Кадеты Точка Ру - Зервас Никос - Страница 38

Как режиссёр, Ханукаин собственноручно писал сценарий будущего шоу и лично отбирал участников. Как продюсер, Ханукаин персонально договаривался со звёздами и спонсорами, строил площадку на Красной площади, завозил технику и беспокоился о размещении в лучших отелях российской столицы. Изя не стал перестраивать свой тонкий организм на российский лад, он продолжал жить по калифорнийскому времени, вкушал свежую американскую еду, доставляемую с борта собственного «Боинга», и смотрел по спутнику любимые нью-йоркские ток-шоу.

Он уже спал, когда с огромной скоростью в наспех распахнутые ворота влетели четыре поджарых джипа и, повизгивая на льдистом асфальте перед особняком, воткнулись решётчатыми намордниками в сугробы. Колфер Фост в бежевых джинсах и теннисных туфлях соскочил на мёрзлую почву. Исполнительный директор Лиги колдунов решительно взошёл на ступени вестибюля, украшенного некрасивыми федеративными триколорами, и, сопровождаемый стайкой советников, поднялся в холл второго этажа, где весело ужинали творческие люди, налегая на сёмгу, спаржу и рыхлые чиз-кейки под карамельным соусом.

Колфер Фост вошёл, и все повскакивали с мест. Личный секретарь помчался будить Изяслава Ханукаина. Колфер Фост с размаху повалился на диван, знаком потребовал воды. За ним уселись с серьёзными многообещающими лицами его ближайшие спутники: всё та же толстая помощница — брюнетка в полосатом мужском костюме, банкир Лебедзинский в затрапезной рубашке, министр коммуникаций Вадим Же-лезник в свитере «а ля мистер Фост». Последним вбежал Эрнест Кунц с мечущимися глазами, часто сглатывающий и постоянно перебирающий кнопки мобильного телефона.

— Ну наконец-то! — закричал с порога вбегающий Изя Ханукаин, в белом халате и пушистых тапочках. — Вы приехали поглядеть, как у нас дела! А я думал, все меня забыли!

Фост промолчал. Его спутники сидели напряжённые, опустив глаза. Ханукаин прыгнул в кресло и заворочался в подушках, выкрикивая:

— Здесь ничего нет! Воздух скверный, под окнами круглые сутки кричат вороны! Даже туалетную бумагу завозим из Америки! А вода пахнет тухлятиной, понимаете?

Личный секретарь подсунул Ханукаину деловую папочку.

— И вот даже в таких страшных условиях мы жутко много сделали, — хихикал гениальный продюсер. — Сценарий окончательно готов, Вы просто завизжите от восторга. Это будет великое бичевание пресловутой России. Показательный суд! Зрители даже не заметят… Ой, прямо-таки люблю самого себя. И поверьте старому Ханукаину, наши зрители даже не заметят, как они отрекутся от своей хвалёной России и несносного Православия.

Он стряхнул пепел на ковёр и, хихикая, продолжал:

— Остаётся найти символического мальчика для битья и такую же девочку в пару. Только нужны откровенно русские дети, как из плебейской сказочки, понимаете? Чтобы девочка непременно с косой, а мальчик в красной рубахе с узорами, но без штанов. Непременно без штанов!

Он вывалил из пакета россыпь цветных фотографий.

— Я уже посмотрел тысячи картинок. Расчудесная женщина Фимочка Капелёва. У неё детское модельное агентство в Калуге. Она прислала разные каталоги, но ведь совсем не то! Невыразительные, дегенеративные лица! А мне таки нужен настоящий великорусский Иванушка. Скажите, где его найти?

Он оглядел присутствующих. Их лица были по-прежнему скорбны.

— Изяслав, — глухо произнесла помощница Фоста. — У нас есть плохие новости. Сегодня погиб Лёня Вайскопф.

Изя замолк на минуту, задумчиво поиграл губами, потом поднял бровь:

— Ну и какие проблемы? У нас есть Минч и Рыдальский. Пускай вступают в строй вместо Лёнечки. Бедный мальчик, я так его любил! Какой был талант — глубокий, чуткий…

— Вайскопфу помешали убрать Пушкина, — лязгнул зубами Эрнст Кунц.

