Пепел и экстаз - Харт Кэтрин - Страница 46

— Давайте, — понимающе согласилась Элеонора, а Изабел энергично закивала. — И будем соблазнять джентльменов Нового Орлеана, пока они совсем не потеряют голову от страсти к трем самым недоступным в мире женщинам.

Они подняли чашки с чаем в шутливом тосте.

— За новоорлеанских роковых женщин. — Глаза Кэтлин снова вспыхнули. — Да здравствует их власть!

— За их красоту, очарование и женские хитрости, — дополнила Изабел. — Да здравствуют их победы!

— Аминь! — со смехом заключила Элеонора.

Знакомство Кэтлин с Новым Орлеаном было омочено одним происшествием. Гуляя однажды днем с Жаном по городу, она набрела на ювелирную лавку. Выставленные в витрине изделия, хотя и немногочисленные, привлекли ее внимание изумительной работой. Заинтригованная, она вошла в лавку, чтобы посмотреть другие товары. Жан последовал за ней.

— Месье Лафит! Рад вас видеть, — восторженно приветствовал Жана ювелир.

— Мистер Лавит, как идут дела?

Мужчина с огорченным видом покачал головой.

— Плоховато, да так, наверное, и будет, пока не снимут блокаду.

— Мы делаем все, что в наших силах, чтобы заставить англичан убраться. А некоторым смельчакам удается проскальзывать через блокаду за город.

Мистер Лавит неожиданно просиял.

— Это напоминает мне… Ваш друг, капитан Тейлор, не пришел, чтобы забрать ожерелье, которое я для него сделал. Передайте ему при встрече, что оно готово. Мне кажется, он говорил, что оно нужно ему к Рождеству, но, возможно, я ошибаюсь.

Кэтлин схватилась за прилавок, ноги у нее внезапно подкосились. Ее придушенный вскрик заставил ювелира посмотреть на ее ставшее белым, как мел, лицо. Сильные руки Жана обхватили ее.

— Дорогая, вздохни глубже. Я здесь. — Успокаивающий голос Жана был единственным, что дошло до ее потрясенного сознания.

— Может, вашей даме принести стул? Или стакан воды? — поспешно предложил ювелир.

— Ожерелье, — выдохнула Кэтлин.

— Что? — Жан едва расслышал ее слова. Глубоко вздохнув, Кэтлин выпалила:

— Ожерелье, Жан. Скажи ему, что я возьму его.

Ювелир услышал ее просьбу.

— Но, мадам, это ожерелье не для продажи. Оно сделано специально для жены капитана Тейлора.

Руки Жана крепче обняли Кэтлин, словно он хотел поддержать ее, зная, какое воздействие окажет на нее то что он сейчас скажет.

— Мистер Лавит, капитан Тейлор погиб прошлой весной. Эта леди была его женой. Ожерелье предназначалось для нее. Пожалуйста, принесите его.

— О Господи! — воскликнул ювелир, явно расстроившись. — Простите меня, мадам. Я сейчас же принесу его. — Он поспешил в заднюю комнату.

Кэтлин боролась со слезами, старательно делая глубокие вдохи.

— Кэтлин, дорогая, не хочешь ли сесть? — предложил Жан.

Внезапно она повернулась к нему лицом и уткнулась головой в грудь.

— О Жан, — прошептала она. — Пожалуйста, держи меня. Просто держи меня крепче.

Жан подчинился с нежностью, которая изумила бы его врагов.

— Столько, сколько ты позволишь мне, дорогая, — прошептал он так тихо, что Кэтлин подумала, не вообразила ли она себе эти слова.

Ожерелье, принесенное ювелиром, представляло собой как бы ошейник из слоновой кости, украшенный тончайшей резьбой. Между верхним и нижним рядами бусин располагались вырезанные из кости буквы, образующие слово «КЭТ», а по бокам от них по три маленьких фрегата, в которых резчик не упустил ни одной, даже самой мелкой, детали. Надень Кэтлин это ожерелье, и буквы ее имени пришлись бы как раз на середину горла, а кораблики силуэтами выделялись бы на фоне ее кожи. За всю их супружескую жизнь Рид неоднократно дарил ей ожерелья, подобные этому. Они стали как бы опознавательным знаком Кэтлин — разные по узору и композиции, но неизменно в форме ошейника, плотно охватывающего ее шею. Даря ей первое ожерелье, Рид шутливо заметил, что каждая зеленоглазая киска должна иметь ошейник. В последующие годы она получила много таких ожерелий, которые Рид всегда заказывал у одного и того же ювелира.

