Контрольный выстрел - Горшков Валерий Сергеевич - Страница 43

Америку открыли! Смешно, ей-богу… Будто ведать не ведают, что большинство имеющихся на сегодня преступных группировок были организованы власть имущими силовиками в качестве собственной «крыши».

Кстати, и словцо это из лексикона чекистов, а не уголовников. У них «крышей» называлась структура прикрытия, обеспечивавшая нормальную работу агента и приносившая ему доходы, достаточные для соответствующего образа жизни, дававшая социальный статус и прочие блага. Теперь почему-то считается, что «крыша» – это бритоголовые качки, которые кормят исключительно себя, для чего пугают мирных бизнесменов и коммерсантов.

«Все не так, ребята!» – хрипел когда-то Володя Высоцкий. «Крыша» со времен Феликса Эдмундовича нисколько не изменилась – осталась тем же, чем была всегда, и по-прежнему кормит силовиков.

Я докурил сигарету, свинтил стекло и сделал то, чего никогда себе обычно не позволяю – щелчком послал окурок за окно.

Скоро показался мой дом. Таксист домчал меня за двадцать минут. Слава тебе, Господи! Я жив и здоров. Сейчас приму ванну и завалюсь спать… Нет, сначала позвоню Лике.

Глава 61.

Исповедь Хромова.

Четыре дня назад я не смог до Лики дозвониться, и теперь она, наверное, сходит с ума. Сказала, что любит… Я улыбнулся. Все-таки приятно, когда о тебе кто-то думает, волнуется, ждет!

Я открыл входную дверь, и – бывает же такое! – телефон мгновенно разразился пронзительной трелью.

– Володя? – спросил женский голос. Я моментально погас.

– Володя, это я, Лебедева. Нам нужно немедленно встретиться и поговорить. Это очень важно. Мне нужна твоя помощь! Ты можешь сейчас приехать?

– Да, могу, – ответил я, чертыхнувшись в душе. – Вы где?

– Я в Юкках, но мы встретимся в офисе. Вернее, у входа в здание. Так будет лучше. Ты понял? Я буду там через сорок минут.

– Я тоже.

Значит, договорились. Очень прошу, не опаздывай! То, что я хочу сообщить, чрезвычайно серьезно…

– Не беспокойтесь! До встречи.

Я положил трубку. И сразу набрал номер Лики. После восьмого гудка я понял, что если мне и суждено когда-либо застать ее дома, то это событие, к моему величайшему сожалению, случится явно не сегодня. Мелькнула мысль – не звякнуть ли на ночь глядя Элеоноре? Может, знает, где ее приятельница? Однако подумав хорошенько, решил оставить этот запасной вариант на самый крайний случай.

Десять минут я потратил на приведение себя в порядок. Горячий душ – это, конечно, вещь! Побрился, переоделся, запер дверь и помчался вниз.

Интересно, что Алла собирается мне сообщить? Может, ее чрезвычайно серьезное, как она выразилась, сообщение поможет выйти на след убийцы?

Я распахнул дверь на улицу ударом ноги и лишь по чистой случайности не убил наповал какого-то чудака, отброшенного дверью к краю тротуара. Пребывая в реактивном состоянии, я не стал рассыпаться в извинениях. Но, как выяснилось через секунду, в этом не было необходимости.

– Володя… – произнес потерпевший на удивление знакомым голосом. – Я как раз к тебе. Получилась такая лажа, но идти мне больше не к кому. Только давай без рук. Ладно? Из меня менты все здоровье вышибли, дышать – и то больно!

– Хромов, ты, что ли? – Я шагнул из-под подъездного козырька крыльца. – Что, уже выпустили?

– Как видишь! – Антон Хромов шмыгал носом и нервно потирал руки. – Под подписку. Вчера утром… Адвокат постарался. Я уже слышал про Татарского…

– Зачем ко мне шел? – Не останавливаясь, я зашагал к гаражу, где стоял мой собственный «порше», поскольку казенная «фронтера» так и осталась на платной автостоянке в Пулково. Хромов плелся сзади. – Чего ты от меня хочешь? – говорил я, не оборачиваясь. – Решил покаяться? Так это зря! Я на этой неделе не исповедую.

– Да ладно тебе! В натуре… – бросил Хромов. – Пришел, потому что нужна помощь, а кроме тебя, нет ни одного человека, кто мог бы это сделать. Не к ментам же обращаться!

– Всем я сегодня понадобился… Прямо служба спасения какая-то! Слушай, ты… – Я остановился. – Если менты тебя отпустили, потому что твоя директриса умерла и не успела рассказать, какое ты дерьмо, то это вовсе не значит, что я изменил о тебе мнение. И я кладу с прибором на все твои проблемы, и если ты сейчас же не уберешься отсюда к едрене фене, раскрою тебе башку и скажу, что так и было!

