Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 97

97

Веласкес

Веласкес, Веласкес, единственный гений,Сумевший таинственным сделать простое,Как властно над сонмом твоих сновиденийБезмолвствует Солнце, всегда-молодое!С каким униженьем, и с болью, и в страхе,Тобою – бессмертные, смотрят шуты,Как странно белеют согбенные пряхиВ величьи рабочей своей красоты!И этот Распятый, над всеми ХристамиВознесшийся телом утонченно-бледным,И длинные копья, что встали рядамиНад бранным героем, смиренно-победным!И эти инфанты, с Филиппом Четвертым,Так чувственно ярким поэтом-царем,Во всем этом блеске, для нас распростертом,Мы пыль золотую, как пчелы, берем!Мы черпаем силу для наших созданийВ живом роднике, не иссякшем доныне,И в силе рожденных тобой очертанийПриветствуем пышный оазис в пустыне.Мы так и не знаем, какою же властьюТы был – и оазис, и вместе мираж, —Судьбой ли, мечтой ли, умом, или страстью,Ты вечно – прошедший, грядущий, и наш!

Скорбь Агурамазды

Мотив из Зенд-Авесты

Я царственный создатель многих стран,Я светлый бог миров, АгурамаздаЗачем же лик мой тьмою повторен,И Анграмайни встал противовесом?Я создал земли, полные расцвета,Но Анграмайни, тот, кто весь есть смерть,Родил змею в воде, и в землях зиму.И десять зим в году, и два лишь лета,И холодеют воды и деревья,И худший бич, зима, лежит на всем.Я создал Сугдху, мирные равнины,Но Анграмайни создал саранчу,И смерть пришла на хлеб и на животных.И я, Агурамазда, создал Маргу,Чтоб в ней царили дни труда и счастья,Но Анграмайни создал зло и грех.И создал я Нисайю, что за Бахдги,Чтоб не было в людских сердцах сомненья,Но Анграмайни веру умертвил.Я создал Урву, пышность тучных пастбищ,Но Анграмайни гордость людям дал.Я создал красоту Гараваити,Но Анграмайни выстроил гробаИ создал я оплот, святую Кахру,Но Анграмайни трупы есть велел,И люди стали есть убитых ими.И я, Агурамазда, создал многоДругих прекрасных стран, Гаэтуманту,Варэну, и Рангха, и Семиречье,Но Анграмайни, тот, кто весь есть смерть,На все набросил зиму, зиму, зиму.И много стран глубоких и прекрасных,Томясь без света, ждут моих лучей,И я, Агурамазда, создал солнце,Но Анграмайни, темный, создал ночь.

Великое ничто

1

Моя душа – глухой всебожный храм,Там дышат тени, смутно нарастаяОтраднее всего моим мечтамПрекрасные чудовища Китая.Дракон, владыка солнца и весны,Единорог, эмблема совершенства,И феникс, образ царственной жены,Слиянье власти, блеска, и блаженства.Люблю однообразную мечтуВ созданиях художников Китая,Застывшую, как иней, красоту,Как иней снов, что искрится не тая.Симметрия – их основной закон,Они рисуют даль как восхожденье,И сладко мне, что страшный их драконНе адский дух, а символ наслажденья.А дивная утонченность тонов,Дробящихся в различии согласном,Проникновенье в таинство основ,Лазурь в лазури, красное на красном!А равнодушье к образу людей,Пристрастье к разновидностям звериным,Сплетенье в строгий узел всех страстей,Огонь ума, скользящий по картинам!Но более, чем это все, у них,Люблю пробел лирического знояЛюблю постичь, сквозь легкий нежный стих,Безбрежное отчаянье покоя.

2

К старинным манускриптам, в поздний час,Почувствовав обычное призванье,Я рылся между свитков, и как разЧванг-Санга прочитал повествованье.Там смутный кто-то, я не знаю кто,Ронял слова печали и забвенья:«Бесчувственно Великое Ничто,В нем я и ты – мелькаем на мгновенье.Проходит Ночь, и в роще дышит свет,Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,Но с блеском Дня той дружбы больше нет,И каждая летит к своим усладам.За тьмою – жизнь, за холодом – апрель,И снова темный холод ожиданья.Я разобью певучую свирель,Иду на Запад, умерли мечтаньяБесчувственно Великое Ничто,Земля и Небо свод немого храма.Я тихо сплю – я тот же и никто,Моя душа – воздушность фимиама»

Намек

Сгибаясь, качаясь, исполнен немой осторожности,В подводной прохладе, утонченный ждущий намекВздымается стебель, таящий блаженство возможности,Хранящий способность раскрыться, как белый цветок.И так же, как стебель зеленый блистательной лилии,Меняясь в холодном забвеньи, легенды веков, —В моих песнопеньях, уставши тянуться в бессилии, —Раскрылись, как чаши свободно живущих цветков.