Последнее Правило Волшебника, или Исповедница. Книга 1 - Гудкайнд Терри - Страница 72

Несомненно, он глазами Тови наблюдал и за Никки.

– Остается факт, что у этих сестер были все три шкатулки. Теперь эти сестры у тебя, но шкатулок только две.

Лукавая улыбка сменила его раздражение.

– О, не думаю, что это составляет такую большую проблему, как тебе кажется. Равно как не будет иметь значения, что ты привела эту шкатулку в действие. У меня есть способы обойти все эти трудности.

Никки отчасти встревожило, что ему известно о том, что она привела шкатулку в действие, но она постаралась не показать этого.

– И что это за способы?

Улыбка стала только шире.

– Что я был бы за император, если бы не имел планов на все возможные случаи? Не беспокойся, дорогая, все под контролем. В итоге скоро все три шкатулки воссоединятся. Когда они окажутся вновь вместе, я наконец-то использую силу Одена, чтобы смести всякое сопротивление господству Ордена.

– Если сможешь продержаться так долго.

Он снова стал раздражительным, вглядываясь в ничего не выражающее лицо Никки.

– Как прикажешь это понимать?

Она сделала жест рукой, указывая вдаль.

– Ричард Рал выпустил волчью стаю на твоих любимых овец.

– Что ты имеешь в виду?

Она выгнула бровь.

– Армия, которую ты преследовал по пути сюда, исчезла. Тебе не удалось уничтожить ее, верно? Подумай, где теперь эта армия.

– Она разбежались в страхе за свою жизнь.

Никки улыбнулась в ответ на его хмурый взгляд.

– Не совсем так. Д’харианская армия получила приказ вести войну в Древнем мире – вести ее с теми, кто поддерживает эту войну, с теми, кто порождает агрессию своими учениями и направляет ее на невинных. Этим людям придется столкнуться с последствиями того, что они послали убийц на север. Они, не менее чем ты, замарали свои руки в крови невинных жертв. Они думают, что далекое расстояние спасет их, но и будучи удаленными от зла, носителями которого служат, они не спасутся от собственных преступлений. Они поплатятся за них.

– Мне известно о самых последних грехах Лорда Рала. – На скулах Джеганя проступили мышцы, когда он скрипнул зубами. – Ричард Рал трус, он сражается с невинными женщинами и детьми, потому что не может сразиться с настоящими мужчинами.

– Было бы наихудшим вариантом своенравного невежества, если бы ты действительно верил в это, но ты ведь не веришь. Ты хочешь, чтобы другие верили в это, и потому тщательно подбираешь полуправду из того, что есть на самом деле, чтобы прикрыть дела Ордена подобием морали. Ты ищешь способ создать оправдание для того, что оправдания не имеет. Так сказать, прячешься за женские юбки, когда пускаешь стрелы, так что когда они возвращаются к тебе, ты можешь симулировать возмущение аморальным поведением.

Но твоя истинная цель в том, чтобы лишить тех, кого ты собираешься уничтожить, абсолютного права на самозащиту.

Ричард – человек, понимающий реальность той угрозы, которую представляют верования Ордена. И его не собьют с толку фальшивые словесные построения, призванные лишь скрыть правду. Он понимает, что, для того чтобы выжить, ему нужно быть достаточно сильным, чтобы уничтожить угрозу, независимо от того, какую форму она принимает, – даже если для этого необходимо уничтожить поля, что дают пищу твоим людям, которая поддерживает их силы, чтобы они могли и дальше резать глотки людей, мирно живущих собственной жизнью. И любой, защищающий эти поля, причастен к убийствам.

Ричард знает простую правду: без победы для его людей нет выживания, нет жизни.

– Эти люди сами доставляют себе страдания, сопротивляясь праведным учениям Ордена, – сказал Джегань.

Мышцы на его руках напряглись, кулаки сжались, а сам он ходил по комнате, находясь на грани приступа насилия. Император не любил, когда кто-то обсуждает его суждения, поэтому обошел вокруг Никки, излагая их с еще большей убежденностью, как будто повышенный тон и звучащая в голосе угроза могли перевесить прочие аргументы.

