Избранник Пентакля - Вильгоцкий Антон Викторович - Страница 29

Ночью он не стал ни о чем спрашивать Филгора. Просто сдал его с рук на руки менторам и пошел спать. Но сейчас Борланду не терпелось узнать, откуда же взялся мрачноватый «сувенир» на бледном пальце, а главное — для чего он нужен.

Сейчас Весельчак ждал Заффу: ведь во время допроса могла возникнуть необходимость в магическом воздействии. Филгор мог оказаться крепким орешком, а опускаться до пыток Борланд не собирался. Он вообще терпеть не мог причинять живым существам физические страдания и если уж обнажал оружие, то для того лишь, чтобы сражаться и убивать, а не пускать кому-то кровь почем зря.

«Заффа, скорее всего, явится вместе с эльфом, — думал Борланд, меряя шагами площадку перед входом в штаб Лиги. — Как вести себя с остроухим? Стоит ли рассказывать ему о том, чем мы здесь занимаемся? И не раскусит ли эльф меня, почувствовав, что никакой я не маг?»

Всякий раз, как бывший разбойник проходил мимо окна, расположенного слева от двери, там показывалась чья-то бритая наголо башка. Ее мелькание действовало на нервы. Борланд почти не выспался, да и выпитое минувшим вечером в «Кирке и кувалда выпито было немало — известным образом сказывалось на его самочувствии. «Поди ж ты, никак не наглядится на меня!» — сердито подумал Борланд. Из штаба время от времени выходили менторы и простые горожане, но никто из них не обращал на придворного мага ровным счетом никакого внимания. А этот продолжал пялиться, будто ждал от прогуливавшегося под окнами человека какого-то подвоха. Через некоторое время Весельчак уже был готов схватить с земли камень и запустить им в окно, чтобы спугнуть лысого.

«А может, он из этих? И я ему понравился? Тьфу, гадость какая!» — Борланд знал, что некоторые мужчины всем дамским прелестям предпочитают общество себе подобных. В Аркании таких называли «синими». Придворный маг счел за лучшее присесть на скамейку возле входа. Прошло еще пятнадцать минут, прежде чем в пределах видимости появился Заффа. Как и предполагал Весельчак, торговец пришел вместе с кандарским эльфом. Борланд встал и направился к ним.

— Доброе утро, — хмуро буркнул он.

— Доброе утро, мастер, — учтиво произнес Заффа и подмигнул Борланду.

Тот понял, что елейный тон толстяка — часть спектакля, предназначенного специально для эльфа. Понятное дело, остроухий не должен ничего заподозрить.

— Здравствуйте, господин Кедрик. — Эльф поклонился, положив ладонь правой руки на грудь, словно бы накрывая ею сердце. Борланду пришлось сделать то же самое — так предписывали правила хорошего тона. Но сам Весельчак привык приветствовать собеседников простым рукопожатием.

— Я очень признателен вам за помощь, — продолжил Итрандил. — Если бы не вы, я мог и погибнуть.

— Призвание белого мага в том и состоит, чтобы оказывать помощь всем, кто в ней нуждается, — ответствовал Борланд. — Да что там маги! Каждый человек, я считаю, должен так поступать. Ну что ж, а теперь давайте навестим нашего приятеля. Нужно разрешение главного ментора. Он просиживает штаны где-то в этом здании. — Весельчак отворил дверь и шагнул внутрь.

Первым, кто встретил их в цитадели закона, был тот самый лысый мужик, которого Борланд видел в окне. Подбоченясь, он стоял у ступеней лестницы и полупрезрительно смотрел на вошедших.

— Кто такие? Чего надо? — изрек лысый, явно привыкший всегда и везде чувствовать себя хозяином положения.

Он, видимо, был из тех стражей порядка, что считают свою работу синекурой, делающей их равными богам. «Вынужден буду тебя разочаровать, красавчик, — подумал Борланд. — Сейчас узнаешь, что в этом море плещутся рыбки и покрупнее».

— Придворный маг герцога Биланского с друзьями, — сказал Борланд, вытягивая вперед руку с золотым перстнем. — Пришли допросить узника по имени Филгор. По личному распоряжению герцога. — Тут он слегка слукавил, в чем уже и не было особой надобности, ибо надменное выражение на лице лысого ментора сменилось подобострастным, едва тот услышал слова «придворный маг».

— О, так это вам к начальнику нашему надо, к господину Эйнарсу, — засуетился мужик. — Наверх идемте, я провожу.

