Марки королевы Виктории - Мейтланд Барри - Страница 49

– Неужели?

– Да. Как-то раз он заехал к нам в Тоттенем.

– Он приезжал к Сэмми домой? – Кэти была заинтригована. Она почти ничего не знала о карьере Брока того периода.

– Как видите. Сама-то я редко куда выходила, поскольку ухаживала за ребенком.

– За своим ребенком?

– Нет. За сыном Сэмми и Бренды – Гордоном. Он был тогда совсем маленький.

– Ага! Значит, вы действительно были близким человеком для этой семьи?

– Конечно. Бренда была хорошей матерью, но вечно занятой – приглядывала за Сэмми и его бизнесом. Она всегда помогала ему, чем бы он ни занимался. Вот почему их брак можно назвать очень удачным – они были партнерами во всем и отлично дополняли друг друга.

– В отличие от брака Сэмми с Евой. Вы это имеете в виду?

– Я этого не говорила, – холодно произнесла Салли. Кэти невольно пришла на ум параллель с Марианной. И Салли и Марианна воспитывали и опекали детей, рожденных другими женщинами.

– Вы, должно быть, тяжело восприняли известие о смерти Гордона?

– Это вам Брок сказал, не так ли?

Кэти не стала возражать и лишь пожалела, что Брок так мало рассказывал ей об этих временах. Она чувствовала, что ей не хватает информации, чтобы продумать и правильно сформулировать вопрос.

– Да, мне пришлось тяжело, не скрою, но Бренде еще тяжелее. Я заметила, что именно с того дня у нее все стало валиться из рук и она начала здорово сдавать.

– Значит, вы думаете, что это как-то связано с его смертью? – сымпровизировала Кэти.

– Разумеется, связано. Ведь у нее началась тяжелейшая депрессия. Страшно было смотреть, как она постепенно ею завладевала. И ведь это продолжалось не день, не два, а целых два года – до самого ее… О, наконец-то! А я уже думала, что вы заблудились, мистер Брок.

Кэти повернула голову и увидела, как Брок вошел в комнату. Повесив свой влажный от дождя пиджак на спинку свободного стула, он присел за стол, проигнорировав попытку Салли его поддразнить.

– Когда это вы занялись продажей швейных машинок, Салли? – спросил Брок, придвигая к себе чашку черного, как деготь, чая и наливая в него молока.

– Многие сами шьют одежду и шторы и не прочь приобрести приличную поддержанную машинку или по крайней мере отремонтировать свою старую. Так что у нас с Рэнди вполне процветающий маленький бизнес и нам нет нужды причинять кому-либо вред.

– Руди… – Брок задумчиво на него посмотрел. – Мы с вами прежде не встречались? Больно имя знакомое…

– Все, кого я когда-либо знала, были знакомы с вами, мистер Брок, – хохотнула Салли.

– Ну, вы всегда водили компанию с такими интересными людьми… Значит, говорите, вы занимаетесь этим бизнесом вдвоем?

Она кивнула:

– У нас с Руди установились отличные партнерские отношения. Он отвечает за технику, в частности ремонтирует машинки, я же занимаюсь маркетингом и веду расчетные книги.

– Маркетингом? – Брок коротко улыбнулся. Она заметила это, насупилась и протянула ему рекламную афишку своего предприятия. – Это Сэмми помог вам начать – я финансовую сторону дела имею в виду?

– Нет. Мы все сделали сами.

– А Сэмми когда-нибудь здесь бывал?

– Нет.

– Салли сказала мне, что не видела Сэмми с тех пор, как съехала от него три года назад, – вступила в беседу Кэти.

Брок недовольно на нее посмотрел. Казалось, ему не понравилось, что она вмешалась в разговор.

– Понятно… И это после того, как вы прожили с ним под одной крышей тридцать лет?

– Он меня назад не приглашал, – буркнула Салли.

– Это Ева вас выжила, не так ли?

Салли разозлилась.

– Просто я решила уйти с должности экономки Сэмми, – прошипела она.

– Чтобы сделать карьеру в области маркетинга, – сказал Брок, потягивая чай. – Должно быть, вам не хотелось с ним расставаться. Особенно после всех этих лет…

Салли никак этого заявления не прокомментировала.

– Она, наверное, была упрямая и своенравная, да, Салли?