– Ричард Рал доказал свою порочность и безнравственность тех, кого ведет за собой, тем, что послал своих людей убивать невинных женщин и детей в Древнем мире, вместо того чтобы встать и сразиться с нашими воинами. Его зверства против женщин и детей доказывают, каким трусливым преступником он является. Наш долг – очистить мир от таких безобразных людей.

Никки сложила руки и не сводила с него пристального взгляда – одного их тех взглядов, которые предназначались для тех, кто не склонялся перед волей Ордена. Это был взгляд, который очень часто предшествовал тем акциям, благодаря которым она заслужила имя Госпожа Смерть. Этот взгляд заставлял остановиться даже императора.

– Все, живущие в Новом мире, невинны, – сказала она. – Они не объявляли войну Ордену, это Орден пришел к ним с войной. И потому справедливо, что люди в Древнем мире, включая и детей, будут страдать или будут убиты в сражениях. Какой выбор существует для этих людей? Продолжать быть истребляемыми на этой бойне и стать рабами – или задевать случайно и кого-то из невиновных? Сами они все невиновны. Как невиновны и все их дети. А теперь все они страдают.

Ты прекрасно знаешь, посетив разум сестры Улисии, о той тактике, которую она придумала, чтобы получить безопасность через договор с Ричардом, защищая таким образом свой разум от тебя. Сестра Улисия знала, что самой большой ценностью Ричард считает жизнь, так что она вынашивала план, что, когда ей удастся воспользоваться силой Одена и выпустить Хранителя преисподней из его заточения в мир мертвых, она дарует Ричарду Ралу вечную жизнь. То, что Ричард мог не поверить в возможность такой сделки или даже не принять ее, сестра Улисия полагала неважным. Она считала, что, пока предложение не сделано и не отклонено, намерение даровать ему вечную жизнь дает ей защиту против твоих возможностей сноходца.

Но ты-то при этом тайно посещал разум Улисии. Вот откуда и узнал, что представляет для Ричарда самую большую ценность: жизнь.

Однако это для тебя чуждая концепция, нечто непостижимое. Жизнь не представляет ценности для Ордена.

Нас учат, что наши жизни – лишь бессмысленное переходное состояние на пути к вечной загробной жизни. Следует верить, что эта жизнь всего лишь сосуд, скорлупа, чтобы удерживать нашу душу, пока она не сможет достичь высшего уровня существования. Орден учит, что слава в загробной жизни – и есть величайшая ценность, и что эта слава должна быть заслужена путем принесения в жертву собственной жизни делу Ордена. Таким образом, Орден ценит только смерть.

Ты считаешь тех, кто ценит жизнь, слабыми и низшими существами. Ты не понимаешь, что жизнь – жизнь в целом – означает для таких людей, как Ричард, но при этом знаешь, как воспользоваться тем, что тебе удалось узнать.

Ты используешь то, что они ценят, чтобы попытаться запугать Ричарда, отвадить его от стремления к защите всей жизни на земле. Распространяя пропаганду, где он представлен как убийца женщин и детей, ты веришь, что можешь умалить его мужество, заставить его отказаться от нападения из-за того, что может погибнуть гражданское население и что это ограничит его собственную защиту.

Как опытный воин, ты хорошо осведомлен, что войны не выигрываются в обороне. Без силового воздействия, необходимого для того, чтобы сокрушить злостные верования агрессора, нет надежды выиграть войну, в первую очередь из-за того, что эти верования и стали причиной этой войны.

Ричард тоже знает, что войны не выигрывают в обороне, и единственный способ закончить войну как можно скорее и с минимальными потерями для жизни состоит в том, чтобы лишить агрессора возможности нанести ущерб и разрушить их преданность тем верованиям, которые и послужили причиной их превентивного нападения.

Цель твоих столь сенсационных обвинений против человека, который так ценит жизнь, состоит в том, чтобы скомпрометировать, опозорить и запятнать его, вызывая у него боязнь действовать так, как это необходимо для того, чтобы победить.

Этой полуправдой ты совершаешь отвлекающий маневр, лишь бы заставить всех отвернуться глаза от реального смысла ваших верований и заполучить новообращенных поклонников искаженной идеологии Ордена. Ты обвиняешь других в том, в чем на самом деле виновен сам, зная, что это вызовет всплеск эмоций.