Огонь желания (Ласковая дикарка) - Харт Кэтрин - Страница 65

— Хорошо, Адам. Я поговорю сегодня с Джеффри. Хотелось бы мне быть таким же уверенным, как вы.

Эдвард сдержал свое слово и поговорил с Джеффри. Вечером за ужином он сообщил Тане и Адаму, что у него ничего не вышло.

— Этот самонадеянный молодой человек отказывается отдать мне лошадь! — бушевал он. — Он сказал, что лошадь теперь принадлежит американской армии как трофей, захваченный во время вылазки на Вошиту.

— Это ложь! — воскликнула Таня. — Перед тем как расстрелять остальных лошадей, генерал Кастер предложил мне выбрать одну из них. Когда Мелисса сказала, что Пшеница является моей лошадью, никто не стал возражать. Все знали, что лошадь моя!

— Успокойся, Таня, — посоветовал ей Адам. — Я верну твою лошадь. Я займусь этим сразу же после обеда. Джеффри Янга пора встряхнуть.

По его спокойному, но решительному тону Таня поняла, что он злится.

— Я иду с тобой, Адам, — заявила она. Адам усмехнулся:

— Ты боишься, что я его покалечу?

— Нет, дорогой сэр, — заверила Таня, глядя на него невинными, широко раскрытыми глазами, которые не могли его обмануть. — Я боюсь, что ты его убьешь! Какой мне от тебя будет толк, если ты станешь болтаться на веревке?

Адам направлял небольшую коляску с откидным верхом к огражденному обозными повозками лагерю, который раскинула кавалерия неподалеку от главного штаба Пуэбло. В городе не было настоящего форта, но армия держала здесь пост на случай, если придется защищать его жителей. Рядом с лагерем были расположены конюшня и маленький офис. Именно к этому офису направлялся Адам. Его ониксовые глаза сверкали решимостью. Таня едва поспевала за ним.

Прямо за дверью за столом сидел солдат. К своему отчаянию, Таня узнала его. Это был один из мужчин, которые сопровождали Джеффри в погоне за Таней в феврале.

Он явно удивился ее неожиданному появлению, потому что вскочил на ноги, чуть не опрокинув в спешке стул.

— О, мисс Мартин! Вы ищете лейтенанта?

— Не совсем. Я пришла, чтобы потребовать назад свою лошадь, — решительным голосом сказала Таня. — Не будете вы так любезны привести ее ко мне? Я заметила, что она находится как раз внутри лагеря.

Лицо солдата покрылось багровыми пятнами.

— Нет, мэм, я не могу сделать этого. Лейтенант Янг отдает приказы.

Теперь в разговор вступил Адам.

— Эта кобыла является собственностью мисс Мартин. Ее отец в курсе дела. Нет причины отказывать даме.

— Мне жаль, сэр, — не соглашался солдат, — но лейтенант Янг снимет с меня шкуру, если я отдам лошадь вопреки его приказу.

Не успел он произнести это, как дверь распахнулась и на пороге появился Джеффри.

— Какие здесь проблемы? — спросил он, как будто сам не знал.

Его холодный взгляд быстро, не задерживаясь, скользнул по Адаму, а потом Джеффри уставился на Таню.

— Я хочу получить свою лошадь, Джеффри, — выпалила она решительным тоном.

Джеффри натянуто улыбнулся и покачал головой:

— Нет, дорогая, это невозможно. Я уже сообщил твоему отцу, что лошадь теперь является собственностью армии.

Его голос звучал так, словно он разговаривал с непослушным ребенком или слабоумным. Таня пристально смотрела на него.

— Это чепуха, Джеффри, ты сам это знаешь. Пшеница принадлежит мне уже несколько лет, а генерал Кастер разрешил мне ее забрать. Кроме того, поскольку было отдано распоряжение уничтожить всех чейинских лошадей, обученная индейцами лошадь явно не пригодится в кавалерии.

Джеффри резко, противно засмеялся:

— Нет, Таня, свидетелей этому нет.

— Не совсем, — неожиданно вступил в разговор Адам. — Видите ли, Янг, — продолжал он, буравя темными глазами Джеффри, — Мелисса присутствовала, когда Пантера подарил Тане кобылу. Она была рядом, когда генерал Кастер позволил Тане сохранить ее лошадь. Я только что переговорил с Джастином Керром. Он согласен выступить в роли адвоката Тани в этом деле. Если понадобится, мы можем пригласить шерифа. — Он слегка, приподнял черную бровь, заканчивая свою речь. — Конокрадство наказуемо здесь, Янг. Конокрадов, как правило, вешают, не дожидаясь судебного разбирательства.

