Африка грёз и действительности (Том 2) - Ганзелка Иржи - Страница 69

Язык суахили, которым пользуется несколько миллионов жителей Центральной и Восточной Африки, разделяется на ряд отличных друг от друга диалектов. Поэтому когда вы приезжаете в Конго, зная наиболее распространенные обороты и самые употребительные слова, то вам это нисколько не поможет, потому что негры, никогда не посещавшие школы, почти не понимают литературного языка суахили. Вот почему мы так обрадовались, когда на другой день по приезде в Кисеньи нашли в этом заброшенном углу чешскую семью. Старая пани Келер, вдова инспектора железных дорог, говорила по-чешски, как будто она покинула Писек не много лет, а только несколько недель тому назад.

Мы высказали ей свои сомнения, не зная, сколько нам нужно платить своим временным работникам, чтобы не дать им слишком мало, но и не переплатить.

— Не платите им более четырех франков в день, — разрешила пани Келер наши сомнения. — Вы найдете слугу и за два франка, но он или в первый же день вас обворует, или совсем не выйдет на работу. Повар получает здесь пять франков в день. Главное, не забывайте о рабочих книжках…

Нам показалось очень странным, что в Конго существуют рабочие книжки. Для нас это было новостью; однако в последующие недели нам представился ряд случаев поближе присмотреться к социальным и трудовым отношениям в Конго. Рабочие книжки мы оценили только при отборе работников из числа явившихся кандидатов. Если негр предлагает свои услуги за два франка в день, это значит, что либо у него в самом деле нет книжки, либо он ее скрывает, потому что она не делает ему чести. Он отдает себе отчет в том, что если нанимающий его хозяин не найдет непрерывных записей о предыдущей работе, то отнесется к нему с недоверием или не наймет его.

— Travail, monsieur, travail,[66] — предлагали свои услуги все новые негры, подходя к окнам нашего «озерного замка» еще долго после того, как Ялосемба уже ходил на озеро за водой с высоким ведром на голове, засунув руки в карманы, мыл посуду, убирал в комнатах и ходил в Нгому за покупками, а Вамба готовил нам пищу. Оба они гордились своими рабочими книжками и с нескрываемым удовлетворением смотрели на своих коллег, получивших отказ.

Когда попадаешь в тропические области Африки, то сталкиваешься с совершенно новой проблемой, проблемой трудовой морали. Обнаруживается, что здесь условия труда резко отличаются от тех, которые привычны для перенаселенной долины Нила или для скудных нагорий Эритреи и Эфиопии. В тропических областях Африки, где негр не должен каждый день вести борьбу с призраком засухи, где ему не приходится с утра до вечера доставлять воду литрами на свой клочок земли, где его не гнетут заботы о запасах на зиму, природа создает совсем другую среду для развития характера. Здесь негр не тужит по работе и не считает ее обязательным условием существования. Это и понятно: природа предоставляет ему почти без труда весьма легкое пропитание — бананы, разнообразные виды питательных корнеплодов, кукурузу, сахарный, тростник, рыбу и дичь. Выращивание бананов не требует почти никаких затрат труда, а для других культур достаточно, в большинстве случаев, только поверхностного разрыхления почвы; во многих областях, где часто выпадают дожди, можно собирать два урожая в год.[67]

При подобных условиях негры не гоняются за низкооплачиваемой работой по найму. Считают, что в Британской Восточной Африке примерно не более одной трети мужского населения занято наемным трудом. Основным стимулом к такой работе служит главным образом необходимость уплатить налоги, а также стремление подражать европейцам в одежде и других привычках и потребностях. Но негр в состоянии истратить всю свою заработную плату на ненужные безделушки или — что гораздо печальней — на спиртные напитки. Это тормозит прогрессивные стремления к освобождению от колониального гнета. В Бельгийском Конго положение не лучше, чем в Британской Восточной Африке. Только в промышленных районах Южного Конго господствуют несколько иные условия.

