о смысле своего “существования”. Машина должна уметь задавать себе вопросы: “Ради чего я работаю? Кто есть я, так работающая? Имеет ли смысл дальше так работать или лучше выключиться?” При этом такое выключение возможно в двух случаях:

42. Выключение при расстройстве отдельных элементов машины;

43. Выключение при нормальном функционировании всех систем, но эти системы воспринимают внешние факторы как жизнеобеспечивающие, то есть машина не теряет алгоритм привязки к внешнему миру, сохраняя все свои элементы хорошо работающими как приборы. То есть это должно быть чисто информационное самоуничтожение. Это должен быть некий компьютерный вирус, который возникает изнутри самой машины, а не вне её. Информатика говорит, что такой самовозникающий компьютерный вирус должен иметь предпосылки, вызванные исключительно взаимодействием с внешним миром. Иначе быть не может. Но мы задаем вопрос: возможен ли этот вирус, выходящий из самой машины, как некая скрытая программа, которая ранее дремала и вдруг заработала? Здесь возможно два варианта:

44. Вирус как результат интеллектуального накопления, научения и развития;

Вирус как результат ослабления (расстройства) неких функций машины.

45. Смысл жизни часто путают со смыслом бытия. Под смыслом жизни правильнее понимать нечто, связывающее человека с жизнью, делающую жизнь привлекательной. Это нечто — ценности, которые привязывают нас к жизни. Так одной из этих ценностей выступает ценность переживания экзистенции — чувство, в основе которого лежит ощущение смысла бытия в мире, чувство глубинной связи себя как части мира, который нуждается в тебе. Это забота по Хайдеггеру. Это некий внешний смысл, но он и является частью смысла жизни человека. Возможно, смысл бытия первичен по отношению к смыслу жизни? Но, возможно, они взаимосвязаны? Таким образом, смысл жизни — это некий внутренний психический смысл бытия человека. А смысл бытия — трансцедентный смысл, который вне человека, но открыт к нему и наполняет его смысл жизни. Иными словами, ценность переживания экзистенции, являющаяся составляющей смысла жизни — некая часть изнанки смысла бытия, повернутая к человеку и поэтому частично наполняющая его смысл жизни. Но эта часть является неким цементирующим звеном между различными ценностями как составляющими смысла жизни.

В пограничной ситуации происходит некое “вымывание” всех ценностей, привязывающих человека к жизни и остается одна ценность — ценность переживания смысла “внешнего” бытия, как некий каркас, как некая глубинная связь бытия человека и бытия мира. Эта глубинная связь имеет свою иерархию. Уже сейчас психологами показана ее низшая стадия, когда любое движение человека в мире (например, двигательные операции с предметами) рассматриваются так, что среда, в которой находится человек представляется как часть человека. В противном случае (если исключить слияние среды и человека) объяснить феномен человека и его психологических проявлений не удается. Таким образом, экзистенция имеет низший (латентный и не осознаваемый) уровень (в начале онтогенеза). Далее, в процессе развития, эта вышеприведённая связь приобретает более глубокое качество — качество экзистенции. Экзистенция — каркас психологического бытия. Поэтому психическое бытие можно изучать в терминах внешнего мира, так как есть глубинная связь психической (внутренней) и природной (внешней) реальности. И нет необходимости при изучении психического бытия замыкаться только в нем. Это заблуждение Хайдеггера.

Связь психической и природной реальности имеет иерархичность и не сводима только к экзистенции. Эта связь растворена везде и во всем как на глубинном, так и на поверхностном уровне. Хайдеггер пытался влезть в эту глубину из психического, из языка, минуя верхние слои, и оказался недостаточно убедительным. Необходимо идти с “поверхности” природной и психической реальности в их глубину. Связь есть везде. А затем экстраполировать из поверхности в глубину.

46. Экзистенцию можно, пожалуй, лишь прочувствовать, но не промыслить. Поэтому свою сущность человек может прочувствовать, не имея большого опыта мышления, лишь будучи грудным ребенком. Плач ребенка — это выражение его сущности, сущности как человека. В этом плаче скрыта эволюция развития человечества, его будущего развития как личности. Таким образом человек познает свою экзистенцию дважды:

Соприкасаясь с НИЧТО во время рождения,

Соприкасаясь с НИЧТО во время смерти. Оба эти вышеприведённые процесса симметричны и пожалуй тождественны. Между этими двумя НИЧТО проходит нить — Нечто, которую мы обычно называем жизнью. Можно ли говорить о том, что ребенок не может мыслить о своей экзистенции во время рождения, в то время как умирающий взрослый ее может мыслить? Пожалуй нет. Мышление при восприятии экзистенции (сущности бытия) — это уже не мышление, которое бывает в период Нечто (жизни). Поэтому ощущение сущности бытия и ребенком и стариком выражается ощущением ужаса и, как следствие, возникает плач. Плач старика и плач грудного тождественны. Поэтому плач — это не просто бессодержательное звукоизвлечение — это концентрированная форма существования языка человечества, это код бытия, в котором заключено все, что мыслилось, мыслится и будет мыслиться человечеству. Поэтому плач — это не атом души, не атом языка. Это наоборот интегральная составляющая душевных и языковых процессов. Таким образом, плач имеет как бы две стороны. С одной стороны это элемент, из которого строятся душевные процессы (онтогенетическая сторона плача), с другой стороны, плач — это суммарная интегрирующая, конечная форма развития души (филогенетическая сторона плача).