Королева сплетен - Кэбот Мэг - Страница 38

– Вы пока еще не выбились в звезды, – рычит с другого конца стола Викки. – Не понимаю, откуда столько гонора. Твои друзья-придурки вполне могли бы пожить в своем фургоне и разницы не заметили бы.

– Мои друзья-придурки, – рычит в ответ Блейн, – единственное, что по-настоящему круто в твоей свадьбе, и ты это знаешь.

– Хм, минуточку! По-моему, играть свадьбу во французском шато – круто уже само по себе, – огрызается Викки.

– Ну, конечно, можно подумать, это не ты трепала всем репортерам направо и налево, что у тебя на свадьбе будет играть самая клевая хьюстонская группа.

– Не будете ли вы оба столь любезны заткнуться, – просит их тетя Биби. Голос у нее сейчас, как я подозреваю, грубее обычного из-за выпитого шампанского. Она напрочь игнорирует своего мужа, а тот, напротив, все время старается встать или сесть рядом с ней и втянуть ее в разговор. Грустно видеть, как радуется месье де Вильер, что его жена – пусть временно и только ради свадьбы племянницы – вернулась к нему в дом, и как нерадостно матери Люка находиться здесь.

– И правда, – говорит миссис Тибодо, готовая расплакаться, – сейчас не время для перепалки. Сейчас нужно всем объединиться и попытаться преодолеть кризис.

– Кризис? – Месье де Вильер сбит с толку. – Какой кризис? Виктория выходит замуж! Это же радостное событие, разве нет?

Биби и ее сестра поворачиваются к нему и в один голос отвечают:

– Нет.

Викки, посмотрев на одну, потом на другую, резко отодвигает стул, вскакивает и выбегает из столовой, драматично прикрыв глаза рукой.

Вот тут поднимается Шери и объявляет:

– На этой ноте… всем большое спасибо. Мы чудно провели вечер. Теперь понятно, что мы должны делать завтра, когда начнут съезжаться ваши гости. А сейчас, думаю, мы с Лиззи поможем убрать со стола.

– Я вам помогу, – говорит Чаз, тоже вскакивая с места. Очевидно, ему не терпится сбежать от всех этих дрязг и разговоров о заказанных букетах.

– Я тоже, – вызывается Люк.

Но как только он начинает подниматься из-за стола, мать хватает его за руку и велит:

– Сядь.

Люк неохотно, с мученическим выражением лица снова опускается на стул.

Я собираю грязные тарелки на своем конце стола. Мне хочется как можно быстрее сбежать из воцарившегося тягостного молчания.

Войдя в старомодную, с высокими потолками кухню, я приветливо улыбаюсь Агнесс и ее маме – они ужинают у массивного разделочного стола, но увидев меня, тут же встают.

– Ne pas se lever, – говорю я. Не знаю, правильно ли я сказала «Не вставайте». Но, видимо, правильно, потому что они тут же сели заканчивать свой ужин.

– О боже! – восклицает Шери, войдя на кухню и поздоровавшись. – Что это было?

Чаз тоже заметно не в себе.

– Я чувствую себя оплеванным, – говорит он.

– Да ладно вам, – говорю я, соскребая остатки еды с тарелок в большой чан. – Моя семья куда чуднее.

– Я как-то об этом не подумала, – хмыкает Шери, – но это хороший аргумент.

– Свадьбы очень выматывают, ребята, – говорю я и тянусь за тарелками, которые принес Чаз. – Столько ожиданий, и если что-то вдруг идет не так, люди ломаются.

– Да, – соглашается Шери, – но не взрываются самопроизвольно, как граната. Знаешь, в чем ее проблема? Викки, я имею в виду.

– Она брайдзилла?[16]

– Нет, – отвечает Шери. – Она женится не на ровне.

– Ой, не трепись, – смеюсь я.

– Я серьезно. Доминик нам все рассказала сегодня у бассейна, когда ты была на экскурсии по винодельне. Викки выходит за какого-то программиста из Миннесоты вместо богатого нефтяного магната из Техаса, выбранного для нее матерью. Причем миссис Тибодо связана обещанием, но она не может повлиять на решение Викки.

– А что же мистер Тибодо? – интересуется Чаз. – Отец Викки?

– А он поехал на какую-то важную встречу в Нью-Йорк по делам своей инвестиционной компании или что-то в этом роде. Он появится, когда надо будет вести ее к алтарю, и ни минутой раньше, если у него хватит ума.