– Скажем так: она привыкла поступать как ей вздумается. В конце концов, она была принцесса, не так ли?

– Сэмми тоже нравится делать что ему хочется. Определенно у них возникали из-за этого небольшие ссоры, не так ли?

– Я никогда не слышала, чтобы они употребляли по отношению друг к другу бранные слова, – осторожно сказала Салли. – Ни единого.

– Насколько я знаю, он был по отношению к ней очень щедр.

– Очень. У нее было все. Дорогая одежда, ювелирные украшения, возможность с размахом тратить деньги.

– А наличность у нее водилась?

– Думаю, да. А в чем, собственно, дело? Полагаете, именно это довело ее до беды? То, что она всюду ею светила?

– Значит, говорите, вы никогда не видели, как они ссорились?

– Никогда. Внешне у них всегда все было тип-топ.

– А как насчет ее лондонской квартиры? Зачем она туда ездила?

– Об этом вам надо спросить у Сэмми, – сказала Салли. – Этот вопрос они со мной не обсуждали. Кстати, вскоре после этого я от них и съехала.

– Так когда же вы все-таки видели ее в последний раз?

– Я же вам сказала: три года назад, когда уезжала из Кроуз-Нест. С тех пор я никого из них не видела.

– А что вы скажете о Марти Келлере? Его вы видели?

– О Господи! – Она поставила свою чашку на стол, и Кэти заметила, как дрогнула ее рука. – Он что, связан с этим делом?

– Так считает Сэмми.

– Но ведь Келлер все еще в тюрьме, не правда ли?

Брок покачал головой. Салли сжала губы в нитку, лицо у нее побледнело.

– Тогда, значит, так оно и есть! Подумать только – после всех этих лет! Неужели нельзя было оставить нас в покое? Бедняжка Сэмми…

– Бедняжка Ева, – сказал Брок и повернулся к Кэти: – Что-нибудь еще?

– Я бы хотела услышать, как Сэмми и Ева поладили друг с другом.

Брок посмотрел на часы.

– Как это случилось, Салли? – спросила Кэти.

– Полагаю, он был удивлен этим не меньше, чем все остальные. – Маленькая женщина прикусила губу. – Как я уже сказала, он потерял Гордона, потом – Бренду, и это его изменило. Он, видите ли, все эти годы сильно от нее зависел. Он почти об этом не говорил, но я видела, что ее смерть основательно его подкосила. Он очень верил в свою удачу, и когда это случилось, решил, как мне кажется, что удача его покинула. Он отдалился от всех, ушел с головой в свои мысли и стал холоден и тверд как лед.

И вот весной 1993 года он поехал по делу на континент, в Португалию. Помнится, когда он уезжал, лицо у него было как каменное и он, как это уже вошло у него в привычку, жаловался на несварение. Спустя неделю он вернулся, но это уже был совершенно другой человек. Он загорел, посвежел и о своем желудке больше не заговаривал. Я спросила: «Что с вами случилось?» – а он обнял меня за плечи и сказал: «Салли, я чувствую себя так, будто пробудился после долгого сна. Впервые за все эти годы я ощущаю аромат роз». Потом он повернулся и вышел в сад, который не посещал с тех самых пор, как умерла Бренда, и стал прогуливаться по дорожкам и любоваться цветами. Помнится, в тот вечер он даже сорвал несколько яблок для оленей, которые приходили в нашу усадьбу из леса.

– Он сказала вам, что все это из-за женщины?

Салли фыркнула.

– Ему не надо было об этом говорить, я и так поняла. Он поехал в город и накупил себе целую кучу новой одежды, а также сходил в парикмахерскую и подстригся. Потом он посетил доктора и записался в фитнес-клуб. Через две недели он снова снялся с места и вернулся в солнечную Португалию, прихватив с собой несколько новых чемоданов, набитых изящными и дорогими на вид футлярами и коробочками, о содержимом которых даже словом не обмолвился.

– Значит, все так просто? И роман развивался согласно его плану?

– Я ничего не знала о его планах, по крайней мере первое время. Но когда он вернулся из второго путешествия в Португалию, вид у него сделался странный. Не несчастный, нет – скорее, серьезный и сосредоточенный. Казалось, он вдруг осознал, что ему придется приложить куда больше усилий, чтобы реализовать некую завладевшую им идею, нежели он думал поначалу.