Драконы Погибшего Солнца - Уэйс Маргарет - Страница 119

Заметив ее, одна из старших целительниц направилась в их сторону, чтобы поздороваться. Они обменялись несколькими словами тихо, стараясь не тревожить покой больных. Целительница сказала, что рада видеть Первую Наставницу вернувшейся к ним, и удивленно вгляделась в изменившееся лицо Золотой Луны.

Та ответила доброжелательными, приличествующими случаю словами и поспешила отвернуться. Затем задала несколько вопросов насчет пациентов.

— Сегодня у нас все спокойно, госпожа. — Они вместе двинулись по проходу между кроватями. — У нас много пациентов, но среди них почти нет тяжелых. Один ребенок страдает от крупа, рыцарь, у которого во время поединка была сломана нога, и один молодой рыбак, который едва не утонул. Остальные пациенты выздоравливают.

— Как себя чувствует господин Уилфер? — поинтересовалась леди Камилла.

— Получше, миледи, но все еще очень слаб. Он настаивает на том, чтобы мы отпустили его домой, и я не в силах убедить его, что ему лучше остаться здесь на несколько дней, чтобы набраться сил. Понимаю, ему у нас скучно; может быть, вы попытаетесь поговорить с ним?

— Хорошо, непременно поговорю, — кивнула леди Камилла и прошла вперед.

Большинство пациентов прибыли из деревень и городов, расположенных на острове. Они часто видели Золотую Луну прежде, когда она посещала их дома, и теперь не могли узнать ее в этой молодой женщине. Многие сочли ее незнакомкой и не обратили на нее внимания, за что она была им только благодарна. В дальнем конце палаты стояла детская кроватка, над которой склонилась мать ребенка. Слышались тяжелый кашель и хныкание малыша, лицо его было красным от лихорадки. Целители насыпали в чашу лечебных трав и принялись готовить настой, пар которого должен был увлажнить воздух и облегчить дыхание ребенка. Золотая Луна направилась туда, чтобы сказать несколько успокаивающих слов его матери.

Но, приблизившись к кроватке, она увидела еще одну фигуру, нависшую над крохотным тельцем. Сначала она подумала, что это кто-то из целителей, хотя лицо его было незнакомо. Впрочем, она не была здесь уже несколько недель; возможно, это кто-либо из учеников...

Шаги ее замедлились, она застыла, не дойдя до кровати малыша, и судорожно ухватилась за изголовье одной из коек.

Это был не целитель. Это был не человек. Над ребенком нависло страшное привидение, призрак молодой женщины.

— Прошу прощения, госпожа Первая Наставница, — обратилась к Золотой Луне целительница, — я бы хотела взглянуть, чем можно бы помочь малышу.

И она направилась к ребенку, положила ладони на его лоб, но в тот же миг ее схватили за руки бесплотные пальцы призрака.

— Отдай мне свою благословенную силу, — шептала тень. — Она нужна мне. Я должна владеть ею, иначе меня ждет забвение!

Ребенок захлебывался в кашле, мать с тревогой склонилась над маленьким тельцем, целительница, качнув головой, убрала руки. От ее прикосновения младенцу не стало лучше, ибо целительную энергию поглотил призрак.

— Ему следует подышать над паром, — произнесла она безнадежным и усталым голосом. — Пар прочистит ему легкие.

Призрак скользнул прочь. Другие бесплотные фигуры заняли его место, столпившись над измученным малышом и жадно глядя на целительницу своими горящими глазами. Когда она перешла к другой кровати, они все последовали за ней, облепив ее подобно гадкой паутине. Она поднесла руки к другому пациенту, и они стали хвататься за нее, стеная и плача.

— Мне! И мне! Отдай свою силу мне!

Золотая Луна пошатнулась. Если бы она не ухватилась за край кровати, она упала бы на пол. Плотно зажмурившись, она подумала, что стоит ей открыть глаза — и страшное видение исчезнет. Но она ошибалась. Легионы мертвецов по-прежнему толпились рядом, толкая друг друга, стараясь урвать животворящую энергию целителей. Они пребывали в постоянном движении, огромной и бурной рекой скользя мимо Золотой Луны в одну и ту же сторону — на север. Те, которым удалось приблизиться к целителю, не могли удержаться возле него надолго — их отзывал странный неслышный голос, их отталкивали невидимые руки.

