Дамка хочет говорить - Панов Александр Сергеевич - Страница 22

Пионеры повели нас к палаткам. Володя рассказывал о своем лагере. Но никто ему не давал за это ни конфет, ни булок, ни мяса, ни пряников. А меня прямо замучили, все что-нибудь подносят и приговаривают: «Ешь, Дамка». Заставляют есть, есть! Как будто я приехала сюда за едой! Мне, наверное, больше обрадовались, чем Володе. Хорошие ребята, не хуже, чем из нашего лагеря. «Оставайся насовсем, Дамка», — упрашивали меня, особенно девочки. Но разве могу покинуть Любушку, ведь ждет-не дождется меня.

Как подумала о Любушке — сразу заскулила… Как бы убежать? Но вот раздался горн, и все пошли в столовую, а мне наказали: «Посиди: мы быстро поужинаем».

Я вышла за ворота, и хотя мне было жаль расставаться с Володей и новыми ребятами, помчалась изо всех лап назад по той же дороге, где еще стоял запах лошади, на которой мы ехали. Я торопилась, будто с Любушкой без меня могло случиться плохое… Влетела в лагерь и на том месте, где недавно стояла ракета, увидела Любушку с Андрюшей и Виталькой. От радости я задохнулась и прилегла.

— Чего разнюнилась? — упрекал Любушку брат.

— Не хочу домой, пока не вернется Дамка.

— Дамка здесь! — подпрыгнула я.

Любушка обхватила меня, говоря: «Вернулась, вернулась!» Андрюша тоже, было, обрадовался, но вдруг рассердился:

— Ах, предательница, трус… Убежала, бросила Володю!

Пристыженная, я мотала головой, не решаясь подойти к нему.

А Виталька присел и погладил меня.

— Все правильно, не ругай ее. Собаки сильней скучают, чем люди, Дамка не могла долго оставаться на новой планете, и Володя, наверное, ее отпустил… Пусть, мол, прилетит на нашу планету и передаст, что с Володей все в порядке. Верно, Дамка?

Все-таки Виталька сильно переменился…

По радио неслись позывные: пи-би, пи-би… «Как уже сообщалось, полет корабля прошел отлично. Сели в заданном районе. Встретили космонавтов празднично. На пресс-конференции они рассказали о своей пионерской республике, а теперь изучают жизнь ребят новой планеты. Владимир Семенов и Дамка чувствуют себя хорошо».

— Слышишь, — с укором сказал Андрюша мне. — Дамка чувствует себя хорошо! А ты удрала!

Но я же соскучилась по вас!

— Ладно, исправим положение, — сказал Виталька. — Побегу в радиоузел, составим новую радиограмму, мол, не выдержала перегрузки и спустилась на парашюте… Нет, не будем ее позорить. — И ушел. И тут увидели меня ребята, бросились с радостью ко мне.

— Дамка вернулась из космоса.

Они гладили, трепали, брали на руки, но я не радовалась. Они спрашивали, почему вернулась, знают, что я не отвечу. Знали, что я удрала, но не стыдили, как Андрюша. Они знали, что, наверное, все собаки, и кошки, и голуби, и другие птицы уходят от нового хозяина к старому. Потому что тоскливо без старого хозяина, не хватает терпения привыкать к новому месту.

По радио я услышала голос Витальки. «Дорогие друзья! Второй член экипажа Дамка выполнила свою программу исследований и только что вернулась на нашу пионерскую планету. Данные, полученные Дамкой, расшифровываются. Космонавт Владимир Семенов продолжает свои исследования».

— Наврал про Дамку, — сказал Андрюша. — А теперь езжай домой.

Любушка пошла к воротам, я за ней. Не хотелось уходить из лагеря. Никогда ко мне не было такого внимания. Все ребята, даже Андрюша, отнеслись как к самой лучшей собаке… Да, немного подвела ребят, но в другой раз не оставлю Володю. Ведь я к тебе!

Любушка, торопилась! Конечно, ты подождала бы. Зато Андрюша стал бы уважать.

За воротами в машине сидели взрослые.

— Ждем тебя, путешественница, — мужчина усадил Любушку рядом.

— И Дамку! — сказала она.

— Не привыкать, пешечком пойдет.

— Тогда и я пешечком. Не поеду без нее, она старенькая, одной ей скучно и забоится одна через лес…

— Ладно, посадим твою старушку-космонавтку, — взрослые рассмеялись, старались развеселить нас с Любушкой, но мы молчали. Разве они поймут, что нам не хочется уезжать из лагеря?

