Колеса - Хейли Артур - Страница 44

– Меняет? Что именно – цену на машину? – холодно осведомилась женщина. – На каком же основании – если, конечно, в ней нет чего-то такого, что требует дополнительной оплаты и о чем вы мне не сказали? Согласно акту о продаже в рассрочку…

Смоки кинулся от окна к столу, схватил трубку внутреннего телефона и набрал номер. Адам увидел, как продавец внизу взял трубку.

– Пусть эта корова забирает машину! – проревел Смоки. – Мы сделку нарушать не будем. – Он с грохотом опустил трубку на рычаг и буркнул:

– Но пусть только явится к нам за обслуживанием после истечения гарантийного срока – она еще пожалеет!

– Возможно, – мягко заметил Адам, – она и это продумала.

И, словно услышав его, женщина подняла голову, посмотрела на мезонин и улыбнулась.

– Слишком много нынче развелось всезнаек. – Смоки снова уже стоял у окна рядом с Адамом. – Слишком много обо всем пишут в газетах – столько двухгрошовых писак суют нос куда не положено. А люди всю эту муру читают. – Агент нагнулся, чтобы лучше видеть, что происходит внизу. – И что получается? Некоторые вроде этой женщины отправляются в банк, договариваются о кредите, а потом приходят сюда, но нам ничего не говорят. Зато дают понять, что хотели бы, чтобы мы устроили им кредит. Мы прикидываем, что мы от этого получим, включаем сумму – или часть ее – в продажную стоимость, и мы – на крючке, потому как, если агент откажется от подписанного контракта о продаже, ему несдобровать. То же происходит со страховкой: мы любим договариваться о страховке машин, потому что получаем хорошие комиссионные, а за страховку жизни – еще больше. – И он мрачно буркнул:

– Эта шлюха хоть на страховке нас не наколола – уже хорошо.

Все, что Адаму до сих пор удалось наблюдать, давало ему возможность по-новому, так сказать, изнутри, узнать Смоки Стефенсена.

– Мне кажется, вы могли бы посмотреть на это и с точки зрения покупателя, – решил прощупать его Адам. – Люди хотят получить кредит под наиболее низкий процент, приобрести наиболее выгодную страховку, а на поверку выходит, что ни того, ни другого у агента они не получат, значит, куда выгоднее все делать самим. Если агенту причитается определенный процент с каждого оформленного кредита или страховки, потребитель знает, что это он оплачивает, так как сумма включается в стоимость его покупки.

– Но агент-то ведь тоже должен жить, – жестко заметил Смоки. – А потом, если человек чего не знает, это его и не волнует.

В другую кабину внизу как раз вошла пожилая пара и села за столик; напротив них сел продавец. Они только что отошли от одной из демонстрировавшихся моделей. Адам кивнул, и рука Смоки снова щелкнула рычажком.

– …право, мы бы очень хотели заполучить вас в качестве клиентов, потому как мистер Стефенсен продает первоклассные машины, и мы счастливы, когда к нам приходят первоклассные клиенты.

– Это очень мило с вашей стороны, – сказала женщина.

– Видите ли, мистер Стефенсен всегда говорит нам, продавцам: “Не думайте о том, какую вы сейчас продаете машину. Думайте, чтобы получше услужить людям и чтобы они вернулись к нам года через два, а может, и еще раз года через два-три”.

Адам повернулся к Смоки.

– Вы в самом деле им так говорили?

– Если и не говорил, – усмехнулся агент, – то должен был бы.

В течение нескольких минут внизу обсуждалась сделка. Пожилая пара никак не могла решиться и ударить по рукам, согласившись заплатить разницу между тем, что им предлагали за их подержанную машину, и ценой новой. У них ведь определенный бюджет, пояснил муж: они живут на пенсию.

– Послушайте, друзья, – в конце концов не выдержал продавец, – как я уже вам сказал, лучших условий, чем те, которые я тут изобразил на бумаге, мы никому не предоставляем. Но поскольку вы люди милые, я решил попытаться сделать для вас кое-что. Я тут впишу одну маленькую скидочку и попробую уговорить босса согласиться, – Ну-ну… – В голосе женщины звучало сомнение. – Мы бы не хотели…

– Предоставьте мне позаботиться об этом, – успокоил ее продавец. – В иные дни наш босс бывает помягче – будем надеяться, что сегодня как раз такой день. Я еще хочу предложить вам следующее: продажная цена…

Словом, в итоге цена сокращалась на сто долларов. Выключая рычажок, Смоки ехидно улыбнулся.

