Дискета мертвого генерала - Горшков Валерий Сергеевич - Страница 80

Док, вероятно, заметил мое вдруг переменившееся выражение лица, потому что тронул за плечо и спросил:

– Что случилось?

– Ничего особенного, – сквозь зубы процедил я. – Просто перед тобой сейчас сидит самый большой мудак, какие только бывают на свете, – и я коротко рассказал ему о Рамоне.

– Может, ты рано волнуешься? Мало ли куда она могла выйти из дома…

– В три часа ночи?! – категорично парировал я, и вдруг совсем неожиданно у меня перед глазами во всей красе предстала страшная картина измены. Я вдруг понял, что еще может означать ночное отсутствие моей красавицы. Вероятно, у нас с доком существовала какая-то телепатическая связь, потому что он подумал о том же самом.

– Во всяком случае это лучше, чем попасть в лапы к «структуре», храня верность, – не знаю, что именно хотел сказать этими словами Рома, но если он ставил перед собой цель успокоить меня, сделать так, чтобы я перестал волноваться, то ни хрена у него не получилось! А я так углубился в свои мрачные мысли, что чуть не забыл о Саблине и грядущей встрече с сотрудником ФСБ. Когда я в очередной раз набрал номер телефона «Золотого ручья», то Саша уже ждал звонка.

– Все улажено! – сразу же сообщил он. – На пограничном пункте Макаровское вас будут ждать сотрудники областного отдела СБ. Они отвезут вас в Москву своим транспортом. Когда приедете, готовьтесь – сразу же попадете на «ковер» к Самому…

– Напугали бабу членом…

– Мое дело – предупредить, а там сам думай.

– Хорошо, Саша, тогда – до встречи.

– До встречи! И еще, слушай, чуть не забыл…

– Да?

– Не забудь расплатиться с таксистом.

Я улыбнулся, отключил связь и, следуя рекомендации старого друга, попросил дока рассчитать нашего «быстроходного» водителя, с учетом премиальных за скорость. Когда Роман протянул мужику «штуку», тот едва не выпустил из рук руль. Оказалось, что машина способна прибавить еще пару-тройку километров в час к уже и без того сверхвысокой для насквозь проржавевшего двадцатилетнего «жигуленка» скорости. До самой границы мы ехали почти без остановок, только дважды тормознув у бензоколонки и заправив в очередной раз почти опустевший бак. Оказалось, что на предельных оборотах наше «такси» обладает особенностью поглощать бензин с утроенным аппетитом – двадцать пять литров на сто километров. В аккурат как большегрузный «КамАЗ» с прицепом.

Когда после четырехчасового гоночного марафона фары машины высветили раскрашенный «зеброй» пограничный шлагбаум белорусско-российской границы, я в очередной раз попытался дозвониться до Пярну. Но, как и во время десяти предыдущих попыток, мой слух уловил только отчетливо доносящиеся с того конца линии длинные заунывные гудки, очень напоминавшие погребальный звон колоколов… И, честное слово, в тот момент я был готов отдать все на свете, остаться совершенно голым и нищим, лишь бы хоть на секунду услышать нежный и ласковый голос самого дорогого для меня на свете человека!

– Останови здесь, дружище, – я положил свою тяжелую руку на плечо сидящего впереди таксиста. – Спасибо тебе, выручил. Ты даже не представляешь, какое большое дело помог сделать.

– Да ладно! – Мужик поскреб давно небритый подбородок и покачал головой. – Вы более чем достаточно заплатили, чтобы я работал как слон и был нем как рыба. Счастливо вам разобраться со своими большими делами. Пинкертоны…

Мы с доком вышли из машины и направились в сторону КПП, где нас уже поджидала целая делегация, состоящая из сотрудников ФСБ с каменными подбородками в сопровождении нескольких бойцов ОМОНа. Таксист развернулся на «пятачке», посигналил напоследок и рванул обратно в Брест. За несколько часов езды по трассе он отработал свою двухмесячную норму и, вероятно, был счастлив. До нашего же счастья было еще очень далеко.

Когда мы проходили шлагбаум белорусского пограничного пункта, нас даже никто не окликнул. Дежурные пограничники молча стояли возле своей будки, на крыше которой развевался государственный флаг, провожали цепким и внимательным взглядом неторопливо шагающих мимо них мужчин в черных костюмах. В руке одного из них плавно покачивался небольшой кожаный саквояж. Оба они выглядели усталыми и измученными, хотя держались достаточно уверенно.

