Агасфер - Гейм Стефан - Страница 48

А тут и профос вставил, мол, довольно молитв, пора дело делать, а то солдаты заждались, да и народ тоже. Подручные поставили Агасфера перед самым входом в живой коридор, лицом к его концу, профос тут же отдал команду: «К экзекуции готовьсь! Пошел!» Перед Агасфером протянулись бесконечные шеренги солдат, лица справа, лица слева, глаза, глаза, глаза, два ряда глаз, и все устремлены на него, шпицрутены, поднятые для удара, казались по мере удаления короче, пока где-то там все это: шеренги, солдаты, шпицрутены — не сливалось в один черный зев, готовый поглотить его. Сначала он чувствовал каждый удар и то, как шпицрутен обвивал его тело, всякий раз дыхание пресекалось, кожа вспухала, лопалась, наружу проступала кровь — густая и горячая. Затем боль стала захлестывать его волнами, он начал захлебываться, потом закричал, как зверь, но голос лишился сил, глаза вылезли из орбит, спина превратилась в месиво, а солдатскому строю все еще не было конца.

Пощадите, хрипел он, хотя знал, что никто его не слышит и никакой пощады не будет; он ковылял дальше, удары сыпались на него, свистели шпицрутены, хлестали по спине, но звук этот уже казался каким-то чужим, будто не его собственная спина вздрагивала и не на ней рвалась живая плоть волоконце за волоконцем.

Но вот он дошел до конца. И был еще жив. Задыхался, сердце выскакивало из груди, боль обволакивала его, словно огненные одежды. Однако тут же к нему подскочил субпрофос, схватил рукой в перчатке, развернул и отправил пинком назад, в тот же коридор. Агасфер споткнулся, его подхватили. Он удивился, что еще может видеть булыжник под ногами, слышать глухой барабанный бой, думать, как обильно течет кровь и до чего много крови в человеке. Его спина становилась месивом из лоскутьев рубахи, лоскутьев кожи, кровавого мяса, скоро забелеют кости. Потом, с усилием подняв голову, чтобы разглядеть дорогу, он увидел Эйцена, сначала черного и маленького вдали, но растущего с каждым шагом, с каждым хлестким ударом — вот уже прояснились черты лица, остренький нос, плотно сжатые губы, поблескивающие маленькие глаза. Дойдя до него и получив последний удар, Агасфер рухнул на колени, прошептал искусанными в кровь губами: «Позвольте мне передохнуть немного, мне худо, я умираю».

Эйцену знакомы эти слова, ему вновь сделалось страшно, но, главное, ему захотелось поскорее избавится от еврея, чтобы он исчез с глаз долой, ушел из его жизни навсегда, поэтому он выкрикнул: «А что ты ответил Иисусу Христу, когда Он пришел к тебе с крестом на спине и попросил о том же?»

«Я, — сказал Агасфер и даже сумел улыбнуться, — я любил Равви».

Лицо Эйцена исказилось. Гнев Господень овладел им, и он прокричал кощунствующему еврею: «Ты велел Христу убираться от твоих дверей, и Он проклял тебя...»

Он тут же замолк, ибо Агасфер выпрямился, встал перед ним залитый кровью, поднял руку и сказал Эйцену, рядом с которым замер профос, открывший рот от ужаса: «Будь ты проклят, Паулус фон Эйцен; знай, что дьявол заберет себе твою душу. Это так же верно, как то, что я стою сейчас пред тобою, но, когда он придет по твою душу, я буду рядом».

С этими словами он повернулся и сам, без принуждения и колебания, шагнул в живой коридор, а когда первый удар обрушился на него, тучи на небе разорвало молнией, грянул гром, народ испуганно вздрогнул, бросился врассыпную, поднялся вихрь и послышались голоса, что это Божий знак, который предвещает плохой конец шлезвигскому Содому и голштинской Гоморре.

Спустя некоторое время, когда строй был пройден в восьмой раз и все завершилось, профос ткнул сапогом тело осужденного, чтобы убедиться в его смерти, после чего скомандовал: «Отряд, смирно! Экзекуция закончена». Труп взвалили на тележку, отряд ушел вместе с ней, дождь смыл с булыжников кровь Агасфера, а шпицрутены собрали на площади в кучу, чтобы сжечь; они горели плохо, дымили, чадили, и Эйцену подумалось, что все это было лишь каким-то кошмарным сном, а осужденный оказался-таки мошенником и проходимцем, ибо настоящий Агасфер ни за что не умер бы, даже если бы его прогнали через строй восемь раз.

