Руби - Эндрюс Вирджиния - Страница 43

– Что случилось? – спросила я, чувствуя озноб в желудке, будто проглотила кубик льда.

– Может, нам не следует так сильно торопиться. Мы потеряем лучшую часть вечера. Как ты насчет того, чтобы немного поразвлечься? – спросил незнакомец, подходя ближе. Он положил руку мне на плечо. Я быстро отступила назад.

– Мне нужно добраться до родственников, чтобы они не волновались, – сказала я, чувствуя себя идиоткой, оттого что позволила затянуть себя в темный переулок незнакомцу, который не хотел открыть мне своего лица и даже не назвал имени. Как я могла быть такой неосмотрительной и доверчивой?!

– Уверен, они не ожидают тебя так рано вечером на Марди-Гра. Сегодня волшебная ночь. Все совсем по-другому, – проговорил он. – Ты очень хорошенькая. – Он поднял маску, но я не могла четко разглядеть его в темноте. Прежде чем я бросилась бежать, он обнял меня и притянул к себе.

– Пожалуйста, – просила я, сопротивляясь. – Мне нужно идти. Я не хочу.

– Конечно, хочешь. Это Марди-Гра. Расслабься, отдайся моменту, – проговорил он, прижимая свои губы к моим и держа меня так крепко, что я не могла сдвинуться с места. Я почувствовала, как его руки движутся по моей спине, пытаясь подобрать юбку, и повернулась, готовая сопротивляться, но его длинные руки держали мои прижатыми к бокам. Я начала визжать, но он заткнул мне рот своим ртом. Его руки добрались до моих трусиков, он стягивал их вниз и развернул меня. Я почувствовала, что теряю силы. Как он может прижимать свой рот так долго к моему? Наконец он откинул назад голову, а я стала судорожно глотать воздух. Он подталкивал меня к чему-то, что напоминало старый валявшийся на земле матрас.

– Хватит! – закричала я, изворачиваясь и пытаясь освободиться. – Пусти меня.

– Это праздник! – воскликнул он и сухо засмеялся. Но на сей раз, когда он приблизил свое лицо ко мне, я ухитрилась вытянуть из-под его руки свою правую руку и стала царапать его щеки и нос. Он взвыл и в ярости отбросил меня назад.

– Ах ты, сука, – кричал он, вытирая лицо. Я сжалась в темноте, когда мужчина поднял голову и испустил еще один противный смешок. Неужели я убежала от Бастера Трао только для того, чтобы впутаться в еще худший переплет? Где теперь чудесное покровительство Энни Грей, подумала я, когда незнакомец вновь двинулся ко мне – темный, опасный силуэт, образ из моих самых страшных кошмаров.

К счастью, когда он опять протянул ко мне руки, в наш переулок свернула толпа уличных гуляк, их музыка эхом отдавалась от стен домов. Нападавший на меня увидел их приближение, опустил маску на лицо и убежал в противоположном толпе направлении, растворившись в темноте, будто снова вернулся в мир темных снов.

Не теряя ни минуты, я схватила свой чемоданчик и бросилась бежать за толпой празднующих, которые смеялись и кричали, призывая меня разделить их веселье.

– НЕТ! – закричала я и, отбиваясь, прорвалась сквозь толпу и выбежала из переулка. Оказавшись на улице, я бежала и бежала, чтобы быть как можно дальше от этого переулка, мои ноги шлепали по тротуару так сильно, что подошвы ног горели. Наконец, задыхающаяся, с вздымающимися плечами, с болью в боках, я остановилась.

Оглядевшись, я почувствовала себя счастливой, заметив на углу полицейского.

– Пожалуйста, – обратилась я к нему, – я заблудилась, я только что приехала в город, и мне нужно найти вот этот адрес.

– Ничего себе ночка для приезда в Новый Орлеан, самая подходящая, чтобы заблудиться, – проговорил полицейский, покачивая головой. Он взглянул на обрывок бумаги. – А, ну это в Парковом районе. Можно сесть на автобус. Следуйте за мной.

Он показал мне автобусную остановку.

– Спасибо, – поблагодарила я. Вскоре прибыл автобус. Я назвала водителю адрес, и он обещал сообщить мне, когда выходить. Я быстро села, вытерла потное лицо носовым платком и закрыла глаза, надеясь успокоиться, прежде чем предстану перед своим отцом. Иначе только что испытанное наложится на предстоящее от встречи с отцом, и я просто свалюсь в обморок у ног родителя.

