Зов ягуара - Гроф Станислав - Страница 69

— Принеси большую порцию «Особого», только не в сахарной трубочке, а в креманке! — отдал приказ адмирал. Мороженое под названием «Особое» кондитерская Кислинга готовила специально для высших китайских чинов, которые питали к нему слабость.

— Может, еще и Маотай, адмирал? — спросил адъютант, предлагая крепкий ликер, популярный среди китайской верхушки. Во время банкетов многие поглощали его в таком количестве, что желудок не выдерживал.

— Нет, не сегодня. Принеси мне двойной Джонни Уокер, неразбавленный, без льда, — последовал ответ.

Адмирал был не в духе. Бэйдайхэ, место, где он любил отдыхать, думать и писать, стремительно портилось. Последней каплей в этом безобразии стал призрак радиоактивного загрязнения. Эпицентр чжоушаньской трагедии находился более чем в тысяче километров, но, учитывая масштаб ядерной катастрофы и непредсказуемость воздушных потоков и океанических течений, ни один район в Китае не мог считаться вполне безопасным от радиоактивной угрозы. А Бэйдайхэ подвергался двойному риску: с воздуха и с океана. Временами уровень радиоактивности подходил к угрожающей отметке.

Но радиоактивное загрязнение Бэйдайхэ лишь отчасти объясняло дурное настроение адмирала. Атомный взрыв чудовищной силы на архипелаге Чжоушань уничтожил цвет китайского подводного флота и привел к заражению больших пространств океана и побережья. Он сделал множество боевых кораблей и стратегически важных военно-морских установок совершенно бесполезными. За несколько роковых секунд мечты адмирала о победе над Японией и о собственном восхождении к вершинам власти были разбиты и погребены под слоем радиоактивного пепла. Теперь Китаю придется собрать все силы, чтобы справиться с этой катастрофой, и надолго забыть о вторжении в Японию. Сяопин был в глубокой тоске.

На миг уныние адмирала сменилось волной ярости, отчаянно ищущей мишень. Ядерный инцидент? Об этом сразу же после взрыва заявили военные круги США, а теперь без устали повторяют китайские эксперты. Что за чушь! Он был возмущен и ни на грош не верил этой истории. Но что еще это могло быть? Что на самом деле произошло на архипелаге Чжоушань и какова причина бедствия? Ответить на эти вопросы будет нелегко. Как найти разгадку в эпицентре катастрофы — в районе, до неузнаваемости разрушенном взрывом и залитым расплавленным металлом от десятков ядерных двигателей и сотен ракет?

Сяопин нервно прикурил очередную «Лаки страйк», и тут его осенило: «Калипсо»! Как он не подумал об этом раньше? Конечно все дело в «Калипсо!» Он почуял недоброе, как только получил известие, что этот корабль шныряет в Восточно-Китайском море. Адмирал доверял своей интуиции, и она почти никогда его не обманывала. Он вскочил и бросился к расположенному неподалеку особняку, где находились его роскошные покои, оставив на пляже, будто подношение солнцу, остатки своего любимого «Особого» мороженого, а вместе с ним и нетронутый бокал Джонни Уокера.

Он вбежал в свой кабинет, сел за компьютер и вновь просмотрел секретный файл военно-морской разведки, в котором содержались сведения о перемещениях «Калипсо». Адмирал изучал его снова и снова, на этот раз особо тщательно, с новым интересом и прицелом. Спутниковые записи маршрутов «Калипсо» подтвердили его подозрение. Корабль появлялся только в тех местах, которые имели реальное или потенциальное военное значение. С какой стати этот его рейс должен быть исключением?

Сяопин поднял самые последние данные — путь «Калипсо» во время чжоушаньской катастрофы — и застыл в изумлении. От Тайваня до Нагасаки корабль шел прямым курсом, пока не достиг тридцатой параллели. Потом неожиданно повернул и на максимальной скорости направился к островам Рюкю, что к югу от Кюсю, а оттуда по прямой двинулся к Гавайям. То, что «Калипсо» повернул именно в тот момент, когда находился ближе всего к месту чжоушаньской катастрофы, и на всех парах покинул Восточно-Китайское море, несомненно, подтверждает подозрение, что экипаж «Калипсо» имел какое-то отношение к бедствию или, по крайней мере, знал, что оно надвигается.

