Кадеты Точка Ру - Зервас Никос - Страница 17

— Всё очень грамотно придумано. Но повторяю: казнь невозможна, — с досадой кашлянул Лебедзинский. — У нас не военный коммунизм. Ритуальные убийства организовывать всё труднее.

— Придётся постараться, — произнёс Колфер Фост. — Нужно лишь правильно составить сценарий. Пускай сценарий логически подведёт зрителей к необходимости маленькой казни. И тут я вас сильно обнадёжу. Вчера мы уговорили одного гениального человека. Он будет продюсировать новогоднее шоу. Знаете, как его зовут? О, это известное имя. Его зовут Изяслав Ханукаин.

Загудели, зацокали языками. Лебедзинский расслабленно откинулся в кресле, достал сигару.

— Ханукаин справится в лучшем виде. Этот пожарник не даст разгореться Греческому огню, — усмехнулся Фост. — Однако ему надо помочь. Вы должны заранее подготовить мозги русских зрителей накануне шоу. До новогодней ночи осталось чуть больше двух месяцев. За это время нужно провести рекламу всенародного покаяния. И устранить тех, кто мешает россиянам свободно войти в Европу.

Гроссмайстер принял из рук помощницы розоватый листок, на котором в столбик были напечатаны имена.

— Вот. Наши эксперты составили список русских людей, на которых эта полудохлая страна опирается, будто на костыли.

И, помедлив, главный волшебник произнёс:

— Нужно выбить этих гадов, одного за другим, по списку. Просто уничтожить.

Он небрежно протянул розовый листок чиновнику с родинкой. Тот, заметно побледнев, прочитал несколько имён в начале списка и, облизнув пересохшие губы, испуганно прошептал:

— Постойте, Вы шутите? Да как же можно их убить?!

— Ах, как любопытно! Вы позволите?! — это банкир Лебедзинский, подёргиваясь от нетерпения, довольно невежливо выдернул бумагу из рук чиновника, впился глазками в строчки и наморщил вспотевший лоб.

— Уфф… Это ж надо, что задумали! — несколько секунд Миша Лебедзинский жадно читал. Наконец отвалился на спинку кресла. — Оч-чень хороший список. Но вот поясните мне, как это сделать? Для такого великого дела я готов дать любых денег, но Вы же понимаете, что одними деньгами такую проблему не решишь.

С этими словами банкир пустил расстрельный список дальше, по кругу. Старуха Кессель, приложив к близоруким глазам бумагу, так разволновалась, что зашлась в приступе кашля. Вице-мэр прочитал с каменным лицом, часто сглатывая. А козлобородый человек в шляпе даже не взглянул на имена, сразу передал следующему.

— Ха! Мне кажется, я понимаю вашу идею, господин Фост, — произнёс министр коммуникаций Вадим Железник, отрывая взгляд от розового листка.

— И что Вы на это скажете? — подчёркнуто равнодушно поинтересовался тот.

— Что скажу? — министр погладил себя ладонью по гладкому черепу, затем поправил модные серебристые очки на тонком носу. — Скажу, что у меня есть прямой выход на специалистов, которые могут решить эту задачу.

Все уставились на очкастого выскочку. Киселёва-Кессель вытаращилась на «смелого юношу», как Тортилла на Бура-тино. Банкир Лебедзинский вытер влажные губы и спросил прямо:

— И сколько Вам нужно денег?

— Много, — хладнокровно ответил министр государственного пиара. — Эти специалисты работают в группе, их четверо. «Городские волки» — не слышали про таких? Очень мощная бригада, они профессионалы. За каждое имя группа возьмёт в среднем… я думаю… по сотенке.

— Сто тысяч евродолларов? Это годится, — сказал Фост, не дожидаясь реакции банкира. — Я хочу посмотреть на ваших киллеров. Пусть приедут прямо сейчас.

Глава 12. Московские душегубы

В то время образовалось сильное общество контрабандистов обдуманно-правильным образом; на миллионы сулило выгод дерзкое предприятие. Он давно уже имел сведение о нём и даже отказал подосланным подкупить, сказавши сухо: «Ещё не время». Получив же в своё распоряжение всё, в ту же минуту дал знать обществу, сказавши: «Теперь пора».

