Африка грёз и действительности (Том 2) - Ганзелка Иржи - Страница 70

«Заколдованный замок» на озере

— Знаешь что, давай на это окошко будем всегда ставить на ночь ведро с водой; если кто-нибудь захочет в него влезть, ведро опрокинется и разбудит нас. А парадную дверь забаррикадируем тяжелым столом, что стоит в сенях…

Таково было последнее стратегическое решение по вопросу о мерах безопасности, принятое на нашем новом месте работы в доме на озере Киву, который мы в первый же день окрестили «заколдованным замком на озере».

— Comme vous voulez, messieurs,[68] — сказал нам местный чиновник колониальной администрации, которого мы посетили в Кисеньи, решив прервать на несколько недель наше путешествие и поселиться где-нибудь на границе между Конго и мандатной территорией Руанда-Урунди, чтобы обработать собранные для репортажей материалы.

— Как вам будет угодно! Можете жить наверху в горах, у нас там есть для путешественников хорошенькие новые домики в первобытном лесу; не знаю, как вам понравится жить здесь у озера. Чудес ожидать не следует…

— Мы сходим туда. Можете дать нам ключ от дома?

— Ключ?. Ха-ха-ха, это у вас здорово получилось! Особенной пользы он вам не принесет. Впрочем, увидите сами.

Таким образом, мы познакомились со своим заколдованным замком на озере, самой оригинальной из всех гостиниц, с которыми нам пришлось встретиться за долгие месяцы нашего странствия по Африке. У него было одно огромное преимущество: он не стоил ни копейки. Несколькими километрами далее, на берегах того же чарующего озера Киву, был, правда, расположен роскошный отель с великолепными салонами и экзотической меблировкой в негритянском стиле, но он был для нас недоступен по цене. Больше жить было негде.

В последнюю минуту нам вспомнились советы друзей из Найроби: «Сходите к районному чиновнику колониальной администрации сразу в первый же день по приезде! У них там имеется несколько домиков, которые они предоставляют журналистам, геологам и ученым бесплатно. Можете себе нанять повара и одного слугу, а квартира вам ничего стоить не будет…»

И вот мы нашли на берегу самого прекрасного из всех африканских озер полуразвалившийся одноэтажный домик, в котором, правда, было пять комнат, но зато не было ни одного неразбитого стекла в окнах и имелась только одна дверь, которая не запиралась. Ключ нам действительно не потребовался: его не во что было бы воткнуть. На крыше росли деревья в метр высотой, а буйная растительность давно уже скрыла всю соломенную кровлю. За домом находилась маленькая кухонька с примитивным очагом, а с другой стороны к нему лепился сарай под дырявой крышей, балка которой каждую минуту грозила провалиться. Мы ее сорвали, вырубили мачетой всю растительность внутри сарая и устроили там гараж для «татры». Ей было бы не хуже, если бы мы ее поставили в любом другом месте; на нее точно так же лил бы дождь и точно так же жгло бы ее солнце, как и в этом уютном гаражике.

Потом мы тщательно осмотрели «замок», который должен был стать нашим убежищем на длительный срок, забили досками отверстия, оставшиеся от дверей, и повесили на окно «спальни» противомоскитную сетку. Дверь, ведущая в маленькие сени, где стояла растрескавшаяся цементная ванна, не имела косяков, и нам ничего другого не оставалось, как поставить на заколоченное окно ведро с водой, так чтобы его падение разбудило нас, если бы к нам вздумал забраться незваный гость. Опыт у нас был богатый, вынесенный из Эфиопии и Сомали, и мы поэтому, ложась спать в своих спальных мешках, всегда клали под голову мощный электрический фонарь и пистолеты, хоть на их чехлах и болтались до сих пор свинцовые пломбочки, привешенные в Касинди. А вдруг!..

