Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Страница 67

ГЛАВА 14

У жирного фламандца оказалась настоящая деловая хватка, и старый, потрепанный временем и штормами рыбацкий бриг он продал капитану Рэду обратно, но уже с прибылью. Доставшуюся ему за пятьсот дукатов посудину фламандец сбыл – притом, после долгих жалоб и причитаний на собственную бедность – за те самые шестьсот тридцать два дуката, которые ему пришлось вернуть одноногому пирату.

Бриг, который приобрел обратно капитан Рэд, сохранился, на удивление, хорошо. Конечно, паруса его были немного потрепаны, борта кое-где прохудились, но для того, чтобы пуститься в плавание, особенного ремонта не потребовалось.

За день все дыры на бортах брига были законопачены и просмолены, а прохудившиеся паруса подлатали так, что корабль был вполне готов к плаванию.

С командой проблем тоже не было. На острове осталось десятка полтора матросов с фрегата «Эксепсьон», которые без особых раздумий согласились плыть вдогонку под начальством капитана Рэда.

К ним присоединились и еще несколько человек из числа пиратов, потерявших свои корабли. Им не доставляло особого удовольствия находиться на острове без дела и выслушивать бесконечные жалобы и стенания жирного фламандца на то, что они даром едят его хлеб.

Оставшихся на острове заложников старый морской волк Рэд приказал захватить с собой. В общем, они не были большой обузой в плавании. К тому же, фламандец наотрез отказался содержать их на острове.

В общем, другого выхода не было, и бриг отправился в плавание, имея на борту, кроме команды под предводительством капитана Рэда, несчастных пленников.

Фьоре с Леонардой пришлось ютиться в маленьком кубрике, который нельзя было даже сравнить с каютой на фрегате «Эксепсьон». Здесь были обыкновенные деревянные кровати с грубыми матрацами, такие же грубые столы и табуреты, прибитые к полу гвоздями.

Бриг двинулся в путь на рассвете и, к счастью для капитана Рэда, продолжавшийся день до этого штиль сменился попутным западным ветром.

Несмотря на свою ветхую внешность, бриг обладал хорошими мореходными качествами. Паруса на двух его мачтах с такой скоростью несли судно по волнам, что надежда капитана Рэда догнать фрегат «Эксепсьон» за пару дней выглядела не такой уж и призрачной.

К тому же, вышколенная на фрегате команда хорошо знала свое дело, и каждое приказание капитана выполнялось незамедлительно и точно.

Сам капитан Рэд и вправду был настоящим морским волком. Он подолгу стоял у штурвала, вглядываясь в морскую даль, но, судя по всему, до фрегата было еще далеко.

Фьора с Леонардой сидели в кубрике, с тревогой прислушиваясь к каждому звуку. После того, что случилось с ней во время матросского бунта на фрегате, Фьора вполне допускала, что это может повториться. Правда, некоторую надежду вселяло в нее присутствие юноши, которого капитан Рэд называл Лягушонком.

Он несколько раз заглядывал в кубрик, оставляя для Фьоры подарки: гроздь свежего винограда, неизвестно откуда взявшегося на корабле, или бутылку испанского вина.

Но тревога не проходила, а лишь усиливалась – кто знает, что у этих пиратов на уме.

– Что они с нами сделают? – спрашивала Фьора у Леонарды, когда они, обнявшись, сидели на узкой матросской кровати, прислушиваясь к шуму ветра и скрипу такелажа.

Леонарда, как могла, успокаивала девушку:

– Не волнуйся, моя голубка. Хоть я и не присутствовала при твоем рождении, но позабочусь о том, чтобы не видеть твоей смерти. Клянусь, что я пожертвую своей жизнью ради того, чтобы защитить тебя от этих головорезов.

Леонарда с нежностью поглаживала Фьору по голове.

– Как только таких негодяев господь терпит на земле?

Фьора мгновение помолчала.

– Но они не все такие злые и жестокие.

– Все. Особенно мне не нравится этот капитан Рэд. У него такая отвратительная борода, что мне иногда хочется выщипать ее собственными руками.

И тут же до Фьоры донесся с палубы глухой рокот голоса одноногого пирата:

– Куда ты лезешь, дьявол тебе в задницу? А ну-ка разберись с топ-такселем.

Фьора тяжело вздохнула.

