Дочь кузнеца - Сергеева Ольга И. - Страница 89

Она огляделась по сторонам: закуток шесть на шесть аммов, одна стена - решетка, отделяющая от коридора, жиденький слой соломы на полу. Занила вновь была в клетке, из которой рабов выводили на арену годрумского цирка. Все отличие - она здесь сейчас одна. Хотя, может быть, и клетка эта совсем другая: мало ли их таких в подземных катакомбах?

Занила оперлась руками о пол, садясь повыше и приваливаясь к стене. Под правой рукой в соломе что-то глухо звякнуло: обрывок металлической цепи. Рабыня отодвинула его в сторону.

"Кор-р-р-р. Щелк-щелк-щелк-щелк" и теплое пушистое когтястое по ее ноге. Мохнатая круглая головка с невозможно большими кожистыми ушами ткнулась ей в ладони, а длинный хвост обвился вокруг запястья, щекоча пушистой кисточкой. Кор! Злобный зубастый звереныш... Самое близкое в этом мире существо! Волна тепла и радости. Его? Ее? Одна на двоих. И не разделить...

"Ты все-таки нашел меня!"

"Я запутался в этих лабиринтах! - волна недоумения. - А ты меня не звала... Ты больше не хотела меня видеть?" - а Кор уже забился ей под волосы, и хвост обвивает шею. И не соврать, и даже не скрыть, не удержать волну воспоминаний. Огромные отощавшие псы, пятна крови на белоснежном песке...

"Я за тебя боялась... - мордочка выглядывает из-под волос, прямо ей в лицо демонстрируя оскал всей сотни крошечных иглообразных зубов! Занила усмехается: - Я знаю, что ты у меня самый страшный зверь! Хоть и маленький!"

А псы и правда больше не страшны...

Звук шагов в коридоре Кор услышал первым. Его чуткие уши развернулись назад, и в следующее мгновение он уже стремительно соскочил с коленей Занилы и скрылся с крошечной щели между камнями в углу. Рабыня же вскинула голову, поэтому, когда в коридоре за решеткой показался мужчина, он наткнулся на взгляд ее темно-серых глаз. Занила узнала его. Это был тот самый пожилой свободный, что отбирал рабов, решая, кто на арене будет драться с оружием в руках, а кого просто выкинут как мясо для зверей! Занила помнила, что остальные рабы называли его старшим надсмотрщиком. Может быть, они были и правы. В любом случае при появлении свободного - господина для нее - рабыне полагалось встать и отвесить поклон. Занила не пошевелилась, продолжая разглядывать своего посетителя. Отсюда, с пола, он казался высоким, но она помнила, что он лишь на пару эцбов выше ее - то есть для мужчины роста среднего. Худощавый, скорее жилистый, чем мускулистый, серо-седые волосы заплетены в косу, оставляя открытым лицо с резко очерченными скулами и подбородком. Породистое такое лицо, запоминающееся, особенно нос с заметной горбинкой - когда-то сломанный.

Мужчина снял с пояса связку ключей, отпер дверь и вошел в клетку, остановился, разглядывая рабыню, сидящую на полу.

- Тебя не учили, как следует приветствовать свободного?! - нога, обутая в добротный кожаный сапог, приметилась пнуть по босой ступне рабыни, но Занила отдернула ее, поджимая ноги под себя. Но не встала.

- Зачем? Разве чтобы кормить ваших псов, требуется особое воспитание? - Занила заставила себя выдержать пристальный взгляд светло-серых глаз, подумала еще, что от этого человека псы тоже предпочли бы убежать. Она вся подобралась, ожидая очередного удара, но мужчина вдруг усмехнулся.

- Ты знаешь, кто я?

- Нет, - Занила слегка качнула головой: то, что говорили другие рабы, могло еще и не быть правдой.

- Мое имя - Али-Хазир. Я старший надсмотрщик годрумского цирка.