Группа наёмных убийц прибыла через сорок минут. Колфер Фост провёл это время среди синтетических цветов на огромном застеклённом балконе Мылкиных, где успел выкурить сигару, непрерывно общаясь с кем-то по мобильному телефону, причём на скверном немецком языке. Было видно, что господин директор пребывает в недурном настроении: однажды он даже коротко расхохотался в свою чёрную трубку. Тем временем полная брюнетка напористо расспрашивала министра коммуникаций о людях, которых тот рекомендовал на роль киллеров. Чиновник с родинкой слушал с живейшим участием, а банкир Лебедзинский, поглядывая в розовый листок, выкуривал одну сигарету за другой, прикидывая общую стоимость проекта.

Наконец ударил гонг. Лия Мылкина, колыхая пышным телом, прошла в прихожую и увидела на экранчике видеофона лица четырёх мужчин. Один из них, глянув в камеру с неприятной ласковостию, сообщил, что прибыли они по вызову Вадима Владиленовича Железника.

Разговоры смолкли, взоры обратились на вошедших: кто — со страхом, другие — с любопытством, иные — с восторгом. Разумеется, в силу своего положения и специфических жизненных интересов многие из участников совещания и сами порой отдавали приказы о физическом устранении неугодных лиц. Однако мало кому доводилось оказываться лицом к лицу с исполнителями таких приказов — с теми, кто способен бестрепетно, с улыбкой уничтожить себе подобного.

Как и положено профессионалам высшего класса, «городские волки» казались интеллигентными, даже утончёнными людьми. Самый молодой и вовсе был похож на поэта русскоязычной эмиграции: хрупкий, бледный, наделённый от нездешней природы печальными выпуклыми глазами, он зябко кутался в длинный шарф и смотрел гоголем, хотя довольно жадно набросился на дорогой коньяк. Представился юноша Вайскопфом. Между тем, глядя, как задумчиво и манерно молодой человек сворачивает пробку, сжимая белые пальцы на горлышке бутыли, все понимали: с таким же спокойным и грустным выражением лица Вайскопф способен свернуть шею любому — будь то мужчина или женщина, старушка или ребёнок. Сколько жизней на счету у этого нескладного курчавого юноши с длинным синеватым подбородком и густыми ресницами? Сколько раз эти распахнутые чёрные зрачки с любопытством заглядывали в глаза жертве, улавливая последние мгновения отлетающей жизни? Министр коммуникаций успел предупредить, что Леонид Вайскопф — вдохновенный снайпер, но с удовольствием работает кинжалом, удавкой и ядами. Теперь он сидел, чуть сутулясь, в лёгкой куртке и потёртых джинсах, держал в руке стакан с коньяком, и все невольно разглядывали его руки, руки убийцы, поросшие до середины пальцев курчавыми чёрно-рыжими волосками.

Рядом слегка раскачивался на стульчике маленький холёный блондин в бежевом костюме. Глядя на эти крашеные волосики и пухлые сосисочки пальцев, взирая на то, как он мажет губы гигиенической помадой и прилепляет жвачку к блюдцу, сложно было поверить, что это настоящая машина убийства, не знающая пощады. Его звали Артемий, он весь был утыкан какими-то проводочками и наушниками, весь пищал и мигал огоньками палм-ридеров и блутусов, брови у него были выщипаны, а на лице лежал искусственный кремовый загар. Но все знали, что он великий подрывник, непредсказуемый, непревзойдённый.

Крупный брюнет — пухлое туловище на длинных ногах, в чёрной вельветовой куртке, с копною прямых тёмно-русых волос, ниспадающих на плечи, с дряблыми от наслаждений щёчками, с жёлтыми от табака губами и лихорадочной искоркой в глазах — это Эрнест Кунц. Похож на киношного Петра Первого и знает об этом. У него в подчинении несколько убойных групп, уже несколько лет он руководит крупнейшей в Москве бригадой. Быстро перебирает в руке серебряные шарики с лёгким звоном внутри, смотрит понимающе, и думается: ах, какой милый человек, сидит себе и пьёт зелёный чай. Но если дадут ему интересный заказ и заплатят достаточно, этот милый человек способен любого из сидящих за этим столом заживо освежевать, расчленить и превратить в котлету.

Наконец, четвёртый. Этот, если верить Железнику, инженер и алхимик предстоящих покушений. Постарше других, сухой и жилистый пятидесятилетний волк: хоть и сед, но стрижен по-молодёжному, ёжиком. Александр Сахарский своими руками не убивает, но, если всех его клиентов собрать — целое кладбище получится. Обломанные ногти, дешёвые папиросы, критический прищур грязно-зелёных глаз — интеллектуал, эрудит, коллекционер убийственных замыслов.