Шери дает Чазу кухонное полотенце.

– Давай. Я споласкиваю, ты вытираешь.

– О, я люблю, когда мы допускаем немного грязи в наших отношениях, дорогая, – шутит он.

Я смотрю, как они пикируются, и думаю, как же им повезло, что они нашли друг друга. Конечно, их отношения – это не сплошной праздник, шутки и поездки во Францию. Было время, когда Шери пришлось убить и препарировать мистера Джингла, ее подопечную лабораторную крысу, чтобы получить зачет по нейропсихологии. А Чаз подбивал ее заменить мистера Джингла на похожую крысу, которую он прикупил в зоомагазине. Но Шери отказалась, мотивируя это тем, что она – будущий ученый и должна абстрагироваться от объектов изучения. Чаз после этого две недели с ней не разговаривал.

И все же они – самая чудесная пара, что я знаю. Не считая моих маму с папой.

И я бы все отдала, чтобы у меня самой были такие отношения.

Разве что не стала бы разбивать ради этого чужую пару, даже если бы могла. А я не могу.

И почему я так часто думаю о субъекте, с которым познакомилась в поезде накануне?

Агнесс и ее мать, закончив ужинать, наотрез отказались уходить. Так что мы домыли грязную посуду довольно быстро, если учесть, сколько перемен блюд было за ужином и какое количество приборов понадобилось, чтобы разобраться со всеми блюдами.

Но еще лучше то, что мадам Лорен вполне понимает меня, когда я спрашиваю, нет ли на кухне винного камня. Она достает откуда-то целую коробку для меня. Ее немного смущает моя буйная радость по поводу обретения бытовой кислоты, но она довольна, что смогла помочь мне. Потом она с дочерью желает нам bonne nuit – на что мы дружно отвечаем тем же, – и они возвращаются ночевать к себе на мельницу.

Чаз объявляет, что попробует вырвать Люка из цепких лап его матушки и мадам Тибодо и склонить его на стаканчик перед сном. Они с Шери зовут меня с собой, но я говорю, что слишком устала и пойду спать.

Что, конечно же, неправда. Как-то неловко говорить им, что у меня другие планы… в которые входит поиск достаточно большой емкости, чтобы можно было на ночь замочить в винном камне вечернее платье от Живанши.

И вот я стою на четвереньках на кухне и роюсь под раковиной. Кажется, я нашла кое-что подходящее – большое пластиковое ведро, которое туда поставили давным-давно из-за какой-нибудь протечки. И в этот момент я слышу, как открывается дверь. Опасаясь, что это может быть Люк, и он увидит меня с самого невыгодного ракурса, я начинаю подниматься, но неверно рассчитываю расстояние между раковиной и собственным черепом и со всего маху стукаюсь головой.

– Ох, больно, наверное, – раздается мужской голос у меня за спиной.

Я хватаюсь рукой за голову и оборачиваюсь. Передо мной стоит Блейн. У него крашеные черные волосы, мешковатые черные джинсы и футболка с портретом Мэрлина Мэнсона.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Да, – говорю я, отпускаю голову, беру ведро и поднимаюсь на ноги.

– А что ты там делала?

– Искала кое-что, – отвечаю я, пряча ведро за своей пышной юбкой.

– А-а, – говорит Блейн. Я замечаю, что во рту у него торчит незажженная сигарета, явно самокрутка.

– Ладно. Слушай, у тебя нет зажигалки?

– Извини, – говорю, – нет.

Он прислоняется к косяку. Нет, правда, у него совершенно раздавленный вид.

– Вот черт.

Я, конечно, не одобряю курения, но этому парню сегодня вечером пришлось несладко.

– Можешь воспользоваться конфоркой, – предлагаю я, показывая на огромную допотопную плиту в углу.

– А, точно, – оживляется Блейн.

Он топает к плите, зажигает конфорку, наклоняется и глубоко затягивается.

Я чувствую сладковатый запах и понимаю, что в самокрутку завернут вовсе не табак.

– На, покури, – Блейн благородно хочет поделиться со мной.

– Нет, спасибо.

– Ты не куришь травку? – он недоверчиво осматривает меня.

– Нет, я не могу себе позволить терять мозговые клетки. У меня их изначально было не так много.

16

Неологизм. Брайдзиллами называют невест, которые в процессе подготовки к свадьбе становятся эгоистичными, несносными, жадными.