Автобус наконец въехал в район Нового Орлеана, который был известен как Парковый. Мы двигались под пологом раскинувшихся дубов, мимо дворов, утопавших в камелиях и магнолиях. Это был квартал элегантных частных домов с садовыми участками. Каждый из них скрывался за оградой, увитой пурпурными лианами, и огромными банановыми деревьями. Названия всех улиц квартала были выложены в тротуаре старинными керамическими плитками. Некоторые замощенные булыжником тротуары деформировались из-за корней дубов, но, на мой взгляд, это делало дорожки даже более оригинальными. Улицы эти были спокойны, попадалось все меньше и меньше гуляк.

– Сент-Чарльз-авеню, – выкрикнул водитель автобуса. Электрический озноб пронесся по моему телу, превратив ноги в студень, и какое-то мгновение я была не в силах подняться. Я почти приехала, я вот-вот увижу своего настоящего отца. Сердце тяжело застучало, я схватилась за висячую ручку и подтянулась, чтобы встать. Боковые дверцы распахнулись так резко, что у меня перехватило дыхание. Наконец усилием воли я заставила себя шагнуть вперед и сошла с автобуса. Дверцы быстро захлопнулись, и автобус продолжил свой путь, оставив меня на дорожке в еще большем смятении и с прижатым к ноге маленьким матерчатым чемоданчиком.

Со всех сторон города до меня доносились звуки Марди-Гра. Мимо пронесся автомобиль, из которого высовывались веселящиеся люди, они дудели в трубы и бросали в меня серпантин. Они махали руками и что-то выкрикивали, но продолжали свой путь, а я все еще оставалась прикованной к месту, как старый дуб.

Был теплый вечер, но здесь, в городе, при уличных фонарях было труднее увидеть звезды, служившие мне таким утешением на протоке. Я глубоко вздохнула и наконец перешла Сент-Чарльз-авеню, разыскивая адрес, написанный на клочке бумаги, который сжимала, как четки, в своей онемевшей руке.

Сент-Чарльз-авеню казалась такой спокойной по сравнению с праздничным безумием центральных улиц города, что поначалу я нашла ее немного жутковатой. Мне казалось, что я проскользнула через какую-то волшебную дверь из реальной жизни в сказку и оказалась в моей собственной Стране Оз.[19] Все выглядело нереальным: высокие пальмы, красивые уличные фонари, замощенные булыжником дорожки и улицы и особенно огромные дома, которые больше походили на небольшие дворцы принцев и принцесс, королей и королев. Большинство особняков стояло посреди огороженных крупных участков земли. Красивые сады были полны разросшейся массой сверкающей зеленой листвы, розами и другими всевозможными цветами.

Я медленно брела вперед, впитывая окружающее изобилие и удивляясь, как одна семья может жить в таком шикарном доме на таких прекрасных участках. Это каким же надо быть богатым? Я удивлялась. Я была так заворожена, так околдована богатством и красотой, что почти прошла адрес, записанный на клочке бумаги. Когда я остановилась и взглянула на резиденцию Дюма, то на какое-то время просто онемела от ее роскоши. Ее служебные постройки, сады и конюшни занимали большую часть квартала. Весь участок был огорожен забором, сделанным в форме стеблей кукурузы.

Это был дом моего настоящего отца, но по сравнению с особняком цвета слоновой кости, что рисовало мне мое воображение, этот более походил на дом, построенный для греческого бога. Двухэтажное здание с высокими колоннами, верхушки которых напоминали перевернутые колокола, украшенные листьями. Две галереи – одна огромная перед главным входом и вторая над ней. Каждая имела резные декоративные перила из чугуна, на перилах внизу были изображены цветы, наверху – фрукты.

Я прошла по дорожке вокруг дома и участка. Увидела бассейн и теннисный корт и продолжала разглядывать все это с восторгом и ужасом. Здесь было что-то волшебное. Казалось, я попала в страну вечной весны и моих грез. Две серые белки прервали свои поиски пиши и уставились на меня, более с любопытством, чем с испугом. В воздухе стоял запах зеленого бамбука и гардений. Цветущие азалии, желтые и красные розы и гибискус были видны повсюду. Шпалеры и беседки покрывали вьющиеся растения и целые шатры пурпурной глицинии. Ящики красного дерева на перилах и наружных подоконниках были заполнены петуниями.

19

Волшебная страна, придуманная американским писателем Фрэнком Баумом.