Мари Галант. Книга 2 - Гайяр (Гайар) Робер - Страница 61

– Вы боитесь?

– Да нет. Но я лучше вашего знаю этикет, правила вежливости и верности данному слову!

– Ее превосходительство тоже так думает? Нет, майор, если вы не боитесь, значит, колеблетесь, потому что сами попытались, уж не знаю, путем каких махинаций, добиться от короля собственного назначения на пост губернатора, отстранив генеральшу! Признайтесь!

– Его величество может получить обо мне благоприятные сведения. Только он может принять решение, не забывайте!

– Так вы отказываетесь арестовать эту женщину?

– Э-э… – замялся Рулз. – В каком-то смысле мне только этого и нужно. Вы же знаете, что я о ней думаю! Вам известно, как я ненавижу ее! Но вы понятия не имеете о причинах, по которым я с удовольствием послал бы ее в преисподнюю! Увы, я присягнул ей на верность! Эта клятва связывает мне руки. Да и вы, Пленвиль, клялись вместе со мной! Я бы с удовольствием выполнил ваше требование и в нужную минуту закрыл на все глаза… Делайте, как считаете нужным. Какого черта! Вы представляете большинство поселенцев Мартиники! Те только вами и бредят… Зачем медлить? Власть отдает вам народ! Действуйте!

– Вы, кажется, не верите, Рулз, что я действительно в состоянии действовать? Так вы мне обещаете не вмешиваться?

– Если я и предприму что-либо, то так, для виду… да, для виду. Скажем: для соблюдения приличий…

– У вас под началом войска. Обещайте, что не будете обращаться за помощью к военным.

– Обещаю. Если я на словах стану защищать Мари Дюпарке, не обращайте на это внимания. Я сделаю это исключительно ради соблюдения приличий. И помните: я соблюдаю приличия потому, что это может нам пригодиться на тот случай, если вы потерпите поражение! Я всегда буду наготове!

Пленвиль звонко рассмеялся:

– Я не проиграю! Слово колониста: не пройдет и трех недель, как эта мерзкая шлюха будет взята под стражу. Арестована! А через два месяца ее осудят и повесят! Мне есть в чем обвинить ее!

– Ваши слова да Богу в уши!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

22 июля 1658 года

В просторной парадной зале форта Сен-Пьер в этот день собрался Высший Совет. По правую руку от ее высокопревосходительства сидел майор Мерри Рулз де Гурсела.

Заседание еще не было открыто, и Мари задумалась, вспоминая о том, как несколькими годами раньше Лефор твердой рукой расправился с колонистами, поднявшимися против генерала Дюпарке, захваченного в плен командором де Пуэнси.

После ремонта на стенах не осталось следов от пуль, но у Мари перед глазами до сих пор стояли два десятка мертвых тел на полу, и среди них труп предателя и подстрекателя Бофора.

Сколько событий прошло с тех пор! Лефор избрал дурной путь. Если бы капитан остался на Мартинике, если бы сохранил верность памяти Дюпарке, размышляла она, не имея представления о планах флибустьера, скольких происшествий можно было бы избежать! Кстати, отдалась бы Мари телом и душой Режиналю де Мобре, останься Лефор на острове? Благодаря его огромной силе, смелым предложениям, отваге, легендарной непобедимости, он наверняка одолел бы всех ее врагов!

Лефор! Теперь он – человек вне закона, морской разбойник, пират, которого ожидает виселица в любом порту Антильских островов.

Сколько всего они могли бы осуществить вместе, если бы она могла на него опереться! Была минута, когда она подумала о капитане Байярделе, единственном, который по собственному неразумию остался верен памяти флибустьера. Однако Мари с отвращением отбросила мысль о Байярделе, только что ее посетившую. Все это принадлежало прошлому, к которому не следовало возвращаться…

Из задумчивости ее вывело легкое прикосновение Мерри Рулза. Мари вздрогнула и бросила на него вопросительный взгляд.

– Ваше высокопревосходительство! – вполголоса обратился он к Мари. – Мне кажется, Совет готов вас заслушать. Пора, по-моему, начинать.

