Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 43

— Если это необходимо.

— Совершенно необходимо. Смотреть в лицо неразрешенным противоречиям своего прошлого или чересчур усердно пытаться понять те вещи, которые все еще скрыты от него, слишком тяжело для принца.

— Хорошо. Я поняла.

— Мастер Дассин был убежден, что, даже если ему не удастся довести до конца свои занятия с принцем, со временем воспоминания о жизни в этом мире вернутся к нему.

Как бы то ни было, они могут всплывать в неправильном порядке или же, под влиянием происходящих сейчас событий или другой его жизни, иначе ощущаться и истолковываться им. Это отнюдь не то, к чему стремился мой господин. Он пытался погрузить принца в прошлое, обособив его от всего, что только может отвлечь или обременить чувства. И он дал ему слишком мало времени, чтобы проанализировать или сформировать отношение к восстановленным воспоминаниям. Мастер Дассин считал важным, чтобы ничто не помешало принцу стать именно тем человеком, каким он был в прошлом… каким вы знали его. И это все еще возможно. Я храню знания, а в Авонаре есть те, кто обладает достаточными умениями, чтобы завершить план мастера Дассина. Но ужасные события последних дней и поручение, возложенное на принца мастером Дассином перед смертью, — сначала надо разобраться с ними.

Солнце согревало мое лицо, а резкий порыв ветра швырнул в меня горсть снега, вызывая озноб.

— Не мне судить о значимости вашего поручения, но у меня есть новости такой важности, что я чуть не поверила, будто вы прибыли сюда по моей воле. Однако, судя по тому, что вы сказали, мне не следует делиться ими с Кейроном… Д'Нателем. Мои известия слишком его затрагивают и связаны с самой болезненной частью его прошлого… и, возможно, с его будущим.

Зачем? Зачем? Зачем зидам и их хозяевам, лордам Зев'На, нужен Герик? Возможный ответ, осенивший меня во время нашего долгого ночного путешествия, на время померк перед ужасной травмой Паоло и теперь предстал передо мной с утренней ясностью.

Маленькое личико Барейля сморщилось в хмурой гримасе.

— Не могли бы вы доверить мне ваши новости? Хоть мы с вами только что встретились, мне кажется, будто я вас прекрасно знаю. Я был причастен ко всей работе мастера Дассина за последние десять лет. Единственное, чего я хочу, — это завершить его труды и продолжить служить принцу всем, чем смогу.

У меня не было выбора. Я не могла рисковать, боясь повредить Кейрону своим знанием. И, кроме того, Барейль уже произвел на меня впечатление человека, достойного всяческого доверия.

— Ну, хорошо, — согласилась я. — Что произойдет, если в руки зидов попадет ребенок… сын вашего принца?

Мне часто приходилось видеть, как мой собственный король берет в заложники детей своих врагов.

— Законный сын Наследника Д'Арната? Старшего из живущих?

— Ну, в общем, да.

Старший, младший… заложник есть заложник.

Дульсе не побледнел, не вскрикнул и не сделал ничего из того, что принято считать признаками крайнего смятения. Он просто застыл неподвижно, приятное оживление необычных черт его лица исчезло в мгновение ока.

— Сударыня, если мальчик еще не достиг совершеннолетия, это станет днем такой печали для моего и вашего миров, что с ним не сравнится ни один другой с самого дня Уничтожения. У вас есть какие-то причины подозревать, что это произошло?

— Именно поэтому вы и застали нас в столь отчаянном положении, — ответила я и рассказала ему все.

— «Третий жив и заполучил добычу, которую всегда вожделел…» — пробормотал себе под нос дульсе. — Жаль, что я не погиб вместе со своим хозяином — тогда бы мне не пришлось услышать эту страшную новость. Ребенок загадочным образом остался жив, помилование для оплаканной нами жизни, история, которая должна была бы принести лишь радость. Но — не в обстоятельствах столь чрезвычайных… Душа отца теперь живет в теле принца. Но если принц и мальчик пройдут испытание на отцовство…

— Нет нужды в испытаниях! Я уверена, что Герик — сын Кейрона. Он может колдовать…

— Нет-нет, сударыня. Я не сомневаюсь в вас. Неужели вы не понимаете? Все намного хуже, чем вам кажется. Если мальчик будет признан Наставниками Гондеи как законный старший сын Наследника, дитя его плоти и духа — и неважно, какое стечение обстоятельств сделало это истиной, — тогда мальчик становится законным преемником Наследника — следующим Наследником Д'Арната.