Джеффри покрылся красными пятнами, но попытался стоять на своем.

— Шериф не имеет права голоса в армейских делах, мистер Сэведж, — рявкнул он.

Адам пожал плечами:

— Объясните это святому Петру, после того как молва, что вы — конокрад, обойдет город.

— Вы мне угрожаете? — воскликнул Джеффри. Не обращая на него внимания, Адам обратился к Тане:

— Забирай свою лошадь, Таня.

Когда она направилась к двери, Джеффри шагнул, чтобы остановить ее. Адам встал между ним и дверью, загораживая ему дорогу. Молодой солдат стоял, неуверенно ерзая на месте.

— Не забудь взять уздечку, — напомнил Адам Тане, когда она скрылась в вечерних сумерках, и, не спуская глаз с пылающего лица Джеффри, спросил: — Какие-нибудь еще возражения, лейтенант?

Джеффри смотрел на своего соперника, и в его глазах мерцали злые огоньки.

— В последнее время вы много на себя берете, Сэведж, и суете свой нос в дела, которые вас не касаются, — прорычал он.

Адам, в свою очередь, посмотрел на него предупреждающе:

— Все, что касается Тани Мартин — это мое дело, Янг.

С улицы раздался голос Тани:

— Я готова, Адам.

— Моя дама зовет меня, — плутовски усмехнулся Адам на злое выражение Джеффри.

Повернувшись к двери, Адам услышал, как Джеффри прошипел:

— Погоди же, Сэведж.

— В любое время, какое вы пожелаете, — бросил через плечо Адам.

Через несколько секунд послышался стук колес удаляющейся коляски и цокот лошадиных копыт.

— Однажды я разорву тебя на части, Адам Сэведж, — пробормотал Джеффри. — Обещаю это!

Он сжал руки в кулаки и вышел из маленького офиса. Оставшийся один, солдат облегченно вздохнул.

Теперь у Тани в распоряжении была своя лошадь, и они с Адамом обходились без коляски, предпочитая ездить верхом по полям и лесным тропам. Несмотря на возмущенные возражения матери, Таня отказывалась пользоваться дамским седлом. Вместо этого она натягивала на себя юбку с разрезом, предназначенную для верховой езды, и каталась, сидя верхом на лошади, как совсем недавно начали это делать некоторые дочери владельцев ранчо, хотя она вместе с Мелиссой и Джулией могла ехать и в коляске, будучи разодетой в рюши и бантики с изяществом настоящей дамы.

Как только Таня вернула свою лошадь, она сразу же почувствовала напряженность в своих родителях, ожидавших, что она воспользуется ситуацией и попытается бежать. Вдобавок к этому она заметила дополнительный надзор за собой со стороны Джеффри и домочадцев. Таня высказала свои предположения Адаму.

— Я тоже заметил, — признался он, криво улыбнувшись.

Таня вздохнула в отчаянии.

— Я словно букашка в банке! — пожаловалась она. — Выходя из дома, я чувствую на спине взгляды! Как-то вечером я вышла и там чуть не столкнулась лбом с одним из подчиненных Джеффри. — Она окинула Адама долгим, испытующим взглядом, — Знаешь, это может серьезно осложнить наши тайные встречи.

Адам улыбнулся, его глаза понимающе блестели.

— Я уверен, мы найдем выход их положения. Любая чейинская женщина не ударит лицом в грязь и легко сможет ввести в заблуждение глупых солдат.

— Должна признать, что у меня хороший учитель, но меня раздражает твоя абсолютная уверенность в своей неотразимости, Адам. — Она мило надула губы.

Адам восхищенно засмеялся, глядя на ее обиженное лицо.

— Я слишком хорошо тебя знаю, любовь моя. Ты очень мило надуваешь губки, дорогая, — сказал он, ущипнув ее за нижнюю губу, и она задрожала от его прикосновения.

Это приглашение, перед которым не может устоять ни один мужчина.

Тане часто удавалось ускользнуть незамеченной на свидание с Адамом. Однако возникшее опасение быть разоблаченными сказывалось на их занятиях любовью. Хотя это и внесло элемент забытого возбуждения, от которого усиливалась их страсть, они чувствовали, что торопятся, часто приступая сразу к основной части без предварительных ласк. Таня с тоской вспоминала тс времена, когда они проводили вместе все ночи напролет, время от времени пробуждая и зажигая желанием друг друга.