Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 56

— Думаю, один раз вы встречались, в Эршире. Маленький такой человечек, похожий на эльфа. Он был у нас на приеме в Эйвисъярд-Касл, в наш прошлый отпуск.

— Не помню, — нахмурилась она и взяла предложенный телекс. В нем было написано: С прискорбием извещаю, что А. М. Грант погиб сегодня утром в дорожном происшествии, управляя мотоциклом. Подробности сообщу, как только узнаю. Извините. Ваш Кернан. — Кто такой Кернан?

— Его помощник.

— Грант... он был твоим другом?

— В каком-то смысле.

— Он важен для тебя?

— Да.

— О, прими мои соболезнования.

Данросс заставил себя пожать плечами и не повышать голос.

— От этого не уйдешь. Джосс. — В душе он ругался самыми грязными словами.

Она хотела посочувствовать, сразу поняв, насколько он потрясен. Было видно, что он сильно обеспокоен, хотя старается это скрыть, и ей не терпелось тут же выяснить все об этом неизвестном человеке. Но она сдержалась.

«Такая у меня работа, — напомнила она себе. — Не задавать вопросов, сохранять спокойствие и быть рядом — чтобы собирать осколки, но только когда будет позволено».

— Ты спускаешься?

— Через минуту.

— Постарайся недолго, Иэн.

— Да.

— Ещё раз спасибо за браслет. — Браслет ей очень понравился. Он ответил:

— Не за что. — Но она знала, что на самом деле Данросс не слушает. Он уже снял телефонную трубку и заказывал международный звонок.

Она вышла, тихонько прикрыв за собой дверь, и остановилась в длинном коридоре, который вел в восточный и западный флигели. Она чувствовала себя несчастной, сердце колотилось. «Будь прокляты все эти телексы, все эти телефоны, будь проклята компания „Струанз", будь проклят Гонконг, будь прокляты все приемы и все прихлебатели. Как бы мне хотелось, чтобы мы уехали отсюда навсегда и забыли про Гонконг, забыли про работу, Благородный Дом, большой бизнес, Тихоокеанский пояс, биржевой рынок и всё...»

— Мама-а-а!

Вопль донесся из глубины комнаты Гленны за дальним углом восточного флигеля, и Пенелопа тут же подобралась. По голосу Гленны чувствовалось, что пыл угас и угрозы нет, поэтому Пенелопа неторопливо отозвалась:

— Иду, иду... Что случилось, Гленна?

— Где ты-ы-ы?

— Иду, дорогая, — крикнула она, переключившись на вещи важные. «Гленна будет выглядеть красивой в этом платье. О, вот что! — сказала она себе, довольная тем, что придумала. — Одолжу-ка я ей свою маленькую нитку жемчуга. С ним будет то, что надо».

И она ускорила шаг.

А на другой стороне бухты, в Коулуне, Великий Дракон, главный сержант Тан-по из департамента уголовного розыска, поднялся по шаткой лестнице и вошёл в комнату. Там уже собрались основные члены его тайной триады.

— Вбейте себе в костяшку, которую кое-кто из вас носит промеж ушей: Драконы хотят, чтобы Благородный Дом Чэнь был найден, а эти сифилитические пожиратели дерьма Вервольфы пойманы так быстро, что даже боги зажмурятся!

— Да, Господин, — хором ответили его подчиненные, пораженные тем, каким тоном это было сказано.

Они собрались в конспиративной квартире Тан-по, маленькой, серенькой, трехкомнатной, за неприметной входной дверью, на пятом этаже такого же неприметного многоквартирного дома с ничем не выделяющимися лавками на первом этаже, в одном из грязных переулков всего в трех кварталах от главного управления полиции района Цимшацуй. Этот район расположен на южной оконечности полуострова Коулун, откуда открывается вид на гавань и Пик. Собравшихся было девять: сержант, два капрала, остальные констебли — все детективы в штатском из уголовного розыска, все кантонцы, отобранные по одному и поклявшиеся на крови в верности и соблюдении тайны. Это был тайный тун, братство Тан-по, и под его защитой находился весь уличный игорный бизнес в районе.

