Vояж в Бездну (СИ) - Бойко Евгения Владимировна - Страница 31

31

Но вот навеянные кем-то ощущения схлынули, и я с разгона влетела в собственное тело. Или просто вынырнула на поверхность, заняв полагающееся душе место вместо жалкого клочка, в котором ютилась. Снова стала хозяйкой тела и разума.

Но что это? Снова сон?..

Тело непроизвольно изогнулась под смелой лаской чьей-то умелой руки. Губы открылись, ощущая сладость чужих губ. Потом поцелуй прервался и я, едва не застонала от разочарования, но тут же задохнулась когда ощутила эти губы во впадинке на груди…

Стоп! Это еще что такое?

Я резко открыла глаза и дернулась, встречаясь взглядом с полными удивления, облегчения и испуга глазами Алекса.

– Ты… – прошипела я и вдохнула побольше воздуха, чтобы закричать, но вампир зажал мне рот ладонью и торопливо зашептал:

– Только не кричи, я все тебе объясню. Клянусь!

– Верю, – дрожащим от ярости голосом ответила я, когда он убрал руку. – Ты мне все объяснишь! Только попробуй солгать! Я тебя гада…

Пользуясь непосредственной близостью противника, я хорошенько двинула его коленкой в болевую точку.

– О-ох! – охнул вампир, но от нецензурных комментариев, так и рвавшихся из него воздержался.

– Ну? – я сбросила с себя Алекса и откатилась на край кровати. – Жду обещанных объяснений.

***

Объяснений! Алекс скривился от мучающей его боли. Как будто они у него были! Да и как объяснить ей происшедшее?

"Извини, я так тебя хотел, что решил приворожить, а потом, воспользовавшись бессознательным состоянием, чуть не занялся с тобой любовью?". Из всей этой глупой тирады самым трудным было слово "любовью". Имеет ли он право вообще заикаться о какой либо из форм любви и ее проявлений? Да, черт возьми, он даже не уверен, что любит ее. Богиня права – похоть это еще не все…

"Твое проклятие приносить неприятности и избавлять от них…" – отчетливо услышал он голос богини Крови.

А ведь очнись она чуть позже, было бы поздно. На что он надеялся, чем думал – непонятно.

Будто читая его мысли Мари, поправила рубашку и заметила:

– Ты хоть иногда думаешь той головой, что у тебя на плечах?

– Извини дорогая, на обе у меня крови не хватает! – огрызнулся он и поморщился когда при движении, удар дал о себе знать. В других обстоятельствах словесная перепалка могла быть смешной и вызвать хоть намек на улыбку, но сейчас оба скривились. Алексу было стыдно за свое поведение, а во взгляде Мари читалось презрение пополам с брезгливостью. Эти эмоции уязвили его в самое сердце, вызвав непонятную горечь. Почему его так волнует ее мнение? Почему ранит ее пренебрежение? Что это, уязвленная гордость и тщеславие? Или…

Пора было подчиниться требовательному взгляду и признаться:

– Я хотел тебя приворожить. Неудачно…А, увидев тебя, не устоял и…

– Что? – ахнула Мари, широко открывая глаза и шарахаясь в сторону. От проступившего на ее лице страха вампиру стало неуютно.

– Нет, нет! – поспешил он ее успокоить, отлично поняв причину страха. – Ничего не было. Я просто поцеловал тебя…

– И облапал! – девушка сжала воротник рубашки так, как будто от этого зависела ее жизнь.

Вампир снова ощутил болезненный укол. Неужели он на самом деле производит такое отталкивающее впечатление?

– Я не хотел причинять тебе боль… – Алекс вздохнул. Примерять на себе амплуа отвергнутого воздыхателя ему было непривычно.

– Боль? – взвилась Мари. – Да что можешь знать о боли! Разве тебя убивали, воскрешая потом и заставляя пережить агонию? Ты испытывал шок от того, что существует что-то иное кроме привычной реальности? Ты ужасался, видя, как на твоих глазах монстр убивает, а ты не знаешь, что пугает больше – сам факт существования этого выкидыша природы или картина гибели на твоих глазах? Ты брел под холодным дождем, по щиколотку увязая в прелой листве и грязи? Пробирался сквозь густые заросли кустарника царапающие кожу?

