Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 57

— Есть ли связь между похищением Благородного Дома Чэнь, винтовками и этими двумя заморскими дьяволами? — спросил Ли.

— Думаю, что есть, Младший Брат. Думаю, есть. Да. Любопытно и то, что присылать ухо нецивилизованно, да ещё когда прошло так мало времени. Абсолютно нецивилизованно.

— А, значит, вы считаете, что Вервольфы — заморские дьяволы? Или эти блудливые получеловеки? Или португальцы?

— Не знаю, — мрачно изрек Тан-по. — Но это случилось в нашем районе, так что для всех нас это вопрос чести. Большая Куча Дерьма просто взбешен. Его честь тоже задета.

— И-и-и, — вздохнул Ли, — у этого блудодея такой скверный характер.

— Да. Возможно, информация о трансивере его ублажит. Думаю, я попрошу всех моих Братьев на всякий случай установить наблюдение за Золотистым Лобком и её приятелем, контрабандистом оружия. Так, у нас было что-то ещё... — Тан-по снова справился в записях. — Ах да, почему поступления с ночного клуба «Хэппи хостесс» снизились на тридцать процентов?

— Только что сменился владелец, досточтимый сэр, — отрапортовал сержант Ли, ведавший зоной, где располагался клуб. — Одноглазый Пок продал его одному шанхайскому блудодею по имени Ван — Счастливому Вану. Счастливый Ван говорит, что размер «ароматной смазки» очень высок, бизнес идет плохо, очень плохо.

— Цзю ни ло мо на всех шанхайцев. Это действительно так?

— Доходы клуба упали, но не настолько.

— Это правда, досточтимый сэр, — подтвердил капрал Хо. — Я был там в полночь, чтобы получить аванс за эту, ети её, неделю: это вонючее, ети его, место было заполнено лишь примерно наполовину.

— А заморские дьяволы там были?

— Два-три человека, Досточтимый Господин. Никого из важных персон.

— Передайте от меня Досточтимому Счастливому Вану: у него три недели, чтобы наладить бизнес. А там посмотрим. Капрал Хо, шепни кое-кому из девочек в «Грейт нью ориентал», пусть рекомендуют «Хэппи хостесс» месяц или около того — у них там полно клиентов из заморских дьяволов... И скажи Вану, что послезавтра сюда приходит ядерный авианосец «Коррехидор» на «эр энд эр»... — Он произнес это сокращение по-английски, но все знали — ещё со времен корейской войны, — что это значит «на отдых и восстановление сил». — Я спрошу у своего Брата-Дракона в Ваньчае и в районе доков, можно ли Счастливому Вану прислать туда визиток. Около тысячи варваров из Золотой Страны — это, конечно, подспорье! Они пробудут здесь восемь дней.

— Досточтимый сэр, все будет сделано сегодня же вечером, — пообещал капрал Хо.

— Мой приятель из морской полиции известил, что скоро ожидается много заходов военных кораблей: увеличивается численность американского Седьмого флота. — Тан-по нахмурился. — Говорит, вдвойне. На континенте ходят слухи, что много американских солдат будут отправлять во Вьетнам: по крайней мере, у них там уже налажен авиамост, — добавил он. — Этим занимается их триада, ЦРУ.

— И-и-и, для бизнеса это хорошо! Нужно будет ремонтировать их корабли. И развлекать солдат. Хорошо! Очень хорошо для нас.

— Да. Очень хорошо. Но с их стороны это большая глупость. Досточтимый Чжоу Эньлай месяцами слал им вежливые предупреждения, что Китай против их присутствия там! Почему они не послушались? Ведь Вьетнам — наша область внешних варваров! Какая глупость выбрать эти вонючие джунгли и этих мерзких дикарей, чтобы воевать с ними. Если Китаю веками не удавалось покорить внешних варваров, неужели им это удастся?[91] — Тан-по усмехнулся и закурил ещё одну сигарету. — А куда делся Одноглазый Пок?

— Этот старый лис получил постоянную визу и на первом же самолёте улетел в Сан-Франциско — он, жена и восемь детей.

Тан-по повернулся к своему бухгалтеру:

— Он нам не должен?

— О нет, досточтимый сэр. Он полностью расплатился до настоящего времени, об этом позаботился сержант Ли.

— И во сколько это встало старому блудодею? Получить визу?

— С выездом ему помогли за подарок в три тысячи гонконгских долларов капралу Сэк Пуньсо из иммиграционной службы по нашей рекомендации — и нам выплачены проценты. Мы также помогли ему найти торговца бриллиантами, чтобы он мог конвертировать свое состояние в самые лучшие камни, с голубоватым отливом. — Он справился в своем гроссбухе. — Наша комиссия — два процента — составила восемь тысяч девятьсот шестьдесят гонконгских долларов.