Глава двадцать пятая

где рассматривается вопрос о том, что же на самом деле скрывается за проблемой Агасфера, и где из научной переписки между профессорами Байфусом и Лейхтентрагером мы узнаем о возращении реббе Йошуа и об его взглядах на новый Армагеддон.

Товарищу профессору

Dr.Dr.h.с. Зигфриду Байфусу

Институт научного атеизма Беренштрассе, 39а

108 Берлин

4 сентября 1980 г.

Дорогой товарищ Байфус!

Отпуска ряда сотрудников задержали наш отзыв на подготовленный твоим институтом доклад «Религиозные аспекты сионистского империализма», составленный на основе материалов легенды об Агасфере и кумранского свитка 9QRes по нашей инициативе, высказанной в марте сего года. Получив к настоящему времени несколько заключений и ознакомившись с докладом лично, вынужден сообщить, что мы считаем присланный доклад в настоящей форме недостаточно проработанным для представления на научной конференции, которая состоится в будущем году в Москве.

Главный недостаток доклада наше управление усматривает в том, что из-за основного упора на легенду об Агасфере и свиток 9QRes другим важным аспектам темы уделено недостаточное внимание; это проявилось в неглубокой разработке социальных и национальных вопросов. Так, например, отсутствует обстоятельный анализ первого захвата Палестины Израилем при Иисусе Навине (здесь особого внимания заслуживало бы использование агрессором разведывательных средств); нет разбора экспансионистского характера второго еврейского государства и его политики союзничества с имперским Римом, что пролило бы знаменательный свет на некоторые сегодняшние политические реалии.

В связи с этим, а также в связи с нашим письмом от 8 июля сего года, где мы рекомендовали дать понять проф. Лейхтентрагеру и его другу, господину Агасферу, что им следует отказаться от приезда в Берлин, столицу Германской Демократической Республики, предлагаем тебе явиться к нам для собеседования в 14 часов следующего понедельника.

С социалистическим приветом,

Вюрцнер,

начальник управления

Министерства высшего и среднего

специального образования.

Господину профессору

Иоханаану Лейхтентрагеру

Еврейский университет

Иерусалим, Израиль

10 сентября 1980 г.

Дорогой, уважаемый коллега!

Мне уже давно следовало бы ответить на Ваше пространное письмо от 3 июля с. г., но важная работа, а затем нервное расстройство, из-за которого я почти месяц не ходил в институт, не позволяли мне сделать это. Однако тема Агасфера не отпускала меня; мой врач даже высказал предположение, что она каким-то, хотя бы отдаленным, образом связана с моим недомоганием, говорил о фиксации, на которую Вы в свое время уже намекали, и даже выспрашивал, не являлся ли Вечный жид мне во сне или наяву, на что я со спокойной совестью ответил отрицательно.

Тем не менее, дорогой коллега, остается вопрос, почему, собственно, нас обоих так долго и так интенсивно занимает эта тема; ведь если речь о фиксации заходит применительно ко мне, то насколько же сильной она должна быть у Вас, верующего в реальность человека, который чудесным образом пережил многие столетия, и пытающегося убедить в том же самом меня? А может, следует рассмотреть и общественную значимость данного вопроса? Чем объяснить повсеместное и явное повышение интереса к Агасферу, его истокам, его истории, его влиянию?

В мире ничто не возникает случайно; по законам диалектического материализма, каждое явление обусловлено другим, поэтому следует подумать, что же за всем этим кроется и чьим интересам служит. Именно на эти вопросы Вы, дорогой профессор, и дали — возможно, невольно — вполне убедительный ответ, когда охарактеризовали себя в июльском письме, затрагивающем вероятный запрос к властям ГДР относительно въездной визы, как сторонника законности и порядка, а Вашего друга Агасфера объявили полной противоположностью себе, человеком, исповедующим беспорядок, перевороты, нетерпение, беспокойство, то есть представили его фигурой, символизирующей анархию. Подобные типы — вспомните Троцкого и прочих — всегда служили и служат орудием самых темных сил реакции и империализма, поэтому советую Вам, дорогой коллега, из искренне дружеского расположения (а я надеюсь, что наша длительная и содержательная переписка сдружила нас): подумайте еще раз и по возможности постарайтесь проверить, не является ли сегодняшний, вполне реальный Агасфер (о его предшественниках пока говорить не буду) чем-то иным, нежели безобидным продавцом обуви.