Возле открытого шлагбаума КПП России уже выстроился целый кордон. Впереди стояли двое крепких, плечистых мужчин, одетых, как и мы, в деловые костюмы. Чуть позади, с автоматами наперевес, несколько омоновцев в зеленом камуфляже и черных беретах. Не менее пятнадцати пар глаз сейчас наблюдали за нашим неторопливым приближением.

– А не закурить ли нам сигаретку, док? – предложил я, хлопнув парня по спине и облегченно улыбнувшись. – Заслужили, как думаешь?

– Почему нет? – Рома пожал плечами, открыл саквояж, не спеша достал оттуда пачку «Мальборо», где оставалось ровно две сигареты, и одну протянул мне. Вторую взял сам. Когда же док вытащил из кармана сверкнувший в предрассветных лучах солнца пистолет-зажигалку, руки омоновцев машинально сжали автоматы. Я мысленно улыбнулся и, наклонившись к голубому пламени, жадно затянулся ароматным американским табаком.

– Да поставь ты чемоданчик на землю! Постоим, покурим спокойно… – Док ничего не ответил на мое предложение, сделал, как я сказал, и, с трудом сдерживая смех, искоса посмотрел в сторону столпившихся в десяти метрах от нас и искренне недоумевающих сотрудников секретного ведомства и милиционеров в бронежилетах: «Почему эти двое вдруг решили остановиться прямо посередине нейтральной полосы и демонстративно устроить перекур?!» Вероятно, так они и думали. Но молча стояли и ждали целых три минуты, пока мы с доком не соизволили выкинуть и растоптать каблуками «бычки», а затем направиться в их сторону. Когда я поравнялся с двумя сотрудниками ФСБ, один из них тихо кашлянул и холодным металлическим голосом задал первый вопрос:

– Валерий Николаевич Бобров? – Маленькие, чуть прищуренные глазки-пуговицы внимательно изучали мое лицо, словно сравнивая с лежащей во внутреннем кармане пиджака фотографией пятилетней давности.

– Да, это я.

– А ваша фамилия? – заговорил второй «спец», адресовав свой вопрос доку и косясь на зажатый в его руке саквояж.

– Роман Марков. Старший лейтенант медицинской службы. Теперь, вероятно, уже бывший.

– Разберемся, – снова заговорил первый, которого я про себя окрестил подполковником. Потом оказалось – ошибся. Это и был тот самый знакомый Саши Саблина, генерал-майор ФСБ Шестаков, по совместительству приходящийся моему другу тестем. – Оружие имеется?

Мы молча отдали оба «стечкина».

– Поедете с нами, – буркнул, разворачиваясь, второй и жестом приказал омоновцам приступать к выполнению своих обязанностей. Нас быстро обыскали, у дока забрали саквояж с лекарствами, у меня – спутниковый телефон «Нокиа» и приклеенную к груди компактную видеокассету. Деньги и кредитные карточки «голд-виза» оставили. Это был хороший знак, и я несколько приободрился, Значит, не посадят в камеру «для выяснения формальностей», а – как и предупреждал Саблин – сразу отведут к Самому. Только вот кто он, этот Сам?

– Когда мы будем в Москве? – спросил я, ощутив прикоснувшуюся к запястьям холодную сталь и услышав за спиной щелчок закрывающегося замка наручников. «Подполковник» обернулся, внимательно посмотрел мне в лицо, мысленно взвешивая, стоит ли отвечать на вопрос, а потом довольно небрежно сказал:

– Через пять часов. В одиннадцать тридцать вас ждет заместитель директора СБ. Подумайте, о чем будете ему говорить.

Рядом с будкой пограничников стояли две черные «Волги», милицейский «уазик» и бежевый микроавтобус «Латвия». Нас с доком посадили на задние сиденья легковушек, подперли с боков – вероятно, чтобы мы не упали по дороге – двумя плечистыми парнями в черных беретах, и кортеж тронулся в путь. В одной машине со мной ехал генерал Шестаков. Сначала он молча смотрел вперед, на проносящиеся вдоль дороги деревья и выкошенные поля, а потом все-таки не выдержал и обернулся.