Тот, кто умрет последним - Гриппандо Джеймс - Страница 53

– К чему все это?

– Как я уже говорил, умереть должны не все. Если нам удастся вынудить некоторых наследников отказаться от миллионов Салли, то это будет так же хорошо, как если бы они умерли.

Дейрдре вспомнила, что Джерри Коллетти говорил о том же на вчерашнем совещании.

– Да, это так.

– Так что напиши эту историю. Напиши хорошо. Ты заставишь Татума Найта задуматься о том, что он сразу же окажется первым в списке лиц, подозреваемых в убийстве Салли Феннинг. Потому что, если Татум не выйдет из игры, мы вернемся к моему изначальному плану. Кому-то придется умереть.

В телефоне раздался щелчок. Дейрдре положила трубку и тяжело опустилась на стул. Ее умственные способности окончательно истощились. Дейрдре претило шантажировать кого бы то ни было. Но напугать Татума липовой историей, конечно, предпочтительнее, чем оставаться в стороне и ждать, когда ее источник информации замочит кого-нибудь из таких же, как она, наследников.

Дейрдре размышляла, постукивая пальцами по своей записной книжке. Салли Феннинг наняла Татума, чтобы тот убил ее. «Запиши это, но не публикуй. Простые слова на бумаге заставят Татума Найта отказаться от погони за сорока шестью миллионами долларов. Только слова…»

Нет, дошло до ее сознания. Не только слова. Слова сами по себе не имеют никакой силы или, по крайней мере, не имеют столь внушительной силы, чтобы испугать таких ребят, как Джек Свайтек и Татум Найт.

Такой силой обладают лишь достоверные слова.

Дейрдре обвела взглядом широкий зал отдела новостей. Медленно прошлась глазами по бронзовой пластинке на стене с именами прежних репортеров «Трибюн», лауреатов премии Пулитцера. Наконец ее взгляд остановился на двери, ведущей в кабинет редактора, который отверг ее предложение опубликовать материалы расследования по делу Салли Феннинг.

«Мать честная! А что, если это правда?» – подумала она.

42

Южный Коконат-Гроув – это спокойный жилой квартал с лабиринтом улиц, проложенных в тропическом лесу. Не случайно корты и аллеи носят такие названия, как Лиственный путь, Пойнсиана[12] и Кумкват.[13] Тень, очарование и уединенность – главные пункты любой рекламной литературы, касающейся этого квартала. Каждый участок окружен далеко простирающимися джунглями. Люди селятся здесь, потому что, стоя на крыше своего дома, можно видеть дома соседей.

Люди уезжают отсюда, потому что тебя могут убить на твоей собственной подъездной дорожке и никто этого не заметит.

Детектив Рик Ларсен запарковал свой маленький «шевроле» без отличительных знаков позади ряда полицейских машин с синими мигалками. Он взял свою записную книжку, выбрался из машины и пошел вокруг бугенвиллей и раскачивающегося бамбука, которые тянулись вдоль улицы. Вечера в Гроув были такими же темными, как ночи в Черном лесу. Даже еще темнее, когда небо закрывали облака. С самого заката здесь шел дождь, и было трудно сказать, продолжался ли он до сих пор или это ветер сдувал капли воды с густых крон деревьев. Типичная для Гроув неразбериха.

С другой стороны кустарника доносились голоса. Ларсен прошел, нагнувшись под желтую полицейскую оградительную ленту, которая перекрывала подъездную дорожку. Приближаясь к месту преступления, он услышал, как под его ногами захрустел мелкий гравий.

– Что у нас здесь?

Место преступления осветили вспышки. Следственная группа фотографировала участок. Другие полицейские не спеша осматривали двор, надеясь найти хоть что-нибудь. Тело лежало лицом вниз. Его осматривала помощник судебно-медицинского эксперта, записывая на диктофон свои наблюдения.

Молодой коп в униформе, первый, кто прибыл на место преступления, быстро ввел Ларсена в курс дела.

– Белый мужчина. Лет пятидесяти.

– Он здесь живет?

– Нет. Владелица дома обнаружила его, когда выносила мусор. Она и вызвала полицию.

– Она знает его?

– Нет. Говорит, что никогда не видела.

