Фамильная реликвия - Сапцина Ульяна Валерьевна - Страница 36

Отпущенное им время они потратили на другие, более увлекательные занятия. Предавались любви, гуляли, принимали заехавших в гости Полу и Сэма. Сэм подмигнул Уильяму, а Пола отвела его в сторонку и шепотом сообщила, как она рада видеть, что он наконец-то нашел себе подругу. Уильям согласился с ней, умолчав о планах Кейт.

Затем они съели плотный обед, главную роль в котором играл фазан с рисом, побродили в саду под дождем, а чуть позже, согрев друг друга в его широкой постели, снова занялись любовью.

Уильям глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться на предмете разговора.

– Питти внимательно перечитает каждую страницу дневников. Видишь ли, ты бросила ей вызов, и теперь ее задача – доказать, что никто из рода Ландри никогда не уезжал в Америку.

– Ты сообщишь мне о результатах поисков?

– Да.

– Несмотря ни на что?

– Конечно, – пообещал он, – и расскажу Питти о нарядах. Им место в музее.

Надо будет упаковать платье цвета слоновой кости и послать его Кейт в качестве сувенира. В этом платье она была прекрасна. А без него – неотразима.

– Сохрани несколько платьев для девочек, которые когда-нибудь появятся в доме, – посоветовала Кейт с грустной улыбкой. – Для этого и существуют чердаки.

– Я запомню, – кивнул он. – А может, ты останешься в Англии и напомнишь мне? – Он представил себе маленьких девочек с пепельными волосами, вышагивающих по коридорам Холла в платьицах с кружевными оборками и атласных туфельках, темноволосых мальчиков, играющих с собаками, смех и беспорядок в некогда тихих комнатах дома, который был слишком велик для холостяка… Он взял Кейт за руку и сжал ее. – Не понимаю, почему ты не можешь задержаться… хотя бы ненадолго.

– Чтобы Питти успела уговорить меня продать брошь?

– Чтобы я успел уговорить тебя остаться в Англии.

Кейт ответила не сразу. Наконец она спросила:

– На какой срок, Уильям?

Он пожал плечами. Ответа на этот вопрос он не знал и ничего не мог обещать. Уик-энд и прошедшая неделя были чудесными, но близкие отношения имеют обыкновение портиться. Это всего лишь вопрос времени.

– Пока не захочешь вернуться домой. Девять дней в Англии – это слишком мало. Ты еще многого не видела.

– Как бы мне ни хотелось остаться, пора возвращаться в реальный мир, – возразила Кейт. – Конечно, поездка удалась на славу. Торн-Хаус, Торн-Холл, стилтонский сыр, бесценные украшения, чай в обществе герцогини – все это восхитительно, особенно когда случается впервые. Но пришло время принять дозу реальности.

– Звучит угрожающе.

Кейт улыбнулась.

– Я не хотела.

– Не знаю, удастся ли мне отпустить тебя, – проговорил Уильям, глядя на дорогу. Кейт повернулась к нему. – Так нельзя, – пробормотал он, обращаясь главным образом к себе.

Кейт не ответила.

Уильям убрал руку с ее ладони и свернул на шоссе, ведущее на юг, к Лондону. Кейт из тех женщин, которым нужны обещания любви и куча детей. Она сама говорила, что мечтает печь яблочные пироги и жарить мясо. На меньшее не согласится. И она вправе поступать, как считает нужным.

Он, Уильям, ей не пара.

В Лестершире случилось нечто интересное – Питти сразу поняла это, увидев, как Уильям помог Кэтрин снять пальто и отдал его Мэри. Его пальцы с нежностью задержались на плечах красивой американки. Это ей не почудилось, сразу решила Питти. Она кивнула, отвечая на вопрос Мэри, Надо ли подать чай, и устроилась в кресле, ожидая, что Уилл и американка сядут рядом на диван.

К вящему удовольствию Питти, так они и сделали, хотя отодвинулись друг от друга на приличное расстояние. Миссис Гудфеллоу была не из болтливых, но Питти умела, что называется, читать между строк. Дожив до восьмидесяти девяти лет, невозможно не набраться опыта. Она стала расправлять складки своей зеленой юбки так, словно ей решительно некуда торопиться.

– Вам понравилось в поместье, Кэтрин?

– Очень.

– Кейт переболела гриппом, – вмешался Уильям, – но теперь ей гораздо лучше.