Адмирал откинулся на стуле и закурил очередную «Лаки страйк». Курение всегда помогало ему собраться с мыслями. Сяопин полностью сосредоточился на загадке, с которой столкнулся, и призвал на помощь последовательный логический анализ. Во-первых, необходимо выявить возможную связь между «Калипсо» и чжоушаньским бедствием. Радары не засекли ни одного объекта, который бы двигался от точки поворота «Калипсо» к архипелагу Чжоушань. Это, конечно, еще ни о чем не говорит. Американцы могли усовершенствовать свои секретные устройства и успешно замаскировать носитель ядерной боеголовки.

Он стал думать дальше. Анализ радиоактивных осадков показал, что они соответствуют китайской ядерной технике; никаких следов иностранных источников радиации обнаружено не было. Но, принимая во внимание масштаб катастрофы, можно предположить, что доля иностранного материала была ничтожно малой, поэтому его просто не удалось обнаружить. Кроме того, американцы могли извлечь из моря часть потерянных китайских ракет и теперь использовать их или имитировать их устройство. Мысли адмирала снова вернулись к «Калипсо». Этот корабль вполне мог извлечь ракеты с затонувших подводных лодок.

Ключевая операция с участием «Калипсо» должна была происходить ночью, поэтому нельзя полагаться на спутниковые данные. Разве что есть запись того, что происходило в этом районе, сделанная с помощью инфракрасных датчиков… Сяопин почувствовал прилив возбуждения, дыхание его участилось. Он ощущал себя гончей, учуявшей запах свежей крови. Когда в ответ на его команду компьютер воспроизвел инфракрасное изображение Восточно-Китайского моря вдоль тридцатой параллели, он сразу понял, что нашел недостающее звено.

На снимке был четко виден большой объект, формой похожий на торпеду, отходящий от «Калипсо» и направляющийся к китайскому берегу. Но адмирала озадачили два странных факта, понять которые он не мог. Большую часть пути траектория носителя была прямолинейной, но потом в какой-то момент ненадолго изменялась, превращаясь в неправильную ломаную линию. Другая странность — крайне медленное движение носителя. По скорости он был несравним ни с одной известной адмиралу ракетой или торпедой.

Сяопин чувствовал некоторое замешательство и в то же время торжество. Поспешно включив горячую линию своего головидеофона, он вызвал Хуан-Чу, председателя Китайской коммунистической партии и главнокомандующего вооруженными силами.

— Хуан, у меня есть для тебя невероятная новость, — гордо объявил адмирал. — Я только что выяснил, что чжоушаньская катастрофа — не случайность, а диверсия американцев!

Эта новость была столь важна, что адмирал позволил себе обратиться к председателю запросто, что нечасто бывало при их обычном официальном общении.

— Мои военные специалисты не докладывали мне ничего подобного. Они проанализировали все данные радаров, образцы радиоактивности и многое другое и не нашли ничего подозрительного, — холодно ответил Хуан-Чу. Его покоробило нарушение партийного этикета.

— Пусть посмотрят данные инфракрасной съемки со спутника. Там явно виден объект, выпущенный с американского корабля «Калипсо» и направляющийся к архипелагу Чжоушань, — твердо произнес адмирал. — Есть, правда, некоторые вопросы, которые предстоит прояснить. Этот объект шел на необычно малой скорости — около двадцати миль в час — и на короткий промежуток времени нарушил свой линейный курс и начал двигаться беспорядочными зигзагами.

— Американская ядерная торпеда, ползущая со скоростью двадцать миль в час и меняющая курс на беспорядочные зигзаги? Ты серьезно? Может, ты пьян? — насмешливо спросил Хуан-Чу.

— Я полагал, ты знаешь меня лучше. Разве похоже, что я шучу? Я прав и докажу это! — не сдавался адмирал. — Я позвоню снова, когда у меня будут все факты, — сказал Сяопин и отключил связь.

«Круглый идиот, ни капли воображения!» — разрядил он свой гнев, недовольный реакцией председателя. Но тут же вспомнил, что у него самого нет ни малейшего представления, как объяснить загадочное открытие. Он закурил еще одну сигарету и вернулся к компьютеру, чтобы продолжить расследование.