Пепел и экстаз - Харт Кэтрин - Страница 45

Элеонора понимающе кивнула.

— Жан рассказывал мне. А теперь ты снова в море и снова стала Эмералд. Почему? — Элеонора была одной из тех, кто знал о прошлых похождениях Кэтлин — Эмералд. Хотя в то время Элеонора была любовницей Жана, она восхищалась приключениями Кэтлин и помогала ей всем, чем могла.

— Месть, — коротко ответила Кэтлин. — Что же еще? Месть англичанам за то, что они начали эту войну, которая навсегда отняла у меня Рида.

Элеонора печально вздохнула.

— Я тоже жду конца войны. Хочу ехать во Францию. Уже долгое время меня одолевает тоска по дому. Я бы все отдала, чтобы снова оказаться на французской земле.

— Теперь моя очередь спросить почему? Новый Орлеан вполне может сойти за один из французских городов, так много в нем французского. Культура, архитектура, язык, обычаи, сами люди — все несет на себе печать французского наследия.

— Верно, — согласилась Элеонора, — но все же это не то. Все это даже усиливает мою тоску по дому, напоминая, чего я лишилась.

Поколебавшись, Кэтлин спросила:

— А насколько эта тоска по дому связана с Жаном? Ты сильно переживала ваш разрыв?

Элеонора тихонько засмеялась:

— Ах, Кэтлин! Как объяснить тебе, которая безумно любила Рида, насколько ваши отношения отличаются от моих с Жаном. Да, я любила Жана, и он по-своему меня любил, но между нами никогда не было того, что было у вас с Ридом. С самого начала мы знали, что наша связь будет непродолжительной. Мы жили вместе и любили друг друга без обычной для любовников ревности. В то время мы нуждались друг в друге. Мы были друзьями, а не только любовниками. Теперь искра страсти угасла, осталась только дружба. Это была прекрасная пора, но она кончилась, и ни один из нас не жалеет об этом. Нам было хорошо вместе, мы не забудем этих дней. Мы встретились и расстались как друзья, такими мы и останемся навсегда.

— Но вы так подходили друг другу, между вами было что-то особенное, — не соглашалась Кэтлин.

Элеонора покачала головой, не сводя с Кэтлин взгляда мягких карих глаз.

— Жану и мне было нужно больше, чем мы могли дать друг другу. Так лучше. Жан не способен дать мне то, чего я хочу.

— И что же это, Элеонора?

— Я хочу уехать во Францию, где надеюсь найти себе мужа из своего круга, к примеру графа или маркиза. — Выражение лица Элеоноры стало мечтательным. — Ты и представить себе не можешь, как мне не хватает высшего общества. В придворной жизни есть свое особое очарование — волнение, интриги — все это затягивает тебя. Я люблю это.

— Да, я согласна, здесь этого явно не хватает, — вставила Изабел. — Американцы так трясутся над своей демократией. Во многих отношениях она хороша, но ей не хватает пышности, блеска.

— Совершенно верно, Изабел, — подтвердила Элеонора. — Не говоря уж о Версале, Париж сам по себе город уникальный по своему великолепию. Как же я мечтаю вновь пройти по его улицам, походить по магазинам со старыми друзьями, устав, заскочить в какое-нибудь кафе и выпить кофе с круассанами побродить по галереям.

— И привлечь внимание какого-нибудь подходящего холостяка, — пошутила Кэтлин.

— Конечно, — согласилась Элеонора. — Я хочу завести детей, пока не превратилась в старуху. — Взгляд ее стал мечтательным. — У нас будет дом в Париже для светских приемов, а остальное время мы будем проводить в загородном шале, растя детей и выращивая виноград. Мой муж будет обожать меня, и мы будем очень счастливы.

— Надеюсь, твои мечты сбудутся, — искренне сказала Кэтлин. — Мне будет недоставать тебя.

— А мне — тебя, — откликнулась Элеонора. — Мы многое пережили вместе. Мы будем писать друг другу, как делали, когда ты с Ридом уехала в Саванну. Просто писем придется ждать дольше. Ты должна будешь приехать ко мне во Францию. Мы сядем вдвоем поздно вечером, когда все уснут, и будем предаваться воспоминаниям, дорогим только для нас с тобой, да?