Когда лысый заговорил о своем шефе, воображение Борланда нарисовало портрет тучного, неповоротливого и предельно чванливого хама — каким же еще быть менторскому начальнику? Но человек, встретивший их в просторном кабинете на втором этаже, был совсем не таким. Статью он почти не уступал самому Борланду, взгляд имел ясный, говорил учтиво и старался вникнуть в суть вещей. Вовсе не потому, что один из визитеров превосходил его чином: просто таким он был человеком — начальник биланской полиции Эйнарс.

Прежде чем вести гостей к узнику, он напоил их вкуснейшим чаем, а попутно рассказал несколько веселых баек из жизни биланских менторов. Для всех троих эта информация была абсолютно бесполезна, но в устах Эйнарса она звучала на удивление живо и интересно.

— Тюрьма сейчас — не слишком популярное место, — смеясь, сказал Эйнарс, потянув кольцо на массивной двери острога. — Злодеев в городе почти не осталось. Цвет местной преступности обитает именно здесь. В основном — мелкие воришки, которых просто высекут и отпустят. «Веселые лезвия», думаю, задержатся в тюрьме надолго: у них за плечами солидный запас грешков. А вот что будет с Филгором — не знаю. Раньше он ни в чем подобном замечен не был.

— Как мне кажется, этот разбойник должен быть наказан по всей строгости закона, — сказал Борланд. — Но мы не судить его идем, а всего лишь допрашивать. Филгор ведь действовал не один, и как минимум трое его сообщников до сих пор находятся на свободе.

— Вот как? Надеюсь, он не станет артачиться.

Четверка, возглавляемая Эйнарсом, двигалась по длинному коридору, по обе стороны которого располагались камеры. Большинство из них пустовало, лишь в нескольких находились какие-то люди. Индалинэ усмехнулся, увидев за решетками хмурые лица Тригса, Эйба и Гаргона — ввиду малой «заселенности» тюрьмы каждый из «Веселых лезвий» получил отдельные «апартаменты».

— Мы почти пришли. — Эйнарс свернул за угол и остановился. — А вот и Филгор.

Начальник полиции забряцал связкой ключей, нашел нужный и отпер решетчатую дверь. Узник, сидевший на лавке возле стены, поднял на вошедших пронзительный злобный взгляд.

— Привет, Филгор, — весело произнес Эйнарс- Ты у нас, похоже, важная птица. Сам придворный маг пришел тебя навестить. Кто-нибудь, принесите стул! — крикнул шеф полиции в коридор надзирателям.

При виде Борланда бледное лицо Филгора исказила гримаса нечеловеческой ярости. «Еще бы, — усмехнулся про себя Весельчак, — это же я тебя изловил».

— Ну, здравствуй, Филгор, — сказал он, подойдя к узнику. — Настало время поделиться своими тайнами с городскими властями. Не возражаешь?

— Я буду говорить только с королем, — заявил Филгор.

Эйнарс прыснул со смеху. Заулыбались и остальные. Надзиратель внес в камеру деревянный табурет.

— Я бы рад устроить тебе встречу с его величеством, — сказал Борланд. — Но вот незадача — король сейчас очень занят, и его лучше не беспокоить. Государственные дела, понимаешь ли… Впрочем, конечно, не в этом дело. Вряд ли король снизойдет до беседы с таким мелким негодяем, как ты.

— Я не мелкий, — с достоинством произнес Филгор. — Вы все скоро это поймете.

— Вот с этого момента — поподробнее, пожалуйста! — Борланд взял табурет из рук стоявшего у дверей надзирателя и сел напротив узника. — Не бойся, Филгор, мы тебе не враги. Мы тебя уважаем. Ведь у тебя есть могущественные покровители, которые в любой миг могут прийти и жестоко наказать нас, не так ли?

— Это уж точно, — ухмыльнулся Филгор.

— Как раз о них я и хотел поговорить. — Борланд сощурился. — Очень хочется знать, как они выглядят. Может быть — вот так? — Весельчак коснулся перстня на левой руке узника.

Филгор занервничал, поняв, что сболтнул лишнего. Лицо его выдавало напряженную работу мысли. Пленник лихорадочно соображал, как выпутаться из сложившейся нелегкой ситуации.

— Это кольцо — семейная реликвия, — сказал наконец он. — Я солгал, согласившись, что пользуюсь чьей-то поддержкой. То, что случилось вчера, было обычным разбоем. Попыткой похищения. Меня вовлекли в это дело обманом.