Поток мертвецов постепенно изменил направление, они стали окружать Золотую Луну, их костлявые бесплотные руки тянулись к ней, их шепот молил ее дать им силу.

— Нет! Нет! Оставьте меня! Я не стану помогать вам! — закричала она, в страхе отпрянув от них.

Некоторые из мертвецов поплыли прочь, другие продолжали хвататься за нее. Их ледяное дыхание обжигало, их глаза горели мертвящим пламенем. Слова вылетали из их ртов вместе с дымом, а их прикосновения были подобны касанию холодного угля.

Золотая Луна открыла глаза и увидела вокруг себя обеспокоенные лица живых.

— Целителя! — позвал кто-то. — Поскорей! Первой Наставнице плохо!

Целительница растерянно подбежала к ней. Может быть, она чем-то обидела госпожу? Она не хотела этого.

Золотая Луна в ужасе отпрянула от нее. Мертвецы окружали ее, тянулись к ней, хватались за ее платье. Призраки лезли к целительнице, пытались ухватить за руки.

— Нам... — стонали они. — Дайте нам то, чего мы так жаждем... То, что нам необходимо...

— Госпожа Первая Наставница! — донесся до ее слуха сквозь шипящие шепоты мертвых встревоженный голос леди Камиллы. — Пожалуйста, позвольте помочь вам! Скажите, что с вами случилось?

— Разве вы не видите их? — разрыдалась Золотая Луна. — Здесь мертвецы! Вон они там, рядом с ребенком! И там, возле целителя! И тут, передо мной. Мертвые высасывают вашу энергию, крадут у вас силы! Как же вы можете не видеть их?

Голоса что-то говорили рядом с ней, голоса живых. Она не могла понять, о чем они говорят, их слова не имели смысла, ей изменял собственный голос. Она чувствовала, что падает, и не могла предотвратить падения.

Золотая Луна лежала в постели. В ее ушах все еще звучали голоса. Раскрыв глаза, она увидела, что ее окружают лица мертвецов.

28

Приказ драконицы Берилл

Маршал Медан редко наведывался в штаб своих войск в Квалиносте. Построенное людьми, это здание было невероятно уродливым, подчеркнуто безобразным. Приземистое, квадратное, выстроенное из серого песчаника, с окнами, забранными решетками, и тяжелыми, окованными железом дверьми, оно было задумано как оскорбление эльфам, призванное напомнить им еще раз, кто является здесь хозяином. Ни один эльф не приближался к нему по собственной воле, хотя многим случалось оказываться внутри. Особенно часто эльфов приводили в помещения, расположенные под землей, где проводились допросы.

У маршала Медана развилось сильное чувство отвращения к этому сооружению, почти равное тому, которое испытывали эльфы. Поэтому он предпочитал заниматься делами у себя дома, где кабинетом ему служила беседка, освещенная лучами солнца, пробивающимися сквозь густую листву. Он любил слушать пение жаворонка, а не стоны и крики истязаемых, предпочитал аромат роз запаху крови. Все последние дни помещения для пыток пустовали. Эльфы, подозревавшиеся в связях с повстанцами, исчезали, как исчезают в солнечный день тени, и как раз тогда, когда Неракские Рыцари приходили арестовывать их. Медану было прекрасно известно о том, что их укрывают где-то, возможно в подземных туннелях. Если бы это произошло в те дни, когда он только начал управлять этой страной, он бы сделал все возможное и невозможное, перевернул бы здесь все вверх дном и вывернул наизнанку, чтобы разыскать пропавших. Он даже не остановился бы перед тем, чтобы ввести сюда Рыцарей Терновника с их магией. Теперь же он не склонен был делать ничего подобного. Более того, он былдоволен тем, что Неракские Рыцари производят так мало арестов. Научившись любить Квалинести, он научился ненавидеть пытки и смерть.

Медан любил эту страну. Он любил ее красоту, любил ту мирную безмятежность, которой дышала эта земля. Но эльфов Алексиус Медан не любил. Он не понимал и не стремился понять их. С таким же успехом можно любить солнце и звезды или луну. Он готов был восхищаться эльфами, как восхищался красотой орхидеи, но любить их он не мог. Иногда он завидовал долгому и неторопливому кружению веретена их жизни, иногда жалел их за это.