Кэтлин кивнула, а Элеонора со смехом добавила:

— А когда я стану старухой, я буду сажать своих внуков на колени и рассказывать им истории о пиратах и необыкновенных приключениях, которые были у меня в молодости, а они будут задаваться про себя вопросом, то ли с их бабушкой и в самом деле происходили все эти удивительные вещи, то ли она на старости лет выжила из ума. — Со знакомым блеском в выразительных глазах Элеонора продолжала: — И я, прежде всего, расскажу им об одной пиратке и о мужчинах, которые любили ее и как Кэтлин с ярко-рыжими волосами и сверкающими зелеными глазами, и как Эмералд с гривой черных, как ночь, кудрей, развевающихся на морском ветру. — Немного помолчав, она тихо добавила: — Жан любит тебя, Кэтлин. Это написано на его лице, когда он смотрит на тебя.

Кэтлин с трудом сглотнула.

— Я не хочу, чтобы он любил меня, Элеонора. Я не хочу причинять боль ни ему, ни тебе.

— Мне ты не причинишь боли, — возразила Элеонора. — Напротив, я буду счастлива видеть вас вместе. Видишь ли, Жану нужна сильная женщина, способная разделить его любовь к приключениям. Ты великолепно ему подходишь.

В глазах Кэтлин заблестели слезы.

— Не сватай меня, Элеонора, — запинаясь, проговорила она. — Еще не время. Возможно, мне всегда будет казаться, что еще не время. Я слишком сильно любила Рида.

— Сейчас, возможно, и не время. Но ты молодая женщина. У тебя впереди долгая жизнь и нет причин для того, чтобы ты прожила ее, окруженная лишь воспоминаниями о более счастливых днях. Не закрывай свое сердце и душу для новой любви, Кэтлин, — посоветовала Элеонора. — Твоим детям нужен отец, а тебе в жизни нужен мужчина, с которым ты делила бы дневные хлопоты, кого обнимала бы в долгие темные ночи. Жан мог бы стать этим мужчиной. С самого начала между вами было взаимное притяжение, думаю, оно и сейчас не умерло, просто боль не дает ему вырваться наружу.

Кэтлин в смущении застонала, закрыв лицо руками.

— Неужели это заметно, Элеонора? Легко было противиться этому притяжению, когда Рид был жив. А теперь, так скоро после его гибели… Я ненавижу себя за то, что постепенно поддаюсь обаянию Жана. Я задыхаюсь от чувства вины, и все же меня тянет к нему против моей воли. А Жан все более явно проявляет свои чувства ко мне. Он добрый и мягкий, он оказал мне огромную помощь в поисках Рида… его терпение меня поражает.

Он обожает тебя, — поправила ее Изабел. — Его преданность возрастает с каждым днем. Любому, у кого есть глаза, ясно, что этот мужчина околдован тобою. Элеонора не единственная, кто это заметил.

— Тогда для тебя не будет неожиданностью, если я скажу, что Доминик очарован тобою, Изабел, — парировала Кэтлин. — Ты готова разделить его любовь?

Изабел нахмурилась:

— Не уверена. Но сейчас речь не обо мне.

— Нет, все сводится к одному и тому же, Изабел, — не согласилась Кэтлин. — Жан больше не скрывает своих чувств ко мне. Иногда сердце говорит мне одно, а тело совсем другое.

— Слишком уж у тебя строгая совесть, — заявила Изабел. — Рид мертв, а вы с Жаном очень даже живы и вас тянет друг к другу. В этом нет ничего плохого.

— Изабел права, — поддержала ее Элеонора. — Последний раз ты видела Рида в начале мая. Это девять месяцев назад. Формально период твоего траура скоро закончится, и никто не осудит тебя, если ты начнешь новую жизнь и полюбишь снова. Ты молода, для тебя естественно стремление к любви и радости.

— Но я узнала об исчезновении Рида только в июле, — заметила Кэтлин. — Кроме того, Рид был самой большой любовью в моей жизни. Наверное, я никогда не смогу любить Жана так, как любила Рида, а я не хочу его обманывать. Это будет несправедливо по отношению к нему.

— А тебе никогда не приходило в голову, что Жана ты можешь любить иначе, чем Рида? — мягко спросила Элеонора. — Возможно, у тебя с ним не будет восторгов первой любви, но будут теплота, нежность, взаимопонимание. Каждая любовь неповторима, друг мой. В жизни можно любить несколько раз и каждый раз глубоко, полно, чудесно.

— Я не хочу думать об этом сейчас, — твердо сказала Кэтлин. — Все эти разговоры о любви потерянной и обретенной смущают меня. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. — Ее глаза вспыхнули от неожиданно пришедшей ей в голову мысли. — А еще лучше, давайте наденем наши самые красивые платья и отправимся втроем в театр.