— Пушкина до сих пор таки не срезали?! — Ханукаин взвился над подушками и мелко задёргал коленками. — И это хвалёные «городские волки»? И как я буду проводить «Горячую линию»?! Вы же обязаны подготовить моих зрителей! Мне живой Пушкин не нужен! Никто не убедит русских, что они свиньи, если сперва не объявить поросёнком ихнюю обезьяну Пушкина!

— Коллеги, вы должны знать, — холодно, даже зловеще произнёс Колфер Фост, медленно выдавливая лимонную дольку в бокал. — Нам начали мешать. Вайскопфа намеренно устранили. Автомашина, на которой ехал Сахарский, обстреляна неизвестными. Похищен документ по Суворову…

— Что?! — хором вскричали колдуны.

— И Суворова тоже до сих пор не убрали? — Ханукаин в гневе сжал кулачки.

— Два прокола подряд, — недобро улыбнулся Колфер Фост, искоса глядя на лидера «городских волков». — Это недопустимо, коллеги! Вы не справляетесь с заданием.

Продюсер Эрнест Кунц сделался белым, как соль в пустыне Негев.

Гроссмайстер Фост кивнул помощнице и та зачитала абзац свежего газетного текста:

«Версия о преднамеренном убийстве Леонида Вайскопфа отвергнута, так как на теле не обнаружено каких-либо ранений, царапин или ушибов. Зато установлено, что в момент падения из окна двадцатого этажа Вайскопф находился в состоянии наркотического опьянения. Косвенным подтверждением представляется то, что он выпал из окна со спущенными до колен штанами. По одной из версий, писатель в состоянии наркотической эйфории решил сходить по нужде из окна и сорвался».

— Бедный Лёня, — слегка поморщился Фост. — Пушкин оказался сильнее.

— Я так работать не буду! — завизжал Ханукаин. — Вы обещали зачистить русских идолов! И где ваши обещания? Что вы молчите? Тогда я вам скажу. Если в этой стране останутся незаляпанными Пушкин и Суворов, то я отказываюсь делать новогоднее шоу! Дайте сюда контракт, я его разорву.

— Изя прав, — громко сказал банкир Лебедзинский. — Русские не отрекутся от России, пока жив Суворов и ему подобные. Послушайте, Кунц, в чём дело?!

— Задача оказалась сложнее, чем мы думали. Потребуется ещё несколько дней.

— Что здесь сложного? — удивился министр государственного пиара. — Подумаешь, создать антирекламу против Суворова. Ну хоть Сусанина-то убили?

— Это кто такой? — испуганно спросил Ханукаин.

— Сусанин — это такой характерный русский старик, — быстро пояснил молодой министр. — Ценой своей жизни старикан спас 14-летнего московского царя. В результате удалось остановить многолетнюю смуту. Кстати, в прошлом году опросы показали, что многие русские подсознательно воспринимают Ивана Сусанина как символ русского духа.

— По Сусанину мы уже, уже отработали! — заторопился Кунц. — Вышел телефильм и компьютерная игра. Проводили тестирование школьников. Дети отвечают, что Иван Сусанин — просто смешной персонаж, навроде маньяка: всё время сбивается с пути и других заводит в чащу.

— Значит, не всё так плохо, — кивнул Фост, заглядывая в розовый расстрельный список. — Кто там ещё? Александр Матросов? Что с этим пунктом?

— Про Матросова дети отвечают: был такой парень, на войне напился в стельку и полез в атаку на вражеский ДЗОТ, — заулыбался Кунц, — поскользнулся, случайно упал грудью на амбразуру…

— Юрий Гагарин?

— Никуда не летал и вообще не существовал в природе. По заграницам возили актёра.

— Пётр Чайковский?

— Извращенец. Я же говорю вам, мы неплохо работали до недавнего времени! — Эрнест Кунц раскраснелся. — Судите по результатам, господа! Уничтожен химик Менделеев. Вдоволь поиздевались над Кулибиным. Эффективно осмеяны Ломоносов, Менделеев, Глинка, два художника: Васнецов и Нестеров…

В этот момент в кармане Колфера Фоста настойчиво заверещал мобильник.

— Я слушаю, господин Уроцкий. Да, пожалуйста. Мы ждём ваших объяснений.