— Ищите везде, опрашивайте всех подряд. В нашем распоряжении три дня, — говорил Тан-по, плотно сбитый китаец пятидесяти пяти лет, густобровый, с начинающими седеть волосами. Он носил самое высокое, унтер-офицерское, звание. — Это мой приказ — всех моих Братьев-Драконов и самого Великого Дракона. Кроме того, — мрачно добавил он, — если мы оплошаем, Большая Куча Дерьма обещал понизить всех в звании и отправить на границу или в другие места, и это первый раз, когда он грозится сделать подобное. Да помочатся все боги с великой высоты на всех заморских дьяволов, особенно на тех безродных блудодеев, которые не берут положенный им откат и не ведут себя как цивилизованные люди!

— Аминь! — истово возгласил сержант Ли. В нем иногда просыпался католик, потому что в юности он ходил в католическую школу.

— Сегодня днем Большая Куча Дерьма поставил вопрос ребром: или результаты, или на границу, где нет ни горшка, куда можно помочиться, ни отката на двадцать миль вокруг. Айийя, да уберегут нас боги от неудачи!

— Есть, — ответил за всех капрал Хо, человек с резкими чертами лица, сделав пометку в записной книжке. Он учился в вечерней школе на бухгалтера и вел бухгалтерию и протоколы собраний братства.

— Старший Брат, — вежливо начал сержант Ли, — назначено ли вознаграждение, которое мы можем предложить нашим информаторам? Какая-либо минимальная или максимальная сумма?

— Да, — ответил Тан-по. И осторожно добавил: — Великий Дракон назвал сумму в сто тысяч гонконгских долларов, если в течение трех дней... — Огромный размер вознаграждения заставил всех в комнате замолчать. — Половина за то, что Благородный Дом Чэнь будет найден, и половина за похитителей. И премия в десять тысяч тому Брату, чей информатор даст сведения о том или другом, — и повышение.

— Десять тысяч за Чэня и десять за похитителей? — уточнил капрал. «О боги, даруйте мне это вознаграждение», — молил он, как и все остальные. — Так, Старший Брат?

— Цзю ни ло мо, я так и сказал, — резко бросил Тан-по, попыхивая сигаретой. — У тебя что, уши полны гноя?

— О нет, прошу прощения, досточтимый сэр. Прошу извинить.

В голове у всех было только вознаграждение. «И-и-и, — думал сержант Ли, — десять тысяч и повышение, если за три дня! Ах, если бы за три дня... Ведь как раз будут скачки, и тогда... О все боги, большие и малые, ниспошлите мне благословение на этот раз и ещё раз на двойной кинелле в субботу».

Тан-по справился в своих записях.

— Теперь о другом. Благодаря Дневному Чжану и Досточтимому Суну братство может ежедневно пользоваться душем в «Ви энд Эй» с восьми до девяти утра, а не с семи до восьми, как раньше. Жены и наложницы по списку. Капрал Хо, проверить список.

— Послушайте, Досточтимый Господин, — подал голос один из молодых детективов, — вы слышали про Золотистый Лобок?

— Что?

Юноша рассказал о том, что слышал сегодня утром от Дневного Чжана, когда зашел позавтракать на кухню отеля. Все загоготали.

— Айийя, подумать только! Как золотые, хейя!

— А у вас когда-нибудь была заморская женщина, Досточтимый Господин?

— Нет, никогда. Нет. Айийя, только представишь себе это... брр!

— А я хотел бы разик, — засмеялся Ли, — просто посмотреть, что это такое!

Все рассмеялись вместе с ним, и кто-то заметил:

— «Нефритовые врата», они и есть «нефритовые врата», но говорят, у некоторых заморских женщин они перекошены!

— А я слышал, что у них щель сбоку!

— Вот ещё что, досточтимый сэр, — произнес тот же молодой детектив, когда смех стих. — Дневной Чжан просил передать, что у Золотистого Лобка есть миниатюрный приёмник-передатчик — лучший из всех, что он когда-либо видел, лучше, чем у нас, даже в особой службе. Она носит его с собой.

Тан-по пристально посмотрел на него:

— Любопытно. Зачем заморской женщине такая штука?

— Может, это имеет отношение к винтовкам? — предположил Ли.

— Не знаю, Младший Брат. Женщины с трансиверами? Интересно. Вчера вечером, когда наши люди просматривали её вещи, его там не было, значит, она держит его в сумочке. Хорошо, очень хорошо. Капрал Хо, после собрания оставь подарок для Дневного Чжана — пару красненьких. — Красной была купюра достоинством в сто гонконгских долларов. — Что бы мне, конечно, хотелось знать, так это кому предназначались винтовки, — задумчиво добавил он. — Постарайтесь довести до сведения всех наших информаторов, что в этом я тоже очень заинтересован.