– Да, наверное, насчет капитана Рэда вы правы. Он, действительно, выглядит очень жестоким. Теперь я не удивляюсь тому, что нам рассказывал о нем мессир Дюрасье.

– Да, он пустил на дно немало судов, а уж сколько на его совести жизней, об этом только один всевышний знает. Но ничего, господь бог покарает его на том свете. А, может быть, еще и на этом.

Фьора снова помолчала.

– Но его друг,– наконец, сказала она,– этот молодой англичанин... Он выглядит благородным. По-моему, он совсем другой.

Леонарда перекрестилась.

– Что ты говоришь? Да что ты такое говоришь, душа моя? Как пират может быть благородным и благонравным? У них у всех на уме только деньги да кровь. Уж ты мне поверь, я побольше твоего пожила на свете и знаю, что говорю.

Но Фьора, казалось, совсем не слышала этих слов служанки.

– Он кажется совсем другим...– тихо промолвила она.

Неожиданно на лестнице, ведущей к кубрику, в котором располагались Фьора и Леонарда, раздался давно знакомый стук.

Сомнений быть не могло – к ним шел капитан Рэд. И хотя Фьора уже по звукам шагов знала о приближении одноногого пирата, его появление все равно заставило двух женщин вздрогнуть.

Ударом деревяшки капитан Рэд распахнул дверь и долго стоял у порога.

Фьора чувствовала на себе его тяжелый взгляд, но не осмеливалась поднять глаза.

Наконец, старый флибустьер громко засмеялся.

– Что, курочки, испугались? Не бойтесь, я не собираюсь бросаться на вас, как акула на добычу. Я иду другим курсом.

У Фьоры чуть-чуть отлегло от сердца, и она, наконец, подняла взгляд. За спиной капитана Рэда стоял Лягушонок и пристальным немигающим взглядом смотрел на нее. Фьора почувствовала, как на щеках у нее проступает краска.

– Может быть, вы все-таки позволите нам войти? – проговорил одноногий пират.

Слышать такое из его уст было тем более удивительно, что его поведение сопровождалось ударом ноги в дверь. Фьора едва слышно ответила:

– Но ведь вы уже пришли.

– И это верно,– рассмеялся капитан Рэд.– И все-таки, с вашего соизволения, мы пройдем в кубрик.

Гремя деревяшкой, он прошел внутрь и, вытянув ногу в сторону, уселся на табурет.

– Итак, госпожа... или как вас там нужно называть? Сеньорина Бельтрами,– сказал он,– не могли бы вы более подробно рассказать мне о своем родственнике? Я имею в виду того, который назначен послом-губернатором Крита.

Фьоре стал понятен этот интерес: капитана Рэда волновала платежеспособность сеньора Гвиччардини. У нее не было никаких сомнений в том, что она должна в самых радужных красках описать пирату финансовое положение сеньора Гвиччардини. Она вполне допускала, что ее могут выбросить за борт вместе с Леонардой, если у пиратов не будет шансов получить за нее хороший выкуп. Придется даже немного приврать.

– Сеньор Паоло Гвиччардини – дальний родственник моего отца, Франческо-Марии Бельтрами. Кроме того, он управляющий нашим семейным банком.

Капитан Рэд осклабился.

– Ага, значит, у вас есть семейный банк. Фьора решила не вдаваться в подробности и продолжила:

– Если все сложилось благополучно, то сеньор Гвиччардини сейчас находится на острове Крит в своей резиденции.

Капитан Рэд обернулся и посмотрел на Лягушонка, стоявшего у него за спиной.

– Кажется, Крит принадлежит венецианцам?

– Точно,– ответил тот.

– Значит, вы, сеньора Бельтрами, родом из Венеции?

– Нет, я флорентийка,– гордо ответила Фьора.– Даже имя свое я получила в честь Флоренции.

– А что случилось с вашим незабвенным батюшкой, если это, конечно, не секрет? – полюбопытствовал одноногий пират.

– Он погиб,– серьезно ответила Фьора,– его убили. Капитан Рэд сокрушенно покачал головой.

– Ай-яй-яй, какая жалость, примите мои соболезнования, госпожа Бельтрами. К счастью, у вас нашелся другой богатый родственник, и я полагаю, что он не откажется выдать нам небольшую сумму, которая покрыла бы наши расходы и хотя бы немного оправдала потраченные на вас усилия.