– Отлично. – Питти перевела взгляд на гостью. – А портрет? Вы видели брошь?

– Да, но…

Питти жестом заставила девушку замолчать. Она была не в настроении слушать нерадостные вести. Лучше подождать немного. А пока насладиться влюбленным выражением на лице внука.

– Расскажите, что вы нашли, – попросила она, заметив стопку тетрадей, выложенных Уильямом на стол.

– Дневники, – ответил он. – Правда, мы не сразу поняли это, но, судя по записям, их вела молоденькая девушка, которая начала выезжать в свет в 1812 году.

Он сказал «мы» – обнадеживающий признак. Значит, волшебство броши подействовало. Питти едва сдержала желание захлопать в ладоши и заказать шампанское.

– Разве там не оказалось никаких имен?

– Она пользовалась только инициалами. Правда, я не успел прочитать все дневники.

– И я тоже, – призналась Кэтрин. – На чердаке мы нашли несколько сундуков. Один был набит чудесными нарядами, а на самом дне лежали эти дневники.

– Нарядами? Какая прелесть!

Уильям подался вперед.

– Неужели ты никогда не бывала на чердаке, Питти?

Она помотала головой.

– Я прожила в Лестершире всего несколько лет, за которые успела произвести на свет твоего отца и понять, какой болван твой дед. Перед тем как твой отец должен был пойти в школу, я перебралась в Лондон. А после смерти твоих родителей у меня не было ни времени, ни сил рыться в фамильном хламе.

– Видели бы вы эти наряды! – воскликнула Кэтрин. – Просто сказка!

– Я отдал распоряжение миссис Гудфеллоу проветрить их и осмотреть, а потом мы решим, что делать с ними дальше, – пояснил Уильям.

– Хорошо.

Мэри внесла в гостиную поднос с чайной посудой и поставила его на стол.

– Сейчас мы выпьем чаю и обсудим, как быть дальше с брошью, – заявила Питти. – Благодарю, Мэри.

– Нам нечего обсуждать. Кейт не собирается продавать ее.

Пропустив его слова мимо ушей, Питти взглянула на гостью.

– Вы уверены, дорогая? Алмаз Торн издавна считался бесследно пропавшим, и я готова выложить огромную сумму, лишь бы вернуть его.

– Я не хочу продавать брошь, – мягко отозвалась Кейт.

– Но если когда-нибудь вы передумаете, сообщите об этом Уильяму или мне, ладно?

– Непременно.

Питти заулыбалась.

– Давайте пить чай. Уильям, кто будет разливать – ты или я?

– По-моему, она приняла новость спокойно, – прошептала Кейт, когда Питти вышла из гостиной.

Уильям нахмурился, гадая, что задумала изобретательная бабушка. Допив чай, она извинилась, попрощалась с Кейт, забрала дневники и покинула комнату.

– Может быть… – задумчиво произнес он. – Но вряд ли она сдастся без борьбы.

– Без борьбы? – Кейт усмехнулась. – Она боролась за брошь целую неделю! Возможно, наконец-то смирилась с мыслью, что броши ей не видать.

– Ты слишком плохо знаешь ее. Второй такой же упрямой и настойчивой женщины я никогда не встречал.

– Мне очень жаль, Уилл. Надеюсь, мой отказ не осложнит тебе жизнь.

Уильям в явном удивлении уставился на нее.

– Эта брошь мне не нужна, Кейт.

– Не нужна?

– Поначалу я тоже хотел заполучить ее, – признался он, – чтобы умилостивить Питти и вернуться в Холл. Она загорелась желанием вернуть брошь, а мне было неприятно отказывать ей. Кроме нее, у меня больше нет родных. – Уильям протянул руки, и Кейт охотно придвинулась к нему. – Останься, Кэти. Останься со мной.

Кейт ждала продолжения, надеясь услышать заверения в вечной любви, но так и не дождалась.

– Но ведь мы уже все решили.

Уилл глубоко вздохнул.

– Отложи возвращение домой и поживи со мной в Холле. Если хочешь, мы отправимся путешествовать, – он поцеловал Кейт. – Или будем гулять с собаками, заниматься любовью и исследовать чердак. Ты же никогда не бывала в Париже или в Швейцарии, а Флоренция весной великолепна.

– Звучит так заманчиво, что трудно сказать «нет».

– Вот и не говори. Скажи «да», и мы заберем из отеля остальные вещи и утром вернемся в Лестершир.