Флорентийка и султан - Беньи Жаннетта - Страница 85

Преследователи не могли видеть этого маневра капитана Тамаша, потому что именно в этом момент их судно поднималось вверх по течению, обходя отмель.

Габор Мезекер был отличным рулевым. Мало кто из моряков справился бы с таким резким разворотом руля.

Но дело было сделано – и баржа, продолжая двигаться по инерции, с ходу вошла в узкий приток Дуная и скрылась за поросшим ивами и камышом поворотом. Погонщики волов лишь с недоумением смотрели на обрубленный конец каната, проводив взглядом стремительно исчезающую в зарослях корму баржи.

Укрывшись за поворотом, капитан приказал бросить якорь. Двое матросов вместе с рулевым, составлявших немногочисленный экипаж судна, бросились исполнять приказание. Вскоре якорь опустился на дно, и судно застыло на месте.

– Ну что ж,– сказал Тамаш, подходя к старику, немного пришедшему в себя,– теперь нас не снесет течением в Дунай.

Трикалис с благодарностью посмотрел на Тамаша.

– Я понимаю, что вы рискуете, господин капитан...

Тамаш отмахнулся.

– Э, да что там,– он снова повернулся к матросам.– Освобождайте трюмы от лишнего барахла, да поторапливайтесь.

Матросы стали распахивать крышки трюмов, доставая оттуда доски, которыми были прикрыты мешки с пшеницей.

– Давайте, давайте! – прикрикивал капитан.– Нечего жалеть этот хлам! Все в воду! Нам нужно облегчить баржу!

Габор, оставив свое место у руля, подошел к капитану. Недоуменно посмотрев на доски, которые поплыли, увлекаемые быстрым течением притока, он спросил:

– Неужели этой ерундой можно облегчить баржу? Тамаш засмеялся и махнул рукой.

– Конечно, нет, но это часть моего плана.

– Какого плана?

– Турки увидят плывущие им навстречу доски и прочую ерунду и подумают, что мы не выдержали гонки и потерпели крушение. Они же видели, что баржа тяжело груженая и неповоротливая.

Габор улыбнулся.

– Значит, мы пошли ко дну так стремительно, что даже не успели на прощание услышать благословение аллаха?

– Вот именно.

– Ну что ж, если они немного задержались на подъеме, то этот план должен сработать. К тому же, здесь вокруг столько притоков, что им придется долго искать нас, если они даже захотят этого.

– Да, только придется немного подождать. Пусть немного пройдут вперед, а мы тем временем позагораем на солнышке.

Он уселся на баке, вытянув ноги и блаженно подставив лицо живительным лучам. Тем временем старик Трикалис спустился вниз в капитанскую каюту, где укрывалась Фьора. Печально посмотрев ей в глаза, он сказал:

– Услада очей моих, мне хотелось бы поговорить с капитаном наедине. Ты не могла бы немного побыть в соседней каюте?

Фьора все поняла и без лишних слов молча удалилась в соседнюю каюту, отделенную от капитанской толстой деревянной переборкой. Она уже успела немного узнать характер своего спутника и приготовилась к самому худшему.

Спустя несколько мгновений старик вышел из каюты и направился к капитану, который полулежал на баке, прикрыв глаза от удовольствия. Казалось, его ничуть не заботило то, что смертельная опасность была совсем рядом.

– Капитан,– тихо позвал его старик,– будьте добры, зайдите вместе со мной в каюту. Это очень, очень важно.

Он дважды повторил последние слова, подчеркивая их значение. Тамаш последовал за стариком, который, неожиданно ссутулившись и шаркая ногами, стал спускаться в каюту.

Когда капитан вошел в каюту, старик, пошатываясь, стоял у узкой кровати и держался рукой за ее спинку. Было видно, что ему очень тяжело стоять.

– Присядьте, господин Трикалис,– сказал Тамаш.

– Да, да.

Старик тяжело опустился на постель и, тяжело дыша, произнес:

– Эта девушка... Я позвал вас сюда ради нее.

Тамаш развел руками.

– Но сейчас вам нечего бояться, господин Трикалис. Вы в полной безопасности. Уверяю вас, наши преследователи ни за что не догадаются, где мы укрылись.

– Старик, дыша все тяжелее и глубже, отрицательно покачал головой.

– Речь идет не обо мне, господин капитан. Речь идет о ней. Не будем терять времени. Послушайте меня. Будьте добры, наклонитесь пониже.

Когда Тамаш исполнил его просьбу, старик едва слышно произнес:

– Только что я принял яд.

Тамаш оторопело хлопал глазами.

– Яд? Но ведь нужно...

Он еще ничего не успел сказать, как старик возразил:

– Нет, нет, ничего не нужно. Оставьте. Мне уже ничего не поможет.

Неожиданно он опустил голову и застонал. Феска упала с его головы, и старик без сил рухнул на постель.

Чтобы хоть как-то помочь своему умирающему пассажиру, Тамаш присел на постель рядом с ним и положил его голову себе на колени.

Несколько мгновений старик молчал, а затем, не открывая глаз, прохрипел:

– Не оставляйте ее, господин капитан. Я очень прошу вас...

Он снова умолк, будто собираясь с последними силами.

Тамаш внимательно слушал. Наконец, уста старика снова открылись.

– Прошу вас, господин капитан... Никому не говорите о том, кто я такой. Иначе, смерть настигнет и вас, и ее.

Старик произносил слова, словно в бреду.

– Раньше меня звали Али Чарбаджи... Я был казначеем Стамбула... Султану понадобились мои деньги, и мне пришлось сбежать. Если бы я остался в Стамбуле, султан приказал бы изрубить меня на куски и скормить мясо собакам... Я благодарю аллаха за то, что он послал мне в мой смертный час встречу с таким человеком, как вы... Вы откликнулись на нашу просьбу и взяли нас с собой на корабль. Умоляю вас... Исполните мою последнюю волю...

Старик опустил руку под кровать и принялся шарить под ней, как будто что-то отыскивая.

– Возьмите... Здесь...– снова прохрипел он. Тамаш наклонился и увидел дорожный баул.

– Там... Маленький сундучок... Достаньте... Капитан вынул из баула сундучок и поставил его на столик рядом с постелью.

– В этом ларце,– задыхаясь, произнес старик,– сто золотых монет. Возьмите их себе. Но это, конечно, не все мое богатство... Все остальное находится внизу, в вашем трюме, в пшенице.

Капитан опешил.

– Так вот почему вы так хотели попасть на мое судно.

Похоже, у умирающего уже началась агония. Он начал дышать быстро и прерывисто. Потом захрипел, но через мгновение умолк.

– Там, в пшенице, мое состояние...– в полузабытьи произнес он.– Отдайте деньги Фьоре. У меня больше никого не осталось... Все умерли...

Капитан почувствовал, как руки его задрожали от волнения.

– А где, где ваше состояние?

– Осторожнее, не спутайте,– прохрипел старик.– На мешке вы увидите...– его голос становился все тише и тише – полумесяц... Красный полу... месяц... Никто... не знает... Даже она...

Старик поднял руку и пошевелил в воздухе пальцами. Наверное, он хотел еще что-то сказать, но силы уже покинули его.

Рука бессильно упала на постель. Умирающий издал последний стон и затих. Али Чарбаджи, бывший главный казначей Стамбула, был мертв. Теперь тайна денег была известна только капитану баржи Тамашу Запольяи.