Вампир молчал, не зная, что сказать. Он мог бы поведать девушке о том, что месяцы трансформации в вампира это тоже далеко не райская жизнь которую ни как нельзя сравнить с теми днями, что пережила Мари… Что видел, как чудовище убивает невинную жертву – только чудовище он сам.

Но он сам сделал выбор, зная, что ему грозит, хоть и не очень представляя себе, на что соглашается. Слова "боль", "агония" не вмещают того спектра ощущений, которые подразумевают. Их наивысшую степень, когда отчаянно молишь о смерти и не можешь достигнуть ее…

***

Алекс опустил голову и ничего, не говоря начал истончаться, исчезая в обрушившемся на комнату мраке.

"Вот бы сюда распылитель со святой водой…" – с досадой подумала я.

– Ты в порядке? – дверь распахнулась и в комнату вошла бледная как сама смерть Брукса с подсвечником в руках. Запавшие глаза горели лихорадочным огнем. – Он ушел?

Я кивнула, только теперь отпуская ворот рубашки. Но низ живота предательски ныл, требуя продолжения незаконченного вампиром…

– Я его ненавижу! – я рухнула на кровать, утыкаясь лицом в подушку. – Почему он решил силой заставить меня… Брукса ты должна мне помочь! Я хочу его смерти. Я обещала, что уничтожу тварей обрекших меня на ад.

– Хорошо, – подруга села рядом. – Но ты уверена, что хочешь этого?

– Да. Я хочу, чтобы он помучался перед смертью, как мучалась и страдала я.

Я знала, что буду жалеть… и снова страдать. Алекс значил для меня больше, чем я понимала, больше чем было возможно. Несмотря на предательство, приворот, то, что он был вампиром… я не могла избавиться от чувств вспыхнувших еще на Земле.

Именно поэтому он должен был умереть.

– Тогда слушай, – прошептала Брукса и безжизненным голосом изложила суть плана.

Глава 2

Вкус Мести

Хлюпает кровь и стонет,

Глубже под ребра, левее и вот…

Сердце в моей ладони.

Хрупкий комочек, ну что тебе в нем?

Сгусток страданья и боли…

Шарль Бодлер

Алекс оказался верен себе и несмотря ни на что утром появился в замке, как ни в чем не бывало. И с какой радостью он воспринял мое предложение поговорить!.. Не зная, что принесет ему этот "разговор".

Предложив прогуляться по окружавшему замок лесу, я привела Алекса в зачарованное Бруксой капище лесного бога – круглое строение с огромными окнами, наполняющими помещение светом, не позволяющее укрыться от солнечных лучей. Из него нельзя было выбраться, нельзя переместиться…

Погода была плохая, и вампир не набросил даже обычного плаща.

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил он, опираясь на алтарь в центре.

Я бросила последний взгляд в его бездонные глаза и захлопнула дверь, шепча нужные слова которым научила меня Брукса. Шептала, а перед глазами была плескавшаяся в его зрачках боль. Он все понял… Только как давно?

Алекс не кричал, не пытался вырваться, покинуть ловушку только еле слышно прошептал "Мари…" и его голос болью отозвался в сердце, заставив обессилено пустить на колени, вперив невидящий взгляд в тяжелую дубовую дверь.

Щемящее чувство вины подсказывало, что я сделала что-то отвратительно неправильное и бесчестное… Но постойте! Разве не вампир так жестоко обошелся со мной? Не он ли решил мою судьбу? Он обманом заманил меня в мышеловку и захлопнул дверцу.

Смерть, показательный Суд и экскурсия в Ад – все это его рук дело.

Только почему сейчас, исполняя данную себе клятву, я чувствую себя отъявленной мерзавкой? Почему мне так плохо? Не вампирьи ли это чары?

Опираясь руками о стену, я кое-как поднялась. Как бы то ни было открыть эту дверь не в моих силах. Она распахнется сама – через три дня – и я умерщвлю первого из девяти Судей. Первого из девяти тварей подаривших мне билет в это узилище.