— Молодец старик Одноглазый! — похвалил довольный Тан-по. — Внакладе не остался. А что это за работа указана в его визе — «уникальные услуги»?

— Повар в одном из ресторанов чайнатауна, — ответил сержант Ли. — Заведение называется «Гуд итинг плейс». О-хо, я как-то пробовал его стряпню у него дома: старина Одноглазый совсем не умеет готовить.

— Наймет кого-нибудь, чтобы работал вместо него, а сам займется недвижимостью, игорным бизнесом или купит ночной клуб, — прокомментировал кто-то. — И-и-и, какой джосс!

— А во сколько ему обошлась виза в США?

— Ах, золотое подношение в Рай! — вздохнул Хо. — Я слышал, он заплатил пять тысяч американских долларов, чтобы его фамилию поставили в верху списка.

— Айийя, больше, чем обычно! А в чем дело?

— Похоже, ему ещё обещали выправить американский паспорт сразу по истечении пяти лет и решить проблему с английским: вы ведь знаете, старина Одноглазый не говорит по-английски...

— Эти мне блудодеи из Золотой Страны — комиссионные берут, а чтобы толком поставить дело, так нет. И вкуса нет, просто никакого, — презрительно фыркнул Тан-по. — Ну что такое одна-две визы время от времени, когда всем известно, что визу можно купить, если в нужное время подсуетишься с требуемой суммой? Почему не делать этого как следует, цивилизованно? Виз двадцать в неделю — или сорок, — совсем они без ума, эти заморские дьяволы!

— Цзю ни ло мо, как же вы правы! — проговорил сержант Ли. У него даже голова пошла кругом, когда он прикинул, сколько мог бы заработать на комиссионных, будь он вице-консулом США в Гонконге и работай в визовом отделе. — И-и-и!

— Имей мы человека цивилизованного на этой должности, жили бы как мандарины и контролировали Сан-Франциско! — рассудил Тан-по, и все загоготали вместе с ним. Потом он с отвращением добавил: — По крайней мере, посадили бы туда мужчину, а не такого, который только и мечтает залучить в свою «отвратительную лощинку» чей-то «взмыленный стебель», или наоборот!

Все засмеялись того пуще.

— Эй, — вставил кто-то, — я слышал, с ним якшается молодой заморский дьявол Смердящий Нос Свиное Брюхо из департамента общественного строительства. Наверняка знаете, тот, что незаконно продает разрешения на строительные работы!

— Это уже все старо, Чань, очень старо, — отозвался Тан-по. — И тот и другой лезут туда, куда им лезть не след. По последним слухам, у нашего дьявола вице-консула связь с одним молодым человеком... — И деликатно добавил: — Сыном известного бухгалтера, который к тому же не менее известный коммунист.

— И-и-и, это нехорошо. — Сержант Ли тут же понял, о ком речь.

— Нехорошо, — согласился Тан-по. — Особенно потому, что, как я вчера выяснил, у этого молодого человека есть квартира для встреч за углом. В моем районе! А в моем районе самая низкая преступность.

— Это верно, — с гордостью подтвердили все.

— Поговорить с ним, Старший Брат? — спросил Ли.

— Нет, просто установите особое наблюдение. Я хочу знать все об этой парочке. Все. Даже если они лишь рыгнут. — Вздохнув, Тан-по дал сержанту Ли адрес и сделал рабочие распоряжения. — Раз уж вы все здесь, я решил произвести выплаты не завтра, а сегодня. — Он открыл большую сумку, полную банкнот. Каждый получил столько, сколько получал в полиции, плюс на согласованные затраты.

Месячного заработка в триста гонконгских долларов констеблю не хватало даже на то, чтобы прокормить небольшую семью и иметь маленькую квартирку, хотя бы из двух комнат с одним водопроводным краном и без удобств, даже на то, чтобы отдать ребенка в школу; или на то, чтобы послать денег в родную деревню в Гуандуне нуждающимся отцам, бабушкам, матерям, дядьям и дедушкам, многие из которых в свое время пожертвовали накопленными за всю жизнь сбережениями, чтобы отправить его по протоптанной дорожке в Гонконг.

91

Вьетнам оставался вассальным государством, зависимым от доброй воли китайских императоров, вплоть до конца XIX в., когда уже стал колонией Франции. Претензии императоров китайской династии Цин привели даже к франко-китайской войне (1881-1885), после которой Китаю пришлось отказаться от притязаний на северную и центральную часть Вьетнама.