Возле дома нас высадили. Я хотела побежать к Музлану, но Любушка почему-то шла медленно, а возле калитки остановилась. Царапая ногтем столбик, поглядывала на окна.

На крыльцо вышла мать.

— Чего стоишь, как сиротка! Марш домой!

Любушка не двигалась.

— Ведь надо: спозаранку и дотемна болтаться! Слышишь, домой!

— Да-а, ты ругаться будешь.

— Я хворостину приготовила покрепче.

— А Нина чуть на луну не полетела. Скафандр такой нарядный, весь блестит, блестит…

— Мы тут с ног сбились! Почему не сказала, что в лагерь идешь?

— Андрюша хорошо себя чувствует, не болеет. Тебе и папе привет.

— Непохоже, чтобы он о приветах вспомнил.

Любушка подошла к матери. Они сели на крыльцо.

— Надо бы тебе всыпать, да рука остыла. Рассказывай по порядку, что видела, что слышала, — сказала мать, обнимая дочку.

— Дамка тоже полетела… Когда объявили пуск, пошел дым густой, потом видим — ракеты нет. Все кричали «Ура!» и глядели в небо. А она так высоко залетела, что я и не увидела.

— Объясни толком, ничего не пойму. Какая ракета? Куда полетела? И как это Дамка улетела, когда она — вот.

Если бы я могла говорить — все по порядку бы объяснила… Видишь, даже Любушку не всегда понимают, а где уж нас, собак, всегда понять… Расскажи, Любушка, снова.

20

Помнишь, Любушка, как ты уговаривала мать, чтобы она отпустила тебя в лагерь? Мне было так жалко тебя! И тут я подумала: хорошо быть собакой, захотела куда — беги. Любушка сказала:

— Мама, космонавт вчера улетел, а сегодня вернется.

— По радио объявили? — удивилась мать. — Не слышала.

— Вчера в лагере объявили… Я же тебе рассказывала, забыла, да?

— Фу ты, новость, я уж думала на самом деле.

— Честное слово, на самом деле.

— Ну и хорошо, пусть летит на здоровье.

— Я только не знаю, куда улетел.

— Андрюшка потом расскажет.

— Лучше я сама посмотрю. Пойдем вместе.

— Пошла бы посмотреть, как живут ребятки, но кто свиней моих покормит? Сегодня сдаем их, в город повезут.

— Мы ненадолго. Приедем из лагеря, я кормить помогу.

— Играй с Дамкой или рисуй, но со двора, чтобы ни шагу.

Мать ушла.

— Идем опять в лагерь. Увидим космонавта… Мать поругает немного, ну и пусть. — Я побежала до калитки, завизжала, может, Любушка догадается, что зову ее: — Там веселей! Идем, а то одной скучно.

Но она не слышала моего зова. Ну и пусть, пойду одна. Иногда мы, собаки, свободнее людей. Жаль, Тимки нигде нет. Ночью за деревню бегала, на птицеферму — ни Тимки, ни Шарика. Вот беда!

На дороге стоял трактор с прицепом. Дима что-то исправлял в моторе. Подбежала, а он словно и не видит! Лаю, хватаю его лапами за сапоги, а он: «Отстань, Дамка!» Обидно, но что поделаешь, наверно, плохое у него настроение. Подожду. Лягу в сторонке и буду ждать. Если бы я могла ему помочь!

Наконец-то он посмотрел на меня!

— Пришла, помощница! Ну послужи, послужи… Не забыла, молодец…

И ты опять не обращаешь на меня внимания, занимаешься делом.

— Порядок, — сказал Дима и вдруг потрепал меня за уши, а я с тоской подумала: уедешь, уедешь сейчас…

— Дамка!

Я понеслась… Нет, не позвал, показалось… Не только ты — многие люди бывают невнимательны к нам. Если бы могла тебе сказать об этом!

— Ну что же! Я иду в лагерь, к ребятам. Они ждут меня!

Побежала по дороге, вышла на картофельное поле.

— Дамка, Дамка! — звали ребята.

Андрюшкин отряд выпалывал сорняки. Андрюшка быстро-быстро орудовал тяпкой и гряду соседа прихватывал, чтобы не отставал. Оказывается, тот приехал недавно из города и не умел еще полоть.

— Жарко, — сказал Виталька — Дождя надо, тогда бы картошка пошла.

— Ночью был, да толку — сухая земля, — ответил Андрюшка.

— Теперь всем купаться! — объявил вожатый.

Вот уж любят ребята бултыхаться, а я отвыкла. Быстро выплывала на берег, отряхивалась от воды. Вожатый учил некоторых плавать. А то они как попало машут руками и не следят за дыханием. А как это «следить за дыханием»?