Через несколько минут продавец постучался в дверь кабинета и вошел с заполненным контрактом о продаже в руке.

– Привет, Алекс. – Смоки взял контракт и, представляя Адама, добавил:

– Все о'кей, Алекс, это свой.

– Приятно познакомиться, мистер Трентон. – Продавец поздоровался с Адамом за руку. И, кивнув на кабинку внизу, спросил:

– Вы нас слушали, босс?

– Конечно. Худо, правда, что у нас сегодня не такой день, когда босс бывает помягче? – И агент усмехнулся.

– Да уж, – улыбнулся ему в ответ продавец. – Совсем худо.

Тем временем Смоки внес изменения в цифры на контракте. Затем подписал его и взглянул на часы.

– Ну как, ты достаточно долго отсутствовал?

– Пожалуй, да, – сказал продавец. – Приятно было встретиться с вами, мистер Трентон.

Смоки вышел вместе с продавцом, и они остановились снаружи на мезонине.

Адам услышал, как Смоки Стефенсен громко закричал:

– Ты что это творишь? Хочешь, чтобы я обанкротился, да?

– Послушайте, босс, разрешите я все вам объясню.

– Объяснишь? Кому нужны твои объяснения? Я в цифрах разбираюсь, а они показывают, что я на этой сделке крупно теряю.

В демонстрационном зале многие повернули голову, лица обратились вверх – все смотрели на мезонин. В том числе и пожилая пара в первой кабинке.

– Хозяин, это же такие славные люди. – Продавец говорил так же громко, как и Смоки. – Мы же хотим, чтобы они у нас купили, верно?

– Конечно, я хочу делать бизнес, но это уже благотворительность.

– Я ведь только попытался…

– А может, попытаешься приискать себе другое место?

– Послушайте, босс, может, я еще сумею все утрясти. Они люди разумные…

– Такие разумные, что хотят шкуру с меня содрать!

– Это же я предложил, босс, – не они. Я просто подумал, что, может…

– У нас здесь не обдираловка. Но терять на сделках мы тоже не можем. Ясно?

– Ясно.

Оба по-прежнему орали вовсю. Адам заметил, что два других продавца тихонько усмехаются. Пожилая пара, дожидавшаяся решения вопроса, выглядела явно смущенной.

– Эй, дай-ка мне сюда эти бумаги! – проорал агент. Сквозь раскрытую дверь Адам увидел, как Смоки схватил контракт на продажу и сделал вид, будто пишет, хотя цифры были им уже изменены. Смоки протянул контракт продавцу.

– Большего я сделать не могу. И то я расщедрился только потому, что ты загнал меня в угол. – И он подмигнул – правда, так, что это могли видеть лишь те, кто находился на мезонине.

Продавец подмигнул в ответ и пошел вниз. А Смоки вернулся к себе в кабинет и с грохотом захлопнул дверь, так что звук гулом отдался внизу.

– Настоящий спектакль, – сухо заметил Адам.

– Старый-престарый трюк, а до сих пор срабатывает, – хрюкнул Смоки. Рычажок, включавший микрофон в первой кабине, был по-прежнему нажат; Смоки усилил громкость, увидев, что продавец вошел в кабину, а пожилая пара поднялась со своего места.

– Ах, нам так неприятно! – сказала женщина. – Нам так неловко, что мы поставили вас в трудное положение. Мы бы ни за что этого не допустили…

Продавец смотрел в пол.

– Вы, наверное, все слышали?

– Слышали?! – вырвалось у старика. – Да я думаю, на расстоянии пяти кварталов было слышно. Он не должен был так с вами говорить.

– А что будет с вашей работой? – спросила женщина.

– Не волнуйтесь. Если я сумею сегодня что-нибудь продать, все будет о'кей. Босс-то наш, в общем, неплохой малый. Я ведь вам уже говорил, что люди, которые с нами имеют дело, довольно скоро в этом убеждаются. Давайте посмотрим лучше, что он тут написал. – Продавец положил контракт на столик и покачал головой. – Боюсь, мы вернулись к первоначальной цифре, хотя и эта цифра – неплохая. Но вы видели, я пытался.