Уничтожение - Этанс Филип - Страница 52

Нимор исчез среди теней под сводом пещеры.

Шквал стекла и огня утих, и Громф выбрался из-под обломков ларька. Отряхнув культю, все еще сочившую­ся кровью, хотя боль благодаря кольцу из жгучей пре­вратилась в тупую, ноющую, Громф мельком удостове­рился, что ступня повернута в нужную сторону, и приложил ногу на прежнее место.

Он крепко прижал ее и закрыл глаза. Тупая ноющая боль сменилась такой резью, что его затрясло и он за­дышал часто и тяжело. Он ощущал, как срастаются ко­сти, края рассеченных сосудов, обрубки нервов, и все это сопровождалось ураганом боли, зуда, наслаждения и снова боли, потом начала срастаться кожа, и Громф задохнулся и задрожал.

«Лич», — предупредил Нозрор.

Только тогда Громф осознал, что Дирр творит очеред­ное заклинание. Громфу пришло на ум могущественное заклятие, способное защитить его там, где сфера из по­соха окажется бессильной. Не мешкая и не раздумывая Архимаг призвал нужное количество энергии, и антима­гическое поле было готово как раз вовремя, чтобы рас­сеять лавину испепеляющего жара и ослепительного пла­мени.

Заодно оно подавило исцеляющую силу кольца.

Никакая магия не действовала больше рядом с Гром-фом Бэнром, а нога его была залечена лишь наполови­ну. Он содрогнулся, стиснул зубы и зажмурился, когда мучительная боль от изуродованной ноги растеклась по всему телу, заставив его скорчиться в агонии.

— Отличная работа, мой юный друг, но это поле рано или поздно исчезнет! — прокричал ему сверху лич.— А тем временем ты будешь истекать кровью, а я — ждать.

Громфу было не до угроз лича. Ему было слишком больно, чтобы думать.

ГЛАВА 20

Пайет сжал топорище, надеясь, что мокрая от пота ладонь сумеет удержать его, когда начнется зава­руха — а она начнется скоро. Он мельком взгля­нул на своего друга Уло и понял, что он тоже так ду­мает. Пайет даже заметил, как пальцы Уло скользят по рукоятям двух больших ножей, и догадался, что у Уло тоже вспотели ладони.

Они прибыли в Затопленный лес, чтобы заготовить бревна, заработать немного серебряных монет и разбе­жаться по своим делам. За то время, что они здесь, на их глазах умерло с десяток их товарищей. Некоторые погибли в результате несчастных случаев, чего всегда можно ожидать при валке леса, но большинство стали жертвами обитателей этих мест. В болоте водилось не­сметное количество всякой нечисти, от живых стеб­лей, увлекающих людей в водную могилу, до ящеров, которые словно назло утаскивали отбившихся лесору­бов прямо с окраин вырубки. И все же круг из фа­келов и боги знают что еще — может, даже какой-нибудь болотный этикет — не давали по-настояще­му опасным существам приближаться к их лагерю. И импровизированная таверна, где мужчины проводи­ли практически все свое свободное время, которого было не так уж много, казалась сравнительно безопас­ным местом.

И вот теперь в окно ввалились темный эльф и ка­кое-то здоровенное существо, похожее на демона, и все изменилось.

Пайет и Уло оказались прямо напротив темного эль­фа. Им обоим он представлялся просто-таки смертель­но опасным, хотя похожая на демона тварь, возможно могла натворить более страшных дел. У Пайета тряс­лись колени. И руки тоже, и челюсти свело от страха.

На другом конце общей комнаты четверо остальных лесорубов, Ансен, Кински, Линт и Аркам, очутились ли­цом к лицу с огромным демоном. Все они были воору­жены - в Затопленный лес никто в здравом уме без оружия не суется, — но их оружие выглядело таким жал­ким против огромного существа. Ансен схватил из дер­жателя на стене факел, у Кински в руках был топор, Линт надеялся удержать монстра на расстоянии остро­гой, которой бил рыбу в болотной воде, а Аркам разма­хивал перед собой топорищем. Вид у всех был перепу­ганный до смерти.

У темного эльфа имелся при себе огромный меч — Пайет никогда не видел такого огромного, — но он дер­жал его неуверенно в опущенной правой руке, царапая острием дощатый пол. Дроу был мокрый, у него были в крови лицо, нога, а может, и еще что-нибудь. Пайет никогда раньше не видел темных эльфов. На самом-то деле он всегда считал, что это все сказки, поэтому со­вершенно не в состоянии был угадать, что у этого типа на уме, но с виду тот казался слабым, измученным, мо­жет, даже при смерти.