Сейчас, прикоснувшись к изумительной резьбе, Кэтлин вздрогнула.

— Это такое странное ощущение, Жан, знать, что Рид заказал его для меня много месяцев назад. По-моему, есть какая-то ирония в том, что для этого своего подарка он выбрал узор из корабликов. А тебе так не кажется? Может, он чувствовал, что с ним что-то случится, предчувствовал свою гибель?

— Мне кажется, воображение уносит тебя слишком далеко, — откликнулся Жан. — Рид знал, как ты любишь корабли и море, и никакого другого объяснения искать не нужно.

— Возможно, ты прав, — со вздохом сказала Кэтлин — И все же невольно задаешься вопросом… — Повернувшись к ювелиру, она спросила: — Сколько я вам должна?

Ювелир, все еще пребывавший в смущении, с обиженным видом ответил:

— Ваш муж уже оплатил его, миссис Тейлор. Ожерелье ваше.

Позднее Кэтлин спрашивала себя, сказал ли он правду или отдал ей ожерелье из жалости. Она не исключала также и другую возможность: Жан вернулся в лавку и заплатил ювелиру, но спрашивать его об этом не стала. Как бы там ни было, а она весьма дорожила этим последним подарком Рида, хотя на время он обострил утихшую было боль.

В эти несколько дней Кэтлин успела многое осмотреть в Новом Орлеане. Иногда ее сопровождал один Жан, иногда к ним присоединялись Изабел, Элеонора и Доминик. Они ходили по магазинам, посещали театры, побывали на складах Жана и даже на двух приемах. По стечению обстоятельств на одном из них присутствовал и губернатор Клэборн.

Как только Жан с опиравшейся на его руку Кэтлин вошли в зал, там мгновенно возникло напряжение, от которого, казалось, завибрировал даже воздух. Жан и Клэборн с преувеличенно вежливым выражением на лицах вступили в настоящий словесный поединок, и каждое их новое замечание все чаще попадало в цель. К счастью, остальные гости привыкли к подобным перепалкам и не особо обращали на них внимание. Ни для кого не было секретом, что эти двое не любят друг друга.

Для начала губернатор принялся откровенно рассматривать Кэтлин. Его оценивающий взгляд прошелся по ней, начиная от черных волос до атласных туфелек, не пропуская ни одной детали. Кэтлин на сей раз пренебрегла трауром, и на ней было великолепное Гласное платье изумрудного цвета с вызывающе низким вырезом. Черные волосы были уложены в высокую прическу, образуя подобие короны, но несколько локонов нарочито небрежно спадали вдоль щек. Шею обвивало ожерелье из слоновой кости.

В глазах Клэборна Кэтлин увидела восхищение смешанное, однако, с презрением, которого он не сумел скрыть.

Искоса посмотрев на Жана, губернатор сухо заметил:

— А где же нынче Элеонора? Не эта ли красавица рядом с тобой причина того, что ты стал редко появляться в городе?

Кэтлин почувствовала, как под ее пальцами на руке Жана напряглись мышцы, но ответ его прозвучал совершенно естественно:

— Любопытство, которое вы проявляете к моей персоне, не перестает изумлять меня. У меня подчас складывается впечатление, что другие знают о моих делах больше, чем я сам, или им кажется, что они знают.

Клэборн сконцентрировал внимание на Кэтлин.

— Ты не представил нас, Жан. — Он протянул руку и слегка коснулся пальцами букв на ее ожерелье. — Кэт, не так ли?

— Катерина, — коротко ответила Кэтлин. Этот человек вызывал у нее неприязнь, но она не собиралась пасовать перед ним. Она намеренно употребила испанский вариант своего имени. Взгляд, которым Кэтлин смерила стоявшего перед ней мужчину, был не менее презрительным, чем его собственный.

— Катерина Эмеро, — добавил Жан, переводя на французский имя Эмералд.

От шутки, понятной только им двоим, в глазах Кэтлин вспыхнул веселый огонек, а губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Катерина, позволь представить тебе нашего уважаемого губернатора Вильяма Клэборна, — закончил Жан церемонию представления.

Губернатор низко склонился над ее рукой, поцеловав кончики пальцев.

— Должно быть, вы недавно в нашем прекрасном городе. Не припомню, чтобы я встречал вас раньше, а я бы ни за что не забыл такую привлекательную женщину.