Последний Страж - Грабб Джефф - Страница 39

Верная своему слову, Гарона подробно рассказывала юноше об орках. У Кхадгара понемногу складывалось представление о том, как с помощью силы и воинской доблести поддерживалась дисциплина в орочьих кланах. Эмиссар не скрывала своего мнения о различных кланах, лидеров которых она в основном считала безмозглыми болванами, думающими лишь о том, с кем бы еще подраться. Слушая описания многокланового народа орков – Орды, Кхадгар быстро понял, что это общество не отличалось стабильностью.

Наиболее крупный сегмент Орды составлял консервативный клан Кровавой Глазницы. Это была влиятельная община с богатой боевой историей; и клан был бы еще более влиятельным, если бы его умудренный годами вождь Килрогг Мертвый Глаз более бережно относился к своим воинам. Гарона объяснила, что в орочьей политике вожди с возрастом становятся все более прагматичными, что молодое поколение зачастую принимает за трусость. Килроггу уже пришлось прикончить троих своих сыновей, а также двух внуков, которые сочли, что смогли бы управлять кланом лучше него.

Клан, называвшийся Черная Скала, составлял еще одну большую часть Орды. Его лидером был Черная Рука, чьим основным качеством являлась способность втоптать в землю любого, кто стал бы претендовать на этот титул. От клана Черной Скалы уже откололся кусок, – «ему выбили зуб», по выражению Гароны, – и этот «зуб» так и назвал себя: Ухмылка Черного Зуба. Очаровательные названия!

Были и другие кланы: Молот Сумерек, находящий высшее наслаждение в разрушении, и Пылающий Клинок, у которого, судя по всему, вообще не было лидера – это было скорее некое самостийное анархическое сообщество внутри того хаоса, который представляла собой Орда. Существовали и более мелкие кланы, такие как Грабители Бурь, которыми управляли воины-маги. Кхадгар подозревал, что Гарона отчитывалась перед кем-то из Грабителей Бурь – хотя бы потому, что к ним у нее было меньше претензий, чем к остальным.

Кхадгар записывал все, что мог, и посылал свои заметки Лотару. В башню приходило все больше корреспонденции со всех краев Азерота – создавалось впечатление, что Орда начала выплескиваться из Черной Топи, распространяясь во всех направлениях. Орки, которых еще год назад считали не более чем слухами, теперь попадались повсюду, и Штормбургская крепость объявила осадное положение, чтобы бороться с подступающей угрозой. Кхадгар не делился с Гароной плохими новостями, но сообщал Лотару все мельчайшие факты, которые ему удавалось собрать, от вражды между отдельными кланами вплоть до их излюбленных цветов. Клан Черной Скалы, например, по каким-то причинам отдавал предпочтение красному цвету.

Кхадгар делал также попытки сообщать новости Медивху, но мага совершенно не интересовала обстановка в королевстве. Его беседы с Гароной становились все реже, и пару раз Кхадгар обнаружил, что Медивх покинул башню, не предупредив его. Даже находясь в башне, маг казался недосягаемым. Несколько раз Кхадгар натыкался на него, когда он сидел в одном из кресел в обсерватории и бездумно глядел в черную азеротскую ночь. Он был теперь более угрюмым и раздражительным, более склочным и ворчливым, чем прежде.

Его недовольное состояние духа не укрылось и от других обитателей башни. Мороуз, выходя из покоев хозяина, не раз посылал Кхадгару покорный взгляд, исполненный долготерпения мученика, А Гарона как-то раз даже сама заговорила об этом. Они тогда сидели, рассматривая «карты всех известных географам земель». А поскольку все эти карты делались в Штормбурге, они отличались прискорбной неполнотой, даже когда дело касалось Лордаэрона.

– Скажи, он всегда такой? – спросила она.

– У него часто меняется настроение. – Кхадгар попытался уйти от ответа.

– Это, конечно, так; но когда я впервые увидела его, он казался более живым, заинтересованным и уверенным в себе. А сейчас он какой-то…

– Рассеянный? – подсказал юноша.

– Одурманенный, – поправила Гарона, скривив рот в гримасе отвращения.

Кхадгар не мог не согласиться. Позднее, этим же вечером, он поднялся в обсерваторию и доложил магу о том, что в башню поступило большое количество писем с лиловыми печатями, и все просили о помощи.