– Володя… – Хромов отступил на шаг, прикрывая лицо локтем. – Не мог я поступить иначе! Не думал я, что Змей убьет Киру. Он обещал ее только припугнуть. Нужно было узнать точную комбинацию сейфа. Я… не помнил последнюю, двенадцатую цифру.

Набрав в грудь воздуху, я уже приготовился схватить его за грудки и трахнуть затылком о фонарный столб. Затолкаю в машину, отвезу на Литейный и сдам в лапы доблестных сыщиков! Специальные методы у них, блин! А правду, какую этот хмырь сейчас с легкостью рассказывает мне, выбить не сумели!

– Они взяли мою сестренку, у меня не было выбора. Либо доля в общем деле, либо – ее смерть! – произнес вдруг Хромов и понуро опустил голову. – Если бы я навел на них ментов, Змей не стал бы долго церемониться… Возникни опасность, он перерезал бы ей горло. Ему терять нечего… А у меня, кроме Марины, ни одного близкого человека на свете! Ни родителей, ни друзей, ни любимой женщины – никого.

– Ну ты, мудила! – Я схватил его за плечи и тряхнул. – Это что же, твоя сестра до сих пор у грабителей в заложницах?

– Ей всего двенадцать лет! Не хотел я грабить этот чертов «Кристалл», тем более убивать Киру! Пойми! – У Хромова перехватило горло, и он жалобно пискнул. – Змей – мой бывший кореш. Только корешались мы не долго. Он связался с блатными и ушел по этапу почти сразу после окончания училища. И, вот представляешь, заявляется он ко мне домой за неделю до ограбления и говорит, мол, только что освободился. Пять лет отмотал под Архангельском за разбойное нападение на почтовую машину. Притащил с собой Захара, дружка своего, и море водки со жратвой. Я стал отказываться, твержу, что вообще не пью, да разве им что-нибудь докажешь?

Хромов достал сигареты, щелкнул зажигалкой. Я тоже закурил.

– И что было дальше? – Я затянулся.

– Нельзя мне прикасаться к водке, – сказал Хромов и покачал головой. – Никогда! Дурею в хлам со второй рюмки и дальше ничего не помню и поступки свои не контролирую. Хотя внешне вроде бы ни в одном глазу! А в тот вечер мы нажрались… И, видимо, я спьяну сболтнул Змею про сейф. Мол, однажды видел, как Кира закрывала его и даже успел запомнить комбинацию из двенадцати цифр. А он сразу смекнул что к чему и какие бешеные бабки можно срубить, если все побрякушки из «Кристалла» сдать проверенным барыгам хотя бы за половину их стоимости. Правда, в тот вечер он не сказал ничего, ждал, пока я свалюсь в отключке.

Хромов скрипнул зубами и матюгнулся.

– Когда утром я продрал глаза, обнаружил, что Маринка пропала. Мы ведь с ней вдвоем живем. Мать с отцом на теплоходе «Эстония» погибли. Решили впервые в жизни за границу прокатиться, Северную Европу посмотреть… Отправились!… Мне тогда восемнадцать стукнуло. Совершеннолетний… Опеку оформили, от армии освободили. Сначала трудно было, потом привык. – Хромов вздохнул. – Все вроде складывалось нормально. Я работал, она в интернат перешла, на пятидневку. В тот день, когда Змей с Захаром заявились, как раз суббота была, я сестренку домой на выходные забрал. Вот и поплатился… Увидел, что Маринки нет, хотел в милицию бежать, но тут Змей позвонил и говорит: «Девчонка у нас. Будешь делать то, что скажем, иначе употребим твою сеструху во все дырки и оторвем башку раньше, чем менты успеют нас накрыть». Представляешь мое состояние?

С трудом. – Я покачал головой. Взглянув на часы, понял, что опаздываю на встречу с Лебедевой. – Давай в темпе! – Я рванул к гаражу, Хромов за мной. – Поедем кое-куда, – бросил я на ходу.

– А на следующий день они вызвали меня на стрелку и рассказали свой план, – продолжил Антон. – В ночь моего дежурства надумали заявиться к Кире в черных масках. Мол, свяжут, припугнут пистолетом. У Захара есть пушка. Решили, что узнают точную комбинацию сейфа, свяжут ее и оставят в квартире. Я их впускаю в магазин, они все забирают, пристегивают меня наручниками к батарее, приваривают фингал с кровоподтеком и уходят. Остальное – ты знаешь…