– Она что-нибудь видела?

– Нет.

– Свидетели есть?

– Пока нет.

– Были ли при нем какие-нибудь документы, удостоверяющие личность?

– Никаких. На нем была тенниска и тренировочные шорты без карманов. По его обуви и одежде можно предположить, что он прогуливался или совершал пробежку трусцой. Правда, он был не в лучшей форме. Думаю, он скорее всего прогуливался по совету врача, который предложил ему поднять свою задницу и понизить содержание холестерина.

– Еще что-нибудь?

– Это почти все. Приехала судебно-медицинский эксперт и принялась за дело.

Ларсен сделал несколько пометок в своем блокноте и пошел к телу. Эксперт не успела закончить фразу, которую говорила в свой диктофон: «Ранний нестойкий цианоз, туловище и конечности бледнеют при прикосновении…»

Она выключила диктофон и подняла глаза на детектива:

– Как дела, Рик?

– Лучше, чем у него.

– Это уже хорошо, правда?

Ларсен слегка улыбнулся, как делал это всегда.

– Что случилось?

– Принимая во внимание перелом правой бедренной кости, примерно шесть сломанных ребер, перерастяжение локтевого сустава, сломанную шею и Бог знает сколько внутренних повреждений, я сказала бы, что он не просто поскользнулся и упал.

– Наезд и бегство?

– Вполне обоснованное предположение.

– Как он оказался на подъездной дорожке? Прилетел по воздуху или его сюда притащили?

– Прилетел. Я отметила траекторию его полета. В воздух он поднялся, видимо, где-то южнее подъездной дорожки и пролетел, как крылатая ракета, сквозь вон тот развесистый банан. Приземлился в палисаднике, где мы поставили флажок, а потом его протянуло сюда, на подъездную дорожку.

– Кто-нибудь изучает тормозной путь?

– Он еще не обнаружен. Улица блокирована на всем протяжении до шоссе. Можете сами посмотреть.

– Наверное, так я и поступлю.

Ларсен пошел прочь, но остановился. У него был своего рода ритуал – всегда посмотреть на лицо жертвы, прежде чем уйти и заняться составлением чертежа места преступления, измерениями, детальным исследованием. Это был хороший способ напомнить самому себе о том, что работал он на людей.

Ларсен нагнулся и осветил своим миниатюрным фонариком лицо.

– Сукин сын, – пробормотал он.

– Вы знаете его?

– А вы разве не знаете? Это же помощник прокурора штата.

– Я работаю в офисе Майами-Дейд лишь несколько месяцев. И со многими еще не общалась.

– Ну так вот, здесь лежит человек, с которым вам общаться уже не придется, – спокойно заметил Ларсен. – Это Мейсон Радски.

43

Когда зазвонил телефон, Джек был один в своем крытом дворике и любовался тем, как сверкают молнии над заливом Бискейн. Он постоял немного в нерешительности, вспомнив, как его бывшая жена страдала параноидальным страхом взять трубку во время грозы, словно молния могла пробежать по телефонным проводам в дом и спалить ее.

«Может быть, это она», – саркастически усмехнулся Джек.

– Алло.

– Добрый вечер, мистер Свайтек.

Джек потряс трубку. Голос в трубке имел какой-то металлический оттенок, и Джек подумал, уж нет ли на самом деле какой-то связи между телефоном и молнией.

– Кто это?

– Не вешайте трубку. Если вы это сделаете, то потом пожалеете.

Голос оставался искаженным, но Джек знал, что его телефон в порядке.

– О чем это вы?

– О Мейсоне Радски.

– Что с ним?

– Он мертв.

Джеку вдруг захотелось сесть.

– Мертв?

– Да.

– Что вам известно об этом?

– Мне известно следующее: угнанная машина, которая сбила его, никогда не будет найдена.

– Где тело?

– О нем нечего беспокоиться. Копы уже на месте преступления.

– В таком случае зачем вы звоните мне?

– Потому что вы тот, к чьему голосу все прислушиваются в группе наследников Салли Феннинг. А у меня для них есть сообщение.

12

Тропическое дерево с оранжевыми цветами.

13

Один из видов цитрусовых деревьев типа лимона.