Своеобразен и духовный облик негров, до сих пор не освободившихся от вековых примитивных традиций языческих племен, от последствий рабства и автократического племенного строя. Часто можно увидеть негра, покорно выслушивающего поток брани, на которую европейские работодатели не скупятся.

Такой же страх негры испытывают и перед своим черным вождем или начальником. На Киву нам часто случалось наблюдать группу негров, работавших на строительстве нового шоссе. С утра до вечера они переносили на голове большие корзины с камнями; на берегу озера они собирали большие камни, а потом выстраивались, как солдаты, гуськом возвращались на стройку, выгружали камни и отправлялись за другими. Они всегда ускоряли шаг, как только видели своего черного начальника, который не выпускал из рук бича и не стеснялся им пользоваться.

Проезжая по центральным областям Конго, мы имели возможность увидеть нечто настолько непонятное, что над этим задумался бы, верно, и сам доктор Голуб 70 лет назад. Нас это тем более удивило, что до того мы в течение многих месяцев могли наблюдать, как изменилось отношение африканцев к европейцам, будь то во французских колониях, в самостоятельном Египте, в бывших итальянских колониях им во владениях Великобритании. Европейцы заметно утратили свой престиж в Африке, особенно во время последней войны. Радио и газеты, часто выходящие на языках и наречиях негров, приносили в самые глухие уголки Африки вести о массовых взаимных избиениях белых, и почитание европейцев быстро стало ослабевать. И все же…

Мы проезжали по восточному берегу озера Киву через девственный лес по дороге, по которой почти никогда не проезжал автомобиль, когда перед нами неожиданно появилась группа негров. Едва завидя машину, они остановились, быстро сложили груз с головы, опустились на колени и приветствовали нас, низко склонив голову. В такой униженной рабской позе они оставались, пока машина не проехала. Они не посмели даже поднять головы.

Люди…

Люди, такие же, как мы! Люди, на лицах которых можно было увидеть следы долгих лет тяжелого труда и мучений на плантациях.

Люди у себя дома, в собственной своей стране, одной из самых богатых и самых прекрасных стран мира…

Возможно, что так вели себя негры полсотни лет назад, в ту пору, когда они впервые встречались с белыми людьми лицом к лицу. С нами такой случай произошел в первый и в последний раз за все время нашего пребывания в Африке, и именно здесь, в Бельгийском Конго, в стране, хозяева которой намеренно культивируют рабскую приниженность населения, чтобы легче было его эксплуатировать.

И эти же хозяева жалуются на небрежность и медлительность негров в работе. Они защищают низкую заработную плату, утверждая, что у негров нет таких потребностей в одежде, питании и жилье, как у белых, и что более высокие заработки они пропивали бы. Все аргументы противников колониального угнетения обычно опровергают ссылкой на отсталость негров. Однако хозяева страны сами всячески стараются не дать неграм возможности избавиться от этой отсталости. Они не желают разрешать вопросов просвещения, имеющих решающее значение.

Колонизаторы очень хорошо понимают, что люди, получившие образование и с широким кругозором, перестали бы склоняться перед белым или перед его черным надсмотрщиком, добивались бы повышения своего жизненного уровня, культуры жилья и одежды, мероприятий по охране здоровья и улучшению социального положения, справедливой заработной платы и, наконец, взяли бы в свои собственные руки решение вопросов о своей судьбе.

66

— Работы, господин, работы (франц.).

67

Корни различий в «трудовой морали» следовало бы искать в уровне развития производительных сил и характере производственных отношений, а не в особенностях природных условий. Сравнивая трудовую мораль населения долины Нила и жителей Центральной Африки, авторы забывают, что степень развития товарных отношений в этих странах различна. Несомненно, что с развитием производительных сил и установлением иных производственных отношений трудовая мораль будет иной при тех же природных условиях. — Прим. ред.