Полное собрание стихотворений - Волошин Максимилиан Александрович - Страница 82

82

4

Француз

Француз – Жульё, но всё ж попал впросак.Чтоб отучить влюбленного француза,Решилась Лиля на позор союза:Макс – Лилин муж: поэт, танцор и маг.Ах! сердца русской не понять никак:Ведь русский муж – тяжелая обуза.Не снес Жульё надежд разбитых груза:«J'irai périr tout seul á Kavardak!»[29]Все в честь Жулья городят вздор на вздоре.Макс с Верою в одеждах лезут в море.Жульё молчит и мрачно крутит ус.А ночью Лиля будит Веру: «Вера,Ведь раз я замужем, он, как француз,Еще останется? Для адюльтера?»

5

Пра

Я Пра из Прей. Вся жизнь моя есть пря.Я, неусыпная, слежу за домом.Оглушена немолкнущим содомом,Кормлю стада голодного зверья.Мечась весь день, и жаря, и варя,Варюсь сама в котле, давно знакомом.Я Марье раскроила череп ломомИ выгнала жильцов, живущих зря.Варить борщи и ставить самовары —Мне, тридцать лет носящей шаровары, —И клясть кухарок? – Нет! Благодарю!Когда же все пред Прою распростерты,Откинув гриву, гордо я курю,Стряхая пепл на рыжие ботфорты.

6

Миша

Я с чердака за домом наблюдаю:Кто вышел, кто пришел, кто встал поздней.И, с беспокойством думая о ней,Я черных глаз, бледнея, избегаю.Мы не встречаемся. И выйти к чаюНе смею я. И, что всего странней,Что радости прожитых рядом днейЯ черным знаком в сердце отмечаю.Волнует чувства розовый капот,Волнует думы сладко-лживый рот.Не счесть ее давно-отцветших весен.На мне полынь, как горький талисман.Но мне в любви нескромный взгляд несносен,И я от всех скрываю свой роман.

7

Тобик

Я фокстерьер по роду, но батар.Я думаю, во мне есть кровь гасконца.Я куплен был всего за пол-червонца,Но кто оценит мой собачий жар?Всю прелесть битв, всю ярость наших свар,Во тьме ночей, при ярком свете солнца,Видал лишь он – глядящий из оконцаМой царь, мой бог – колдун чердачных чар.Я с ним живу еще не больше году.Я для него кидаюсь смело в воду.Он худ, он рыж, он властен, он умен.Его глаза горят во тьме, как радий.Я горд, когда испытывает онНа мне эффект своих противоядий.

8

Гайдан

Я их узнал, гуляя вместе с ними.Их было много. Я же шел с одной.Она одна спала в пыли со мной.И я не знал, какое дать ей имя.Она похожа лохмами своимиНа наших женщин. Ночью под лунойЯ выл о ней, кусал матрац сеннойИ чуял след ее в табачном дыме.Я не для всех вполне желанный гость.Один из псов, когда кидают кость,Залог любви за пищу принимает.Мне желтый зрак во мраке Богом дан.Я тот, кто бдит, я тот, кто в полночь лает,Я черный бес, а имя мне – Гайдан.

<Май 1911 Koктебель>

«Шоссе... Индийский телеграф…»

Шоссе... Индийский телеграф,Екатерининские версты.И разноцветны, разношерстныПоля осенних бурых трав.Взметая едкой пыли виры,Летит тяжелый автобус,Как нити порванные бус,Внутри трясутся пассажиры.От сочетаний разных тряскСпиною бьешься о пол, о кол,И осей визг, железа лязг,И треск, и блеск, и дребезг стекол.Летим в огне и в облаках,Влекомы силой сатанинской,И на опаснейших местахСмятенных обормотов страхСмиряет добрый Рогозинский.

<1912 Коктебель>

Серенький денек

И. Г. Эренбургу

Грязную тучу тошнило над городом.Шмыгали ноги. Чмокали шины.Шофферы ругались, переезжая прохожих.Сгнивший покойник с соседнего кладбища,Во фраке, с облезшими пальцами,Отнял у девочки куклу. Плакала девочка.Святая привратница отхожего местаВарила для ангелов суп из старых газет:«Цып, цып, цып, херувимчики...Цып, цып, цып, серафимчики...Брысь ты, архангел проклятый,Ишь, отдавил серафимуХвостик копытищем...»А на запасных путяхСтарый глухой паровозКормил жаркой чугунною грудьюМладенца-бога.В яслях лежала блудница и плакала.А тощий аскет на сносях,Волосатый, небритый и смрадный,В райской гостиной, где пахлоДухами и дамскою плотью,Ругался черными словами,Сражаясь из последних силС голой Валлотоновой бабойИ со скорпионом,Ухватившим серебряной лапкою сахар.Нос в монокле, писавший стихи,Был сораспят аскету,И пах сочувственноПачулями и собственным полом.Медведь в телесном трико кувыркался.Райские барышниПили чай и были растроганы.А за зеркальным окномСгнивший покойник во фраке,Блудница из яслей,Бог паровозныйИ Божья Матерь,Грустно меся ногами навозную жижу,Шли на западК желтой, сусальной звезде,Плясавшей на небе.