Однако все эти хлопоты и неудобства были очень дешевой ценой за окружающее нас великолепие. Вечная весна с приятной температурой, заставляющей забыть об убийственной влажной жаре тропиков, составляет одну из приятнейших особенностей этого глухого уголка Центральной Африки. И самое главное — Киву единственное из озер Экваториальной Африки, в котором нет крокодилов. Прервав работу, мы в любое время могли поплавать в его прозрачных водах, над которыми раскинулась чудесная синева, где-то на горизонте сливающаяся с туманной зеленью первобытных лесов. К тому же уединение избавляло нас от назойливости любопытных репортеров и путешественников, проживавших в гостинице. Абсолютный покой полностью вознаграждал нас и за жесткие бифштексы, которыми нас подчас кормил Вамба. Мы привыкли даже писать при свете мерцающих свечей, пока семейство Келеров не прислало нам две керосиновые лампы.

— Сегодня летучая мышь еще не прилетала в гости, — говорит Иржи, придвигая тяжелый стол к входной двери.

Мирек в это время раскладывает на ночь спальные мешки. Волны озера плещутся у берегов под низкими кустами, и через четырехугольник окна в комнату проникает бледная дымка лунного света; месяцу, кажется, удалось выбраться из облаков. Эластичные кожаные ремешки, прикрепленные к широксй раме кровати без спинки, мягко поддаются под телом, как влажная сетка теннисной ракетки.

Шорох крыльев летучей мыши прервал наши размышления и воспоминания о первых днях, проведенных в «заколдованном замке».

— Вот и явился ревизор на ночной обход, еще ведь ни одной ночи не пропустила…

Дни бежали со страшной быстротой. Вот наступил и день отъезда. Вамба и Ялосемба укладывали в «татру» последние чемоданы, а машина, отдохнув за несколько недель, ждала теперь, когда мы отпустим поводья и она сможет пуститься в дальнейший путь к Столовой горе. Наши слуги напряженно следили за нами, когда мы на капоте автомобиля делали запись в их рабочих книжках под другими записями в рубрике «квалификация», сделанными на французском языке. Потом они с благодарными улыбками пересчитывали деньги, полученные за последнюю неделю работы и двухнедельную надбавку «на пошо».[69]

— Мерси, бвана, мерси. — Оба смеются, показывая подкову белых зубов, и машут вслед машине, посылая нам свой последний привет.

Резиновые черти в Ньондо

Там-там-татата-там, там-там-татата-там…

Стройный, мускулистый негр в экстазе как будто переламывается в коленях, медленным, змеиным движением выгибает таз, дергается верхней половиной тела какую-то долю секунды; в то же время обе его руки, сжимающие конические палочки, опускаются, чтобы в следующее мгновение снова взметнуться в воздух. Десять других пар барабанщиков, выстроившихся друг против друга, напряженно следили за его движениями, подняв палочки высоко над головой. Их слух уже заранее напряженно внимал экстатическому ритму, глаза жадно впивались в шершавую кожу нгомы с отскакивающими от нее палочками, а колени чувственно подгибались. Они, казалось, не замечали окружающего: ни напряженного молчания нескольких сотен зрителей, ни жужжания кинокамеры у самых ушей.

На какую-то долю секунды синкопические звуки барабанов замирают в воздухе — и вдруг все палочки одновременно ударили по выстроенным в ряд нгомам.

Там-там-татата-там, там-там-татата-там, разнеслось по всему просторному подворью в Ньондо. Сотни зрителей теснятся вдоль ограды над нижней частью двора и напряженно ждут прихода инторре, ватузских танцовщиков. Стройные, высокие, до двух метров ростом ватузы в пестрых цветных накидках стоят гордо, с каменными лицами, но появления своих воинов они ожидают так же страстно, как и негры из соседних племен баньяруанда и несколько приглашенных европейцев. В толпе теснятся негритянки с выбритыми в курчавых волосах фантастическими орнаментами. В складках покрывал за спиной матерей спят маленькие дети. Зрители стоят тесно, голова к голове; напряженное внимание; нетерпение…

В нижнем конце подворья вдруг раздался приглушенный шум, и сейчас же вслед за этим появились первые ряды воинов, грудь и лица которых разрисованы белыми полосами. Внезапно они останавливаются и выжидают.

68

Как вам будет угодно, господа (франц.).

69

Пошо (суахили) — густой суп или каша из кукурузной муки на молоке.