- Я не знала, что мне это понадобиться, - Занила слегка пожала плечами. Она не боялась этого мужчину, хотя, наверное, следовало бы. Как и собак... Она что сейчас, пытается выбрать для себя смерть на собственное усмотрение?!

А глаза мужчины обожгли холодом:

- Это даже хорошо, что ты не пытаешься притворяться невинной и безобидной. То, что ты уцелела один раз, ничего не значит! Я, рабыня, знаю о тебе все! Ты напала на свободного, на своего господина. Ты пыталась убить его. Ты хотела сбежать! - светло-серые глаза все также впивались в лицо рабыни. - Ты должна умереть за это, рабыня!

- Мне не дали... - рука сама собой нащупывает обрывок цепи, валяющийся в соломе, и наматывает его на костяшки пальцев, и тело взвивается в прыжке, за долю секунды преодолевая расстояние, отделяющее от надсмотрщика. Рука метит в лицо, в нос, однажды уже сломанный... "Они все равно меня убьют! Почему я должна еще раз выходить на арену?!"

Мужчина оказался быстрее. Его рука выхватила из поясных ножен кинжал и выставила его перед собой, острием не вперед, а в бок, просто между ним и рабыней. Занила заметила, но даже не подумала остановиться: "Они все равно меня убьют! Почему не сейчас?!"

Мужчина отступил на полшага, продолжая удерживать кинжал перед собой, а другая его рука метнулась вперед, перехватывая занесенный кулак рабыни, выворачивая руку ей за спину, до хруста сжимая тонкое запястье. Пальцы разжались, выпуская соскользнувшую цепь, но Занила, не чувствуя боли в вывернутой руке, подалась вперед, прижимаясь шеей к лезвию кинжала, так что мужчине пришлось еще чуть-чуть отвести его.

- Ты хочешь убивать, рабыня?! - глаза в глаза. А в них ни тени страха. Только отрывистое дыхание, срывающееся с губ рабыни, выдает, как ей больно. Алые капли крови по шее из-под кинжала. - Хочешь? Это хорошо, - голос Али-Хазира звучит ровно, словно он хоть целую вечность может удерживать рабыню вот так на вытянутой руке. - Ты будешь. Я научу тебя убивать!

В темно-серых глазах рабыни мелькает удивление. Всего на долю секунды она ослабляет сопротивление, но Али-Хазир чувствует этот момент и отпихивает ее от себя, заставляя покатиться по засыпанному соломой полу. Он думал, девчонка так и останется валяться, но той каким-то чудом удается приземлиться на ноги. И она тут же вновь вскидывается ему навстречу и замирает, зацепившись взглядом за кинжал, на этот раз направленный на нее.

- Ты не человек, - проговорил Али-Хазир. - Ты маленький звереныш, готовый признать своим господином только того, кто докажет тебе свою силу! Что я должен сделать? Избить тебя до полусмерти?

"Избить?" - Занила вдруг вспомнила, сколько раз ее били раньше: каждый мужчина, что считал себя ее хозяином. Сначала заплатить деньги и поверить, что справится с ней, потом избить и решить, что от нее проще и безопаснее избавиться... Занила вдруг выпрямилась, ломая боевую стойку, и вновь посмотрела в глаза господину старшему надсмотрщику:

- Не поможет.

- А что поможет?

"Странный какой-то разговор?.."

- Ты сказал, что научишь меня убивать? - полу вопрос, полу утверждение. Али-Хазир опустил руку с ножом, но пока не стал убирать его в ножны.

- Я научу тебя драться. Без оружия и с оружием в руках.

- И мне придется выходить на арену?

Али-Хазир недоуменно пожал плечами: разумеется. Рабыня задумалась, а старший надсмотрщик внимательно наблюдал, как меняется выражение ее глаз. Таких, как она в цирке ждала только смерть. И не важно, что в первый раз зрители на трибунах вытребовали подарить ей жизнь. Он должен был выпускать ее против зверей снова и снова... И уж точно он не должен давать ей в руки оружие и учить обращаться с ним! Ведь она опасна! Но он решил, что сделает это. Именно потому, что она опасна...