Она ударила в медный гонг пробковым молотком, после чего установилась тишина. Все расселись по местам, и Мари взяла слово:

– Господа советники! Позвольте объявить заседание открытым. Господин майор Мерри Рулз огласит перечень вопросов.

Мерри Рулз немедленно поднялся. Он поклонился присутствующим и для начала дал понять, что имеет сообщить великую новость, от которой сердца всех колонистов наполнятся гордостью. Затем он объявил, что Совет созван с одной целью: ознакомиться с положением, создавшимся в результате войны с дикарями.

Господин де Лавинь поднял руку и попросил слова. Рулз замолчал, давая ему высказаться.

– Вот уже три недели, как мы проводили наших солдат, наших сынов в Страну Варваров. С тех пор от них никаких известий.

– Это так, – вмешался Леконт. – Три недели. Беспокойство овладело теми, у кого среди солдат есть родственники.

– Господа! – пояснил Мерри Рулз. – Я отказываюсь понимать причину вашего нетерпения в настоящее время, потому что дал вам понять: вас собрали для того, чтобы сообщить первые результаты.

– В таком случае слушаем вас, майор, – изрек Гроке.

Рулз знал всех трех колонистов, которые его перебивали. Это были люди, состарившиеся в колонии. Выступая на заседаниях, они делали вид, что интересуются делами острова, но в действительности всегда принимали сторону правительства. Он знал: если действовать осторожно, можно иногда перетянуть их на свою сторону и даже сделать из них горячих сторонников своего дела, если им польстить.

– Господа советники, – продолжал Рулз. – Вчера я получил важные сведения от коменданта де Лубьера, славного офицера, которому госпожа Дюпарке доверила истребление дикарей. Вот послание коменданта.

Следуя плану, разработанному им и утвержденному как ее высокопревосходительством, так и мною лично, комендант добрался морем до Каравеласа.

Двести человек по суше обогнули Лысую гору и проникли в расположение индейцев, тогда как двести других взяли направление на Эвкалиптовый лес.

Коменданту де Лубьеру удалось без особых осложнений добраться до Каравеласа, где, пустив в дело остов склада из Сен-Пьера, привезенный с собой, он построил крепость и окрестил ее Батареей. Могу с радостью вам сообщить, что слияние войск Батареи и тех, что прошли вдоль Лысой горы, произошло четыре дня назад.

Громкие аплодисменты прервали речь оратора. Когда Рулз смог продолжать, он сказал:

– Отряду, который проходил по Эвкалиптовому лесу, повезло меньше. Дикари, видимо, ожидали с этой стороны нападения и расставили ловушки. Навертели в земле дыр, в которых наставили торчком отравленных стрел. Мы потеряли несколько человек, очень мало, а ловушки были обезврежены; отряд изменил направление и все-таки вышел к назначенному месту встречи. Целый день солдатам пришлось прорубаться сквозь заросли. Проведя в лесу ночь, отряд на рассвете оказался в районе, названном нами Сент-Мари. Там карибские индейцы выставили большой отряд. Но они почти не ожидали нападения и оказали слабое сопротивление. Судя по сведениям, переданным в этом послании, которое я держу в руках, главные силы индейцев были сосредоточены в Сент-Мари. Выскочив из-под навесов для сетей, одни дикари бросились к пирогам, чтобы бежать на Доминику или Сент-Винсент, а другие – чтобы искать убежище на южной оконечности нашего острова. Словом, я пришел вам сообщить о почти полной победе. Еще несколько дней, и на этой земле не останется ни одного дикаря! Люди коменданта де Лубьера после короткого отдыха, соединятся и все вместе атакуют последних индейцев, скрывающихся на Салинском полуострове…

Мерри Рулз замолчал и стал ждать, пока снова стихнут аплодисменты, которыми воодушевленные советники встречали его слова. Радость была написана на всех лицах. Опьяненные слушатели были убеждены, что объявленная победа каждому сулит жирный кусок пирога.

– Надеюсь, – выразил общую мысль Гроке, – что уже выслана миссия для составления новой карты?

– Отец Фейе, возвращения которого мы с нетерпением ожидаем, уже составил для нас карту Бастера. Я подумал, что по возвращении из Франции сам Бог велел ему составить и карту Страны Варваров.