Герик — следующий Наследник… Барейль покачал головой.

— Вы правильно рассудили. Мы не можем рассказать об этом принцу. Указания мастера Дассина совершенно ясны. Ваш муж не должен ничего знать о ребенке, пока не вспомнит всю свою жизнь до самой смерти.

— Тогда объясните, как я могу убедить принца в чрезвычайной важности этих поисков, если я не могу сказать ему, что жертва похищения — его сын?

— Это, вероятно, будет проще, чем вы думаете. Ох, — он поднял глаза, встряхнул головой и махнул рукой, словно отвергая соблазн, — я слишком разговорился. Мне очень жаль, что я не могу и дальше обсуждать с вами эти вопросы. Вы должны поговорить с принцем и решить, что рассказать ему о ребенке. Мастер Дассин полагался на ваши суждения.

— Мне кажется, я уже ничего и ни о чем не знаю. Барейль улыбнулся, явно от всей души.

— Мастер Дассин умел оставить человека в самой невозможной ситуации. Но лишь потому, что сама вселенная есть не что иное, как невозможная ситуация. Он наслаждался сражением со вселенной — единственным противником, которого он признавал достойным вызова. А в вас, сударыня, он, как он полагал, нашел подходящего соратника.

Дульсе извинился, сказав, что пойдет посмотреть, как там успехи Д'Нателя с «достойнейшим из мальчиков». В тревоге и растерянности я взобралась на скалу, с которой открывался хороший обзор. По-прежнему никаких следов Келли. Изломанные гребни Серран тянулись к югу, их склоны все еще оставались в тени, выделяясь на фоне ярко освещенных равнин, простиравшихся до западного горизонта. К северу высился одинокий горный пик, на его массивные, покрытые лесом плечи была накинута снежная шаль. Плюмажи розовой дымки поднимались над промерзшей долиной, ютившейся у его подножия, словно огни преисподней, горели под тонкой пеленой инея.

Из путаницы мыслей всплыла одна — жуткая, но успокаивающая: лорды захотят получить Герика живым.

Спустя примерно три четверти часа дульсе высунулся из пещеры:

— Исцеление свершилось. Может, мы позавтракаем, пока вы говорите с принцем? Ему нужно поесть, да и вы с вашими спутниками, я полагаю, не станете возражать против горячей еды.

Он подал руку и помог мне спуститься.

— Так вы тоже повар? — поинтересовалась я, вспомнив первого встреченного мной дульсе — обворожительного, достойного сожаления предателя, полагавшего, что убийство и древний меч могут спасти его город.

Тень, скользнувшая по его лицу, исчезла, сменившись улыбкой.

— Увы, нет. Бедный глупый Баглос был несравненным кулинаром, хотя в Авонаре немало хороших поваров. Я же не смогу доставить вам подобного удовольствия, хотя, не сочтите меня нескромным, мое бренди считается на редкость неплохим. У нас есть с собой немного, и если вам захочется отведать глоточек…

— Не сейчас. А вот прошлой ночью я бы, наверное, лошадь за него отдала.

Я вошла в пещеру следом за дульсе.

Паоло мирно спал у потрескивающего костра. Его грудь вздымалась и опускалась мерно и глубоко, а тонкое лицо приобрело здоровый смуглый оттенок. Что еще более невероятно, он перекатился на бок, подложив кулак под подбородок и поджав ноги — обе ноги! — под одеяло. Рядом лежала кучка окровавленных лоскутьев и деревяшек.

Кейрон сидел на земле рядом с мальчиком, обхватив руками колени и уронив на грудь подбородок, как будто спал. Но стоило нам с Барейлем войти, как он вскинул глаза, и усталое лицо осветила чудесная улыбка, так напоминающая его прежнего.

— Вы приглашали меня навестить вас снова, сударыня, но не предупредили, что подыщете еще более холодное место для нашей встречи и обеспечите меня вызовом, каких я давно не встречал.