Полное собрание стихотворений - Блок Александр Александрович - Страница 151

151

И вновь, взмахнув крылом огромным,Взлетел – чертить за кругом круг,Несытым оком и бездомнымОсматривать пустынный луг...Когда ни взглянешь, – кружит, кружит.Россия-мать, как птица, тужитО детях, но – ее судьба,Чтоб их терзали ястреба.На вечерах у Анны ВревскойБыл общества отборный цвет.Больной и грустный ДостоевскийХодил сюда на склоне летСуровой жизни скрасить бремя,Набраться сведений и силДля «Дневника». (Он в это времяС Победоносцевым дружил.)С простертой дланью вдохновенноПолонский здесь читал стихи.Какой-то экс-министр смиренноЗдесь исповедовал грехи.И ректор университетаБывал ботаник здесь Бекетов,И многие профессора,И слуги кисти и пера,И также – слуги царской власти,И недруги ее отчасти,Ну, словом, можно встретить здесьРазличных состояний смесь.В салоне этом без утайки,Под обаянием хозяйки,Славянофил и либералВзаимно руку пожимал(Как, впрочем, водится издавнаУ нас, в России православной:Всем, слава богу, руку жмут).И всех – не столько разговором,Сколь оживленностью и взором, —Хозяйка в несколько минутК себе привлечь могла на диво.Она, действительно, слылаОбворожительно-красивой,И вместе – добрая была.Кто с Анной Павловной был связан, —Всяк помянет ее добром(Пока еще молчать обязанЯзык писателя о том).Вмещал немало молодежиЕе общественный салон:Иные – в убежденьях схожи,Тот – попросту в нее влюблен,Иной – с конспиративным делим...И всем нужна она была,Все приходили к ней, – и смелоОна участие бралаВо всех вопросах без изъятья,Как и в опасных предприятьях...К ней также из семьи моейВсех трех возили дочерей.Средь пожилых людей и чинных,Среди зеленых и невинных —В салоне Вревской был как свойОдин ученый молодой.Непринужденный гость, привычный —Он был со многими на «ты».Его отмечены чертыПечатью не совсем обычной.Раз (он гостиной проходил)Его заметил Достоевский.«Кто сей красавец? – он спросилНегромко, наклонившись к Вревской: —Похож на Байрона». – СловцоКрылатое все подхватили,И все на новое лицоСвое вниманье обратили.На сей раз милостив был свет,Обыкновенно – столь упрямый;«Красив, умен», – твердили дамы,Мужчины морщились: «поэт»...Но если морщатся мужчины,Должно быть, зависть их берет...А чувств прекрасной половиныНикто, сам черт, не разберет...И дамы были в восхищеньи:«Он – Байрон, значит – демон...» – Что ж?Он впрямь был с гордым лордом схожЛица надменным выраженьемИ чем-то, что хочу назватьТяжелым пламенем печали...(Вообще, в нем странность замечали —И всем хотелось замечать.)Пожалуй, не было, к несчастью,В нем только воли этой... ОнОдной какой-то тайной страстью,Должно быть, с лордом был сравнен:Потомок поздний поколений,В которых жил мятежный пылНечеловеческих стремлений, —На Байрона он походил,Как брат болезненный на братаЗдорового порой похож:Тот самый отсвет красноватый,И выраженье власти то ж,И то же порыванье к бездне.Но – тайно околдован духУсталым холодом болезни,И пламень действенный потух,И воли бешеной усильяОтягчены сознаньем.ТакВращает хищник мутный зрак,Больные расправляя крылья.«Как интересен, как умен», —За общим хором повторяетМеньшая дочь. И уступаетОтец. И в дом к ним приглашенНаш новоявленный Байрон.И приглашенье принимает.В семействе принят, как родной,Красивый юноша. ВначалеВ старинном доме над НевойЕго, как гостя, привечали,Но скоро стариков привлекЕго дворянский склад старинный,Обычай вежливый и чинный:Хотя свободен и широкБыл новый лорд в своих воззреньях,Но вежливость он соблюдалИ дамам ручки целовалОн без малейшего презренья.Его блестящему умуПротиворечия прощали,Противоречий этих тьмуПо доброте не замечали,Их затмевал таланта блеск,В глазах какое-то горенье...(Ты слышишь сбитых крыльев треск? —То хищник напрягает зренье...)С людьми его еще тогдаУлыбка юности роднила,Еще в те ранние годаИграть легко и можно было...Он тьмы своей не ведал сам...Он в доме запросто обедалИ часто всех по вечерамЖивой и пламенной беседойПленял. (Хоть он юристом был,Но поэтическим примеромНе брезговал: Констан дружилВ нем с Пушкиным, и Штейн – с Флобером)Свобода, право, идеал – .Всё было для него не шуткой,Ему лишь было втайне жутко:Он, утверждая, отрицалИ утверждал он, отрицая.(Всё б – в крайностях бродить уму,А середина золотаяВсё не давалася ему!)Он ненавистное – любовьюИскал порою окружить,Как будто труп хотел налитьЖивой, играющею кровью...«Талант» – твердили все вокруг, —Но, не гордясь (не уступая),