— Ты кто? — спросил Пайет, и ему самому ужасно не понравилось, как дрожит от страха его голос. — Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?

Как ни трудно было Пайету определить, о чем дума­ет дроу, лесоруб был уверен, что пришелец его понял. Взгляд, которым он смерил его вместо ответа, казался презрительным, нет, не столько презрительным, сколь­ко... Пайет не знал, как назвать его. Ему показалось, будто он вспомнил нужное слово — «высокомерный», но он не был уверен, правильно ли помнит, что это означает.

Дроу не ответил. Вместо этого он начал поднимать свой огромный меч, и Пайет, испугавшись, что темный эльф собирается зарубить его, взмахнул топором. Пайет всю жизнь — с одиннадцати с половиной лет — валил деревья. Он знал, как управляться с топором, и делал это быстро, сильно и точно. И все же он не подходил к эльфу ближе чем на расстояние вытянутой руки.

Пайет едва уловил движение темного эльфа. Тот вдруг очутился на пару футов правее, между Пайетом и Уло. Дроу вскинул меч, но выглядело это так, будто он защищается, а не нападает. Уло, ошалев оттого, что темный эльф вдруг оказался прямо возле него, отчаянно замахал перед собой ножами, никого при этом не заце­пив, и начал пятиться, пока не уперся в стену.

— Коли его, Уло! — проорал Пайет, но Уло, похоже, даже не услышал его.

Темный эльф шагнул к нему, опустив меч, и Пайет инстинктивно метнулся в сторону. Мощный выброс ад­реналина помог ему. Никогда в жизни он не двигался так стремительно.

Он перехватил топорище поудобнее и замахнулся на темного эльфа, который чуть отклонился назад и пропус­тил топор в нескольких дюймах от своего лица. Пайет снова перехватил топор, провел по кругу и замахнулся еще раз. Он знал, что темный эльф опять отпрянет, и был готов к этому. На самом деле он целился в точку в не­скольких дюймах позади головы дроу. Он видел сейчас только темного эльфа, и, когда топор устремился в голо­ву дроу, Пайет зажмурился в ожидании фонтана крови.

Топор вонзился, и горячая густая жидкость плесну­ла Пайету в лицо. Он крепче сжал веки, чтобы кровь не попала в глаза, и попытался выдернуть топор из че­репа темного эльфа, но тот застрял. Падающее тело ув­лекло Пайета за собой, и он медленно опустился на колени. Он ткнулся лбом в стену, и это удивило его Он не думал, что настолько продвинулся вперед. Он вытер глаза рукавом и сказал:

— Ему конец, Уло! Я раскроил черному дьяволу че.

Пайет умолк, похолодев, когда открыл глаза и уви­дел, чей череп он раскроил. На него уставились мертвые глаза Уло, остекленевшие и пустые. Топор Пайета тор­чал из головы его друга, и из-под него все еще хлестала кровь.

Пайета затрясло, рвота подкатила к горлу, но он удер­жался, крепко прижал ладонь ко рту, бросил топор, все еще зажатый в черепе друга, и откатился в сторону по полу.

Он поднял глаза и увидел, что темный эльф смотрит на него сверху вниз, не пытаясь убить его, хотя запросто мог это сделать. Пайет встретился взглядом с черным типом, и у него появилось тошнотворное ощущение, что дроу не просто доволен собой, сумев сделать так, чтобы Пайет убил Уло, но что он раздумывает, как бы попы­таться устроить что-нибудь подобное снова.

— Парни! — надтреснутым голосом выкрикнул Пайет.

Он хотел предупредить их, но у него перехватило горло, и он с трудом выталкивал слова наружу. Бросив взгляд на остальных четырех лесорубов, Пайет увидел, как огромный, покрытый серебристой шерстью демон разорвал Аркаму горло взмахом одной из рук, словно зачерпнул пригоршню масла из горшка. Повсюду раз­летелись брызги, и Аркам умер раньше, чем его исте­кающее кровью тело коснулось пола.

В ту самую секунду, как два странных существа вле­тели в окно, Пайет понял, что дела лесорубов плохи, но в том, какой оборот приняли события: в небрежности, с которой серый демон порвал глотку Аркаму, в том, как коварно, почти по-человечьи темный эльф заставил Пайета убить своего друга, — виделось что-то личное, казалось, именно за этим они оба и пришли сюда.