– Орки – не демоны, – ответил маг. – Они состоят из плоти и крови, а следовательно, это забота воинов, а не чародеев.

– Но в письмах сообщают ужасные вещи, – настаивал Кхадгар. – Судя по всему, земли, прилегающие к Черной Топи, уже опустели, и беженцы потоками устремляются в Штормбург и другие крупные города Азерота. Их там здорово прижало.

– И поэтому они полагаются на то, что Страж тотчас же поспешит на выручку! Мало того что я сторожу башни Нижнего Потока, держу демонов в узде и пытаюсь исправить ошибки, допущенные этими дилетантами! Теперь я должен еще и спасать их от других рас? Может быть, в следующий раз меня попросят поддержать Азерот в торговых распрях с Лордаэроном? Подобные вопросы не должны нас заботить.

– Азерота может вообще скоро не быть, если вы сейчас не поможете! Лотар…

– Лотар глупец, – буркнул Медивх. – Старая наседка, которой повсюду мерещатся угрозы. И Ллан ничуть не лучше – считает, что его стены не возьмет ничто на свете! А Орден – все эти могущественные маги, которые постоянно ссорились, и спорили, и брызгали слюной, и были настолько поглощены своими внутренними раздорами, что теперь у них не осталось силы, чтобы отразить нападение извне! Нет уж, юноша Верный, все это мелочи. Даже если орки и возьмут Азерот – что же, им ведь тоже понадобится Страж, и я смогу так же служить и им.

– Но, учитель, это же…

– Святотатство? Кощунство? Предательство? – Маг вздохнул и пощипал свою переносицу. – Может быть. Но я человек, которого сделали стариком задолго до срока, и я дорого заплатил за свою внутреннюю силу. Позволь же мне побрюзжать на механизмы, правящие моей жизнью. А сейчас иди. Я дам ответ завтра утром.

Закрывая дверь, Кхадгар слышал, как Медивх добавил:

– Как я устал заботиться обо всем на свете! Когда же я смогу позаботиться о себе?

– Орки атаковали Штормбург, – объявил Кхадгар.

Со времени разговора с магом прошло три недели. Он положил полученное послание на стол между собой и Гароной. Женщина-полуорк воззрилась на конверт с лиловой печатью, словно это была ядовитая змея.

– Мне очень жаль, – наконец произнесла она. – Как правило, они не берут пленных.

– В этот раз орки были отброшены, – продолжил Кхадгар. – Войска Ллана отбросили их еще до того, как они успели достигнуть городских ворот. По описаниям это больше всего похоже на Кровавую Глазницу Килрогга и на Молот Сумерек. Судя по всему, их основные силы действовали недостаточно скоординированно.

Гарона, по-бульдожьи фыркнув, презрительно произнесла:

– Молота Сумерек никогда не отправили бы на штурм крепости. Скорее всего, Килрогг хотел просто уничтожить соперника и использовал Штормбург для этой цели.

– Значит, даже во время битвы они не перестают ссориться и предавать друг друга, – задумчиво проговорил Кхадгар. Он подумал, не те ли отчеты, что он посылал Лотару, снабдили последнего необходимой информацией, чтобы отразить нападение.

Гарона пожала плечами:

– Совсем как люди. – Она показала на высокую стопку книг на библиотечном столе. – Ваша история полна всевозможных отвратительных событий. Благородное происхождение, наследственность и родовая честь оправдывают любые убийства, резню и геноцид, народа, по крайней мере, честна в своей неприкрытой жажде власти. – Она мгновение помолчала, а затем добавила: – Я не думаю, что могла бы чем-нибудь помочь им.

– Оркам или Штормбургу? – уточнил Кхадгар.

– Ни тем, ни другим, – ответила Гарона. – Я ничего не знала о готовящейся атаке на Штормбург, если ты на это намекаешь, – хотя любой, в ком есть хоть кроха здравого смысла, мот бы сообразить заранее, что Орда при первой же возможности ударит по самой крупной мишени. Ты и сам это знаешь. И ты знаешь также, что теперь они отойдут назад, перегруппируются, убьют парочку